Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 29)

— Боже... — тяжело сглотнула я, чувствуя, как меня заливает краской стыда.

— Не люблю, когда хороших девочек используют, ломают, а затем выбрасывают, — в моменте сделался он очень серьезным. — Надо бы дать сдачи. Да ты ведь и сама этого хочешь. Верно?

— Хочу, но... — растерялась я совершенно, не понимая, что вообще происходит и зачем бы этому роскошному мужику помогать такой неуверенной в себе серой мышке.

Ему что, заняться нечем?

— Главное, что желание есть. А с возражениями мы постепенно разберемся. Беги пока. Вечером за тобой заеду, — взлохматил мне волосы и дальше пошел, насвистывая себе под нос какую-то веселую мелодию.

А я осталась стоять. И обтекать от такого поворота событий.

Глава 15 — Лекарство от разбитого сердца

Аня

В течение дня я вообще решила, что весь мой разговор с Павлом и его последовавшее предложение встретиться после работы было всего-навсего шуткой. Ну, просто попыткой поддержать меня чисто из банальной вежливости. Или что-то в этом роде.

Но когда часы пробили шесть вечера, на телефон пришло сообщение от незнакомого адресата.

«Когда освобождаешься? И да, запиши мой номер — это Паша».

Оу.

Я тут же нервно принялась жевать губы и метаться по своему кабинету, не в силах больше думать ни о чем другом, как об этой встрече с братом моей подруги. Все крутила в мыслях, что я ему вообще скажу. Что он мне поведает. Качала головой, понимая абсурдность всей ситуации. А затем плюнула на все и отписалась:

«Через час».

Получила в ответ сухое «ок» и устало рухнула в кресло, понимая, что все — сегодня я уже ничем полезным заниматься не смогу. Не в состоянии просто. В голове, словно занозой сидел Паша, будь он неладен.

И да, мне до чертиков было интересно, что же он хотел мне донести. Ну, а кому бы нет?

Итог?

В семь вечера я вышла из клиники нервная и заведенная. А вид Павла, щеголевато стоящего у своего белоснежного «Мерседеса», и вовсе порвал во мне последние нервные окончания. Ну, потому что, что вообще за бред? Неужели я реально собралась обсуждать свой неудавшийся брак и попытку хоть в какой-то мере взять реванш за поруганные чувства и доверие с этим мужиком?

Но да! Да, черт возьми, именно с ним я пошагала в небольшой, ламповый ресторанчик неподалеку от моей клиники, где на имя Павла уже был забронирован уютный столик у окна. Там-то мы и разместились с комфортом.

Я сразу же затеребила салфетку, не зная, куда вперить свой взволнованный взгляд.

А вот мой собеседник, напротив, чувствовал себя в высшей степени спокойно. В темно-синем костюме, явно сшитом на заказ, и белоснежной рубашке — он был похож на модель, сошедшую с глянцевой обложки журнала. Со всей присущей атрибутикой сытого, солидного, знающего себе цену самца: запонки, дорогие часы, идеальный маникюр, щекочущий рецепторы мускусный аромат настоящего мужчины.

И я тут расселась рядом с ним. Что к чему?

— Выпьешь что-нибудь? — поднял на меня глаза от винной карты Павел.

— Я за рулем, — отрицательно качнула головой.

— Голодная?

— Мне сейчас кусок в горло не полезет, — честно выдала я.

И Паша в ответ кивнул, двумя пальцами подзывая к себе официанта. Чисто ради антуража сделал для нас заказ. Не забыл про пузатый чайник с травяным чаем. А затем вперил в меня чуть насмешливый взгляд своих голубых до безобразия глаз.

— Молодец, что не слилась. Сказать по чести, я допускал такой вариант развития событий.

— И чтобы ты тогда делал? — вопросительно подняла я бровь.

— Ничего. Просто забил бы на тебя и твои печали. В конце концов, кому все это надо, верно?

— С чего ты вообще решил, что я хочу кому-то давать сдачи? — пожала я плечами.

— Ну мне то сказки про белого бычка не рассказывай, — фыркнул Павел и снисходительно мне улыбнулся. — Я слышал, что стало последней каплей в твоем неудавшемся браке, Аня. И знаю, из-за чего именно у тебя случился выкидыш. Да твой бывший муж не был в курсе, что ты носишь под сердцем его дочь, когда при тебе мило болтал со своей очередной блядью. Но сам факт! Он поимел тебя во все, мать его, щели! Присвоил себе империю твоего папаши, три года жрал твои борщи, а затем все вывернул так, что это ты стала виновата в его равнодушии. Так что да, я бьюсь об заклад, что, лежа ночами без сна и рыдая в подушку, ты обещаешь своей не родившейся дочери, что ее отец получит по заслугам за все, что он с вами сделал.

Я в шоке уставилась на мужчину, не зная даже, что и сказать. Потому что он попал в яблочко. Просто взял и без лишних слов выпотрошил меня: все мои чувства, мысли и мечты.

