Даша Коэн – В активном поиске (страница 59)
Я улетел сразу же следом за ней. И чуть инфаркт не схлопотал, так меня скрутило. Только и успел, что за Романову, как клещ, вцепиться, чтобы окончательно не размотало, и содрогался, ловя все новые и новые молнии экстаза, которые без конца рвали меня на части.
— Градов, ну как ты мог? — спустя вечность завозилась подо мной Снежана, а я только стянул через голову ее топ от пижамы и куснул за сосок, урча довольно, но ни хрена не сыто.
Этот первый раунд был только началом.
— Прости за скорость, Нежа. Я просто по тебе так сильно соскучился. Сейчас минуту дух переведу и снова тебя на радугу закину, но на этот раз уже с чувством и с расстановкой.
— Себя закинь, дурак ты великовозрастный, желательно на Луну, чтобы глаза мои тебя бьольше не видели, — бурчала она, пытаясь высвободиться из моих тисков, но я только смеялся и бесконечно целовал ее везде, куда мог дотянуться.
— Согласен, но ты составишь мне компанию, — заводясь по новой, хрипло прошептал я ей на ухо, а затем прикусил мочку и накинулся опять целовать ее в губы, нагло толкаться языком внутрь и вообще собираясь делать с этой женщиной все, что мне заблагорассудится.
Ведь утро, на мое счастье, наступит еще не скоро...
Глава 36 — Стадия шестая: хер пойми, что…
Влад
Утром в кровати, к своему удивлению, я проснулся один. Ну, хотя, как утром — часы показывали без десяти двенадцать, а я так безбожно долго не спал, кажется, еще со школьной скамьи. И теперь лежал в постели, где так сладко пахло Снежаной, и чувствовал себя немного дезориентированным, до усрачки счастливым и наконец-то сытым, хотя и не до конца.
А ведь я жарил свою учительницу почти до середины ночи, не покладая рук и члена. Если звезда пленительного счастья сегодня не будет ходить в раскоряку, то я не Влад Градов.
Вот так вот.
Еще минут двадцать от души повалялся мордой в подушку, блаженно вдыхая в себя аромат Романовой и только тогда, хоть мне и не очень этого хотелось, я оторвал свою задницу от кровати и потопал в душ. Конечно, не в свой. Сунул нос в ванную комнату Нежки, минуты на три завис, вдыхая запах ее геля для душа, и только после приступил к мыльно-рыльным процедурам.
И лишь наплескавшись вдоволь, вернулся в свою комнату, обмотав бедра полотенцем. Благо, что по пути никого не встретил. Дом словно замер, а я понял, что на календаре было пятое мая — воскресенье, а посему, возможно, Снежана Денисовна вообще от меня позорно сбежала и до вечера не объявится.
Что, собственно, и произошло.
Трубку она не брала, когда я ей звонил. Снизошла лишь написать сухое и бесявое:
Сучка! Ведьма строптивая! Ну, ничего, я все равно тебя, Романова, дожму. Тут тебе ни я, ни трусы твои дырявые, выбора не оставили.
Вот только, кажется, у очаровательной, но непрошибаемой Снежаны Денисовны были какие-то свои соображения на этот счет. Последующие три дня она планомерно от меня гасилась, ловко уходила от ответов за ужином и вообще не изъявляла желания, как бы то ни было, контактировать со мной, кроме как в горизонтальной плоскости.
О, вот тут Романову было не в чем упрекнуть.
Нет, она еще в то же памятное воскресенье попыталась мне не открыть дверь, но быстро сдулась.
— Пошел вон отсюда, Градов, — натуральной змеей шипела она.
— Не откроешь по-хорошему, Снежана, и я, клянусь тебе, что выставлю эту жалкую преграду между мной и тобой к чертовой бабушке, — рычал я, совершенно не понимая, какого лешего она ерепенится.
— Опять со стояком своим этим приперся, да?
— Да! — не стал я врубать режим стыдливой девственницы, ибо мои причиндалы, так уж вышло, питали особенное расположение к этой несносной девице. Стоило лишь ей появиться в радиусе нашей видимости и все: по стойке смирно член, а яйца честь отдают.
Предатели!
— У-у, засранец похотливый, — проворачивала она замок, а затем, кусаясь и рыча, словно дикая кошка, сама на меня набрасывалась и насиловала до тех пор, пока не выкачивала из меня все соки.
Я клянусь, что хотел хоть где-то между этим ярым непотребством втиснуть разговоры о важном, но куда там! Мне забивали рот поцелуем, и понеслась пизда по кочкам, извините за мой французский.
Так и жили, бегая по мертвой петле: она от меня, виляя хвостом, а я за ней, истекая слюной. И лишь на ночь короткая передышка на потрахаться. А с утра все по новой.
На четвертый день ситуация немного разрядилась, так как в дом приехал мой любимый двоюродный племянник, свет всей нашей большой и дружной семьи, мегамозг и дальше по списку — Гордей Воронцов.
