Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 16)

— Это все эмоции, — пожала женщина плечами, а затем улыбнулась и протянула мне снимок УЗИ. — Но будут другие, когда вы принесете ему вот это, Аня. А ваш муж увидит, что стал причастен к зарождению новой жизни. И что совсем скоро родится его собственное продолжение. Крохотный человечек, который ни в чем не виноват! Он просто хочет, чтобы его любили! И мама. И папа.

— А если он не сможет его полюбить? Если откажется от него?

— Тогда вы скажете себе, что сделали все возможное для счастья своего ребенка.

А не наоборот, кода вот так, намеренно лишая его отца.

— но…

— Вы же взрослые люди. И однажды наступит тот день, когда обида утихнет и пройдет боль разочарования. Но вы никогда себе не простите того, Аня, если ваш малыш станет разменной монетой в ссоре между двумя одинаково родными ему людьми! Разбирайтесь между собой, но не втягивайте в это невинное существо!

— Я боюсь!

— Вы ведь уже любите этого малыша, верно? Вот эту крошку, чье сердце бьется внутри вас?

— Да, — закивала я, всхлипывая, — люблю.

— Тогда и рожайте его, чтобы любить, а не затем, чтобы наказать вашего мужа за то преступление, что он совершил лишь перед вами. Но не перед вашим ребенком!

— Вы не понимаете, чем именно я рискую!

— И понимать не хочу, Аня. Но представьте себе, что ваш муж поступил бы точно также, как и вы хотите поступить сейчас — лишил бы вас возможности быть рядом со своим ребенком, любить его, оберегать, холить и лелеять, — произнесла женщина, мягко похлопывая меня по руке.

— А если он таки сделает? — ужаснулась я.

— Это будет уже на его совести, а не на вашей, Аня. Ваш сын или дочь однажды вырастет и поймёт, что именно сделали с ним его родители. Разве вы хотите, чтобы этот ребенок разочаровался в своей матери?

— Нет, конечно, нет — заплакала я вновь.

— Тогда боритесь, Аня!

— За что? Наша семья разрушена! Муж мне изменяет и не хочет больше меня видеть. Он не звонил мне месяц! Будто бы я никогда и не существовала в его жизни. И я осталась совсем одна-одинешенька в этом мире!

— Это все очень печально, — поджала губы Рената Николаевна, а затем оглушила меня своими следующими словами. — Но я призывала вас бороться не за себя. И не за благополучие вашей семьи. Я призываю вас бороться за счастье вашего еще не родившегося ребенка, Аня! Вы — это он! Вам плохо — ему плохо. И теперь вы просто не имеете права думать только о своем горе и поруганных чувствах. Вы обязаны найти причины жить и улыбаться, а не плакать в безрадостном существовании брошенной женщины. Иначе вы его просто потеряете.

— Что? — охнула я.

— Вам нельзя больше нервничать, Анюта! Категорически! Вам необходимо взять себя в руки и создать благоприятные условия для вынашивания плода: правильное и регулярное питание, прием витаминов, крепкий сон и максимальный покой. Вот залог вашей успешной беременности.

— А иначе.? — закусила я губу.

— Мы не будем об этом говорить. Просто помните, что здоровье малыша всегда начинается со здоровья его матери. Вам нужно всего лишь позаботиться о себе.

Это такое правило, и его не я придумала, оно работает везде: сначала помогите себе, потом ребенку. У вас нет другого выбора, кроме как поступить правильно.

— И что же мне делать? — заломила я руки.

— Ничего такого, чего вы не делали прежде, Анечка. Для начала — успокойтесь!

Затем пойдите к своему мужу и во всем признайтесь. Позвольте ему быть мужчиной и отцом!

— Мне страшно, — закусила я кончик языка, — до икоты страшно!

— А ему? — улыбнулась доктор, кивая на мой живот. — Думаете, ему не будет страшно, когда он, маленький и беззащитный, появится на этот свет и сразу же станет оружием в руках собственных родителей, которые так и не научились цивилизованно и честно решать свои проблемы? Не будет ему страшно, кода он однажды узнает, что не нужен папе, просто потому что мама так сказала?

А я сразу вспомнила себя.

И как в пропасть рухнула. Да так и летела в нее бесконечно по пути, превращаясь в облако пепла. И сразу вспомнились все мои нереализованные детские мечты.