— И что ты предлагаешь? — сцепила я в замок дрожащие руки. — Посоветуешь вот прям завтра поехать в Москву и вместе с тобой под ручку будто бы нечаянно попасться на глаза моему бывшему мужу, чтобы он внезапно осознал, кого потерял?

— Боже упаси, — рассмеялся Павел.

— Нет? — нахмурилась я.

— Конечно, нет. Это же ведь просто детский лепет. Ну, почти как все эти фотографии с роскошными букетами в сети после расставания с парнем. Ах, смотри же, я все еще пользуюсь спросом, — и скривился.

— Тогда я не понимаю, — пожала я плечами.

А Паша вздохнул, посмотрел на меня давяще исподлобья, а затем улыбнулся и выдал то, чего я совсем от него не ожидала:

— Представь себе реальность, где твой бывший муж, видит тебя, а потом не может забыть. Где мысли о тебе сводят его с ума до такой степени, что он срывается и сам делает шаг тебе навстречу. А затем снова и снова, пока не начинает бегать за тобой, едва ли не вымаливая подарить ему хотя бы толику твоего внимания. И вот он уже одержим тобой, потому что ты удивительная. Такая, о которой он всегда мечтал, но не мог получить. И сейчас не может, но хочет так, что дрочит по утрам, в перерывах между совещаниями и перед сном, с мыслями о тебе. О том, как однажды он все-таки доберется до тебя. Но пока приходится вот так — лишь капать слюной и надеяться, что та самая Аня снова посмотрит на него с любовью. Потому что это стало его заветной мечтой.

— Боже... — потерла я виски и до боли прикусила губу, понимая, что отдала бы все на свете, только бы это случилось.

Пульс зачастил. Кровь забабахала по вискам. В горле пересохло. Потому что то, о чем говорил Паша, хоть и казалось недостижимым, но в его устах все же приобрело смысл и надежду на то, что это все-таки возможно.

— И что мне нужно для этого сделать? — тяжело сглатывая, пробормотала я осипшим от волнения голосом.

— Что ж, — подмигнул мне Паша, а затем кивнул, — первое и самое главное: ты должна его разлюбить.

— Что? — нахмурилась я.

Но мой собеседник даже не дрогнул. И смотрел на меня пристально, заставляя прочувствовать весь смысл того, что он сказал. И он продолжил трамбовать меня горькой правдой:

— Пойми, Аня, кроме очевидного, я могу за пару дней сделать из тебя сладкую конфетку. Такую, которую захочет любой: я или вот тот мужик у бара, который брезгливо таращиться на твои уродливые туфли. Но какой в том смысл, если ты уже в первую минуту при встрече с твоим бывшим мужем растечешься у его ног сахарным, на все согласным сиропом?

— Я не понимаю.

— Интерес мужчины к женщине живет ровно до того момента, пока за ней хочется бежать. Охотиться. Удивлять. Гарцевать перед ней, исполняя самые невообразимые брачные танцы. Хвастаться тачкой, дарить ей дорогие подарки, возить по заморским курортам. Но самое главное — бояться ее потерять. Дрожать от страха, только думая о том, что она может от него уйти. Бросить. выбрать кого-то лучше, сильнее, богаче, красивее. Вот в чем смысл любви мужчины, Аня.

— То есть, ты хочешь сказать, что…

— я хочу сказать, что вы, бабы, любите вопреки логике. Нашли на помойке какого-то задохлика, отряхнули — вроде ничего, можно пригреть на груди. А за что греть — это уже дело десятое. Возможно, он пришлет в переписке виртуальную розочку или скажет, когда поднимется температура: «не болей». Вариантов много. Но вы, женщины, в большинстве своем любите не за поступки, а за красивые слова или просто за внешность. Вам так легко подсунуть под нос пустышку и заставить верить в то, что он не такой как все. Он другой.

— А в меньшинстве? — закусила я губу, словно губка, впитывая все то, что говорил мне Павел.

— Правильный вопрос, — щелкнул он пальцами. — Потому что этим меньшинством ты и должна стать.

— А именно?

— Ты должна стать хищницей, Аня. Перестать любить все то дерьмо, что к тебе прибивается. И начать любить лишь одного человека в этом мире.

— Себя? — догадалась я.

— Верно. Только себя. Потому что ни один мужик не стоит того, чтобы делать из него кумира.

— А как же семья, Паш? Как же настоящие чувства? Как же верность и преданность, опора и поддержка? Где все это окажется, если я превращусь в чертову эгоистку, которая топчет под ногами мужские сердца?

— Какая занятная философия, моя милая, — рассмеялся Павел, а затем в моменте сделался серьезным, ударяя меня закономерными выводами, после которых мне больше не хотелось с ним спорить. — И она бы сработала. Но это не я придумал: с волками жить, по-волчьи выть.

— А я…

— А ты глупый кролик, который сунулся в логово к Серому Волку, наивно веря в то, что он тебя не сожрет.

— Но как мне его разлюбить, Паш? Лекарство от разбитого сердца и женской глупости ведь еще никто не придумал, — тяжело вздохнула я, понимая, что обречена.