В этом учебном году он порвал все, что можно порвать: съездил на целых четыре конкурса по информатике, где взял призовые места в командном и личном зачете, но пятый раз, который случился буквально неделю назад, превзошел их все. Гордей стал золотым призером всероссийской олимпиады по информатике, чем невероятно гордился его отец.
— Ему прямо там, не отходя от кассы, несколько вузов сделали предложение по учебе без вступительных экзаменов, да еще вдогонку повышенной стипендией кинули.
— Ну, надо полагать, — хмыкнул я.
— Парня взяли в оборот. Теперь уже перед ними стоит задача, чтобы его мозги не утекли из страны.
— А сам Гордей что по этому поводу думает?
— Ничего он не думает, — закатил глаза Воронцов. — Благо, что у него в черепной коробке микропроцессор стоит, а так бы, полагаю, и экзамены не сдал.
— Любовная любовь, что ли? — скривился я, а сам выхватил странную до боли и раскаленную добела вспышку в районе груди. Ауч!
И Снежана Денисовна, как прибитая, перед мысленным взором всплыла. Как стонала сегодня ночью подо мной, разметав густые, темные волосы на подушке, как шептала мне брать ее жестче, глубже, быстрее. Как кончала, выгибаясь всем телом и шепча мое имя. А мне от этого неосознанного шепота мозги вышибло на раз.
Бам — и кровавый фейерверк через затылок, а на лице лишь блаженная улыбка. Заебись!
— Да какая может быть любовь в семнадцать лет, Влад? Так, помешательство временное на фоне гормональной бури. Мной в этом возрасте вдобавок ко всему еще и стадный инстинкт руководил. Выбираем самую умную, самую активную девочку в классе и давай ее коллективно любить, причем на всю катушку.
— Точняк, — заржал я, — повальная эпидемия. Один за всех и все за одного.
— Вирус, ага. Вот и мой балбес выбрал себе на роль богини первую красавицу школы. И ладно бы девочка была приличной, так нет же!
— Дива?
— И стерва.
— А ты откуда знаешь? — улыбнулся я.
— А я с ее матерью в одном классе учился. А от осинки не родятся апельсинки. Там такая фифа ходила, что деревья гнулись. Держу пари, что дочка недалеко ушла. Я уже молюсь, чтобы скорее отгремел последний звонок, и мой парень укатил подальше от этого соблазна и наконец-то уже взялся за ум. А то, как не приедет, так сидит, в телефоне на фотографии этой Дианы таращится и слюну пускает. Тьфу...
— Я в его возрасте на плакат Памелы Андерсон заглядывался. Вот там были буфера, не то что у одноклассниц. Никто ей конкуренцию составить не мог, — рассмеялся я, припоминая себя в возрасте юнца, у которого еще молоко на губах не обсохло, но член уже рвался в бой как заводной.
— Ирка Салтыкова тоже ничего такая была, — почмокал губами Вадим, скабрезно улыбаясь, как дурачок.
— А Клава Шифер!
— Клава, да...
— А Шерон Стоун!
— Вообще огнище!
— Не говори!
— А Моника Белуччи!
— У-у-у, пушка, — закусил я кулак, но затем расплылся в улыбке, — но моя Снежана все равно круче будет.
— Ко-ко-ко, моя Снежана, — фыркнул Воронцов, закатывая глаза. — Закатай губу, Градов.
— Не кривляйся, все равно я ее с собой в Москву заберу. Без шансов.
— Вангую, братец: а бы куда и зачем она не поедет.
— Это мы еще посмотрим, — насупился я, о чем-то глобальном даже не помышляя. Я пока только на «попробовать нечто большее, чем тупо секс» созрел. Какие с меня широкие жесты еще можно ждать? Нет, безусловно, я был способен для Нежки на многое сейчас: романтика, ухаживания и все такое. Но, вот вам крест, у нас это пока просто не получалось. Видим друг друга и все — тушите свет.
И искры летят...
Я ее, как честный человек, каждый день, между прочим, на свидания звал. А она, как просроченная редиска, меня бортовала. Впору начинать обижаться, ну или ее наказывать.
— Вадим Сергеевич, — коротко постучала и заглянула в дверь помощница Алевтина, — вы просили сообщить, когда Игорь Гордея привезет. Можно накрывать на стол?
— Да, Аля, будь добра. И позовите на ужин Настеньку и Снежану Денисовну, пожалуйста.
— Будет сделано.
Через полчаса мы уже полным составом сидели в просторной столовой. Племянница ковырялась в своем салате, выуживая из того ненавистный ей лук и авокадо. Романова тратила все душевные силы, чтобы доказать мне свое тотальное равнодушие. Я же в ответ максимально прожаривал ее взглядом. Вадим натянуто улыбался. А Гордей с пеной у рта делился «сногсшибательными» новостями из своей личной жизни.