Даша Коэн – Я тебя не любил... (страница 15)
— Присядьте, пожалуйста, и подождите всего одну минуту.
Я ее напрочь проигнорировала, а она, видя мое, явно невменяемое состояние, принялась набирать какой-то внутренний номер.
— Рената Николаевна, сможете принять по требованию пациента? Да, первичный
прием. Нет, нужно прямо сейчас и безотлагательно. Хорошо, спасибо. Ждем!
Подняла на меня глаза, затем протянула руку, убирая подальше деньги, которые я раскидала по стойке, и снова благодушно мне улыбнулась. Будто бы не происходило никакой катастрофы. Будто бы мой мир не рушился у меня на глазах.
У человека горе, а всем вокруг все равно.
Бездушные роботы!
— Пожалуйста, не молчите! — с трясущимся подбородком прошептала я.
— Рената Николаевна, заведующая отделением гинекологии, кандидат медицинских наук, врач высшей категории со стажем более двадцати пяти лет, и она прямо сейчас спешит к вам, чтобы лично проводить вас в свой кабинет и помочь.
— Прямо сейчас? — переспросил я, чувствуя во рту сухость и мерзкий привкус тухлого чеснока.
— Именно.
— Хорошо, — кивнула я, — хорошо.
— Пожалуйста, заберите деньги.
— но…
— У нас оплата после приема, — и снова еще одна раздражающая улыбка искривила миловидные черты лица администратора.
А мне тошно стало, потому что сейчас был совсем не тот случай, когда нужно было вот так растягивать губы. Это же аномально — жизнь и здоровье моего ребенка под угрозой!
— Пожалуйста, присядьте.
— Нет — отрицательно затрясла я головой, прихватывая низ живота, который неумолимо скручивало в болезненных спазмах.
До крови закусила губу и зажмурилась, а затем в сердцах зашептала про себя молитвы, обращаясь ко всем сразу: богам, дьяволу и даже покойным родственникам, умоляя маму и бабушку с того света, дать мне сил и сохранить жизнь моему не родившемуся ребенку.
— Добрый день, меня зовут Рената Николаевна, — услышала я бархатистый женский голос и распахнула глаза, сразу же бросаясь вперед.
— Помогите мне, — зашептала я обескровленными губами, — помогите, прошу вас!
— Что случилось?
— Я беременна, а у меня кровь. И я не знаю, что делать! — всхлипнула я, чувствуя, как расползается черной плесенью у меня в груди и душе концентрированная паника. И варианты возможного чудовищного будущего замельтешили перед глазами.
Один хуже другого.
— Пройдёмте со мной! И успокойтесь! Ребенку не пойдет на пользу, что его мама вся в слезах, верно? — приобнимая меня за плечи, доктор повела меня куда-то витиеватыми коридорами.
— но…
— Тише, тише! Все будет хорошо! Как вас зовут?
— Аня.
— Отлично, Анечка. А теперь фамилия?
Я на минуту опешила и замерла каменным истуканом, прикидывая в уме, что отец или Игнат могут узнать о моем деликатном положении, а потом принудить жить вместе с изменщиком и предателем и дальше. Именно поэтому я сглотнула шумно и солгала, называя первое, что пришлось на ум
— Сидорова.
— Замечательно! Сколько вам лет?
— Двадцать два. Будет через три месяца.
— Это просто превосходно. Вы такая молодая и полная сил. Не нужно лить слезки, все образуется.
Но я от этого маловероятного прогноза совсем сдала. И разрыдалась в голос, уже совершенно не понимая, что происходит. Как меня заводят в кабинет как укладывают на кушетку. Как берут из вены кровь, а затем проводят осмотр и делают Узи.
И снова, и снова, и снова улыбаются, черт возьми! А я не могу! У меня сердце рвется!
— Скажите, что все хорошо. Умоляю вас! — стуча зубами, требовала я.
— что ж — кивнула мне доктор, снимая с рук латексные перчатки и бегло просматривая оперативно полученные анализы, — дабы на берегу сразу вас успокоить, скажу, что для переживаний нет повода. Пока что! Думаю, что на фоне стресса у вас произошло скопление небольшого количества крови между маткой и оболочкой плодного яйца. Это, так называемая, ретрохориальная гематома. Она сама собой рассосалась, и теперь для нормального развития беременности нет никаких помех. Если только вы не продолжите себя истязать нервными переживаниями.
Будто бы я могу как-то на это повлиять.
А тем временем врач продолжала.
— Так что, в сложившейся ситуации я могу лишь от всей души поздравить вас!
Скоро вы станете мамой, Анечка!
— Спасибо... — пробормотала я, едва сдерживая слезы.
— Погодите... А вы что не рады? Может, ребеночек не долгожданный? Или папы нет?
— Папы нет.., — закивала я, надсадно хрипя.
А женщина сокрушенно и сочувствующе покачала головой.
— Умер?
— Жив! — на полнейшей истерике фыркнула я.
— Вот же мужики пошли — скоты бессовестные. Поматросят и бросят Но вы молодец, Анна. Ребенок же не должен страдать оттого, что у него папка козел.
Верно?
— Верно, не должен, — стирая с щек катящиеся без конца и края слезы, выдохнула я.
— Но, Анека... — нахмурилась Рената Николаевна.
— Да? — вскинула я глаза, с иррациональной надеждой глядя на добрую женщину.
— Вы уж меня простите за излишнюю наблюдательность и то, что лезу. Быть может, не туда, куда следует, но у вас на безымянном пальце я вижу помолвочное и обручальное кольцо. Значит, вы замужем. И в таком случае я просто обязана дать вам совет.
Я же лишь подняла подбородок выше, с вызовом встречая слова доктора. И ломаясь под ними!
— Чтобы между вами не случилось, ваш муж должен знать, что скоро станет папой.
А вы не имеете права лишать ребенка любви его отца. Это просто эгоистично! А там уж, когда у вас появится на свет ваше общее чудо, то и проблемы все сами собой решатся.
— но…
— Вот увидите, так и будет.
— Но он мне изменил!
— Я понимаю ваше возмущение, Аня. Но в проблемах семьи виноваты оба супруга.
— Все понятно... — почти сорвалась я с кушетки, предвкушая то, что меня снова будут обвинять в том, что я не тем местом мужу в кровати подмахивала.
— Постойте, Анечка! — ласково придержала меня женщина, нежно поглаживая по руке и заглядывая в глаза. Так пристально и вопрошающе, что мое сердце дрогнуло.
А я в моменте себе представила, что это не незнакомый врач со мной решила задушевные беседы вести, а сама мама спустилась с небес, чтобы дать мне совет, как быть и что делать.
— я ему не нужна! — вытерла я кулачком набегающие на веки слезы. — Он так мне и сказал. А еще предупредил, что если я окажусь беременной до развода, то он превратит мою жизнь в ад!