Неизменное из года в год письмо Деду Морозу с одной-единственной просьбой: чтобы папа однажды нашел меня и подарил куклу. Зависть оттого, что у соседских детей есть добрый папка, который носит их на руках и весело подкидывает до неба, а у меня нет. Что им есть к кому прийти и пожаловаться на хулигана из соседнего двора, из-за которого расцарапалась коленка.

А мне нет!

Потому что мама врала. Всем и каждому. И не потому, что меня защищала от неведомого врага. А потому что так было легче, но только ей одной. А по факту что? Она в могиле, а мы с отцом чужие друг другу люди.

Я одна. И он один.

Причина? Проста и незамысловата — обиженная женщина так рассудила. И точка!

Конечно, я еще раскачивалась на качелях сомнения и внутреннего животного страха быть отвергнутой, но уже, спотыкаясь и падая, пошла по горящим углям к тому решению, что была обязана принять. Да, это было сложно. И да, это было больно. В первую очередь для моей поруганной гордости.

Но я себя внутренне и на живую сломала. Не для себя. Но во имя ребенка! Только ради него одного!

Да, женское счастье и счастье будущей мамы для меня лично сошлось в очень неудобной точке. А слова Игната, отца и моего гинеколога я подвела под общий знаменатель, со скрипом и с величайшим трудом делая для себя определенные выводы.

Разумеется, не сразу.

Для этого мне понадобилось стать со своим будущим ребенком единым целым. Я услышала его сердцебиение. вгляделась в маленькую, но такую бесценную точку на снимке УЗИ. И узнала пол, всего лишь сдав для этого анализ крови.

У нас будет девочка.

Маленькая принцесса.

И я должна была сделать все для того, чтобы она не прошла через тот детский ад, через который пришлось пройти ее матери. Я обязана была действовать!

Решительно!

Именно поэтому всего за сутки до того самого дня, когда нас с Игнатом должны были развести, я проснулась с четким планом и непоколебимой верой в то, что все у меня получится.

Мама будет счастлива. А значит, и ее дочь тоже!

Конечно, я внутренне вся дрожала от страха и неуверенности, но с выбранного пути не свернул.

Целую неделю я штудировала форумы, где читала истории, похожие на мою.

Черпала советы бывалых. Потом, превозмогая жгучий стыд, все-таки посмотрела несколько видео в сети, стараясь запомнить для себя важные моменты.

А дальше все-таки собралась и поехала в салон красоты, где попросила сделать мне сногсшибательную прическу и макияж. Затем вернулась домой, где в гардеробе отыскала самое эффектное платье из тех, что мне когда-то подарил Игнат — бежевый футляр, который обтянул мою все еще худенькую фигурку, словно перчатка.

Не забыла и про белье. И про туфли тоже.

И вот уже из зеркала на меня смотрела не я, а незнакомка, с опасным блеском в глазах. Одетая так, как мне категорически претило и было чуждо. Но я заткнула вопли собственной совести и лишь выше подняла голову.

Облизнула накрашенные алой помадой губы.

Неловко переступила с ноги на ногу на высоких каблуках.

А затем сама себе кивнула и покинула квартиру. Села за руль и взяла курс на офис Игната, рассчитывая встретить его на месте.

И не прогадала.

А там уж секретарша смерила меня удивленным взглядом, но перечить супруге своего шефа не стала. Лишь коротко кивнула на дверь, давая понять, что я могу пройти к Лиссу.

И я пошла. С тарахтящим сердцем. С ватными коленями. С мокрыми ладошками и на волоске от истерики. Но я упорно шагала, пока за мной не закрылась дверь огромного, дорого обставленного кабинета, с панорамным видом на столицу с высоты птичьего полета.

А там уж мой взгляд напоролся на черные глаза мужа.

Дыхание перехватило. Сердце дрогнуло от любви, тоски и нежности. А губы сами ему улыбнулись, выдавая тихое:

— Привет.

8.

Глава 8 — И мы опять играем в любимых.

Аня

Лисс ничего не ответил мне. Таки продолжал сидеть за своим шикарным рабочим столом из красного дерева. В костюме с иголочки от итальянского «Китона» и белоснежной рубашке. В руках золотая ручка от «Монблан». Поза его сквозила уверенностью и животным магнетизмом.