Даша Коэн – В активном поиске (страница 15)

И вот где-то здесь, когда я за ширмой пыталась выпутаться из многострадального халата, дабы вновь облачиться в своё тряпьё, в приёмную плату, где я была, ворвался некто и громким голосом спросил.

— Герасимова, вы где?

— Романова я. За ширмой.

— А чего вы там за ширмой делаете Герасимова, которая Романова?

— Раздеваюсь.

— Зачем, ради бога?

В этот момент мне до жути стало интересно, кто же это со мной говорил таким чётко поставленным и ужасно (ну вот прям ужасно, да!) сексуальным голосом. Выглянула из-за ширмы и замерла.

Вау!

Без шуток, конечно, но я таких Айболитов только в порно видела...

Нет, ну серьёзно. Я буквально на прошлой неделе смотрела одну забористую польскую короткометражку, где точно такой же приятной наружности медбрат пришёл на вызов к одинокой женщине с головной болью и свербёжкой между ног. Обследование завершилось тем, что деву красную разложили на диване с раздвинутыми бёдрами и голую, а вызванный медработник одним шальным движением, словно Брюс Всемогущий, сорвал со своего выразительного тела одежду и предстал перед шокированной «больной» в чём мать родила.

И там было на что посмотреть, уж поверьте: загорелая кожа, лёгкая поросль волос на груди, что блядской дорожкой уходила прямо в пах и сильные руки, кожа на которых буквально трещала от силы бицепсов и трицепсов. И это я молчу про стальной пресс и пресловутые кубики, которые так и манили прикоснуться к ним и чуть оцарапать ноготками, проверяя их на прочность.

А довершали образ крепкие ягодицы и сильные, жилистые ноги, между которыми гордо возвышался он — великолепный член.

Я даже сглотнула и облизнулась, вспоминая ту самую картинку и совмещая с той, что сейчас видела. Всё хорошо, только экранный Айболит был всё как я люблю — блондин. А этот подкачал и сверкал густой тёмной, почти чёрной шевелюрой. Да ещё и щетину недельную отрастил.

Не моё, конечно, но на безрыбье и рак — рыба.

— Здрасьте, — одёрнула я на себе халат и приосанилась, а Айболит резко ко мне повернулся, кинув на стол какой-то журнал. А затем принялся пристально меня рассматривать, одевая на свои, безусловно красивые руки, с длинными музыкальными пальцами латексные перчатки.

Ну, и глазищи! Аж мороз по коже. Чернючие, словно ночь.

— И вам не хворать, — уверенным бархатным баритоном проговорил доктор и вопросительно приподнял выразительные брови. — Ну, на что жалуетесь?

— Так, — взмахнула я руками, — с чего бы начать?

— С зубов начните.

— С чего, простите? — на секунду опешила я.

— С зубов, которые вам муж выставил.

— Какой ещё муж? — поперхнулась я, а затем и вовсе закашлялась.

— Какой? Ну, по всей видимости, любимый и родной, вот до такой степени, что вы на него за рукоприкладство даже заявление писать не будете, ибо масик просто перебрал и совершенно не со зла вам с кулака двинул по лицу. Я прав?

— Да нет у меня мужа! — я даже ногой топнула, а затем мысленно перекрестилась, думая, а может, ну его, этого супруга недоделанного. И трусы эти лжеволшебные тоже ну! Лучше одной быть, чем рядом с таким спутником по жизни мучиться.

— Герасимова, вы мне зубы не заговаривайте.

— Да куда уж мне? А с зубами у меня точно всё в порядке. Целы! Но с мужиками и правда не задалось. Сегодня вот, к примеру, чуть не изнасиловали.

— Кто? Всё тот же муж, который не муж?

— Да не муж он мне, Господи!

— Герасимова!

— Романова я.

— Так, Наталья Петровна?

— Снежана Денисовна.

— Учительница?

— А вы откуда знаете?

Айболит рассмеялся в голос, а затем потёр виски и переносицу, выражая тем самым неприкрытую усталость. И, боже мой, как он смеялся. Заразительно и так тепло, что аж сердце забилось сильнее. А я смотрела на него и понимала, что либо сейчас, либо уже никогда.

— Шучу, — пробормотала я, а сама всмотрелась в его чеканные черты лица. На турка похож, ну прям точь-в-точь актёр из того самого сериала, что взахлёб смотрела Вика про любовную любовь. Но красив, не спорю. Не в моём вкусе от слова «совсем», но значит такова судьба.

— Пусть будет Наталья. Григорьева, Герасимова или как там, плевать.

— Да что вы говорите?

— Да, — сглотнула и выпалила, — и мне нужна помощь. Незамедлительная и безотлагательная.

— Слушаю вас, — тяжело вздохнул Айболит и посмотрел на меня так, что моя решимость идти до конца почти сошла на нет. Почти...

Но на что готова женщина, преисполненная идеей заполучить долгожданного мужа и семеро по лавкам? На всё!

Краснеть буду потом, когда стану внукам рассказывать, как бабуля с их дедулей познакомилась.

— Вот, — в одно стремительное движение развязала я на себе халат и повела плечами, скидывая его с тела.

— Миленько, — произнёс Айболит, но я видела, как дёрнулось его адамово яблоко, ибо да, я знала, что сиськи у меня зачётные. Такая двоечка, уверенно стремящаяся к троечке. Торчком и налитые.

— Нравится? — но он, собака сутулая, зачем-то взгляд на мои глаза опустил.

— Простите, но я не поклонник ретротемы, — дёрнул уголком губ мужик, будто бы планировал рассмеяться, но передумал. А затем и вовсе провёл пальцами по щекам, призывая себя быть серьёзным.

Но я-то видела — глаза его ржали!

— Уверяю вас, без этого ретро я буду ещё лучше. Вы же доктор — помогите!

— Девушка...

— Пожалуйста, ну я вас очень прошу!

— Девушка, оденьтесь, ради бога, а то простудитесь. В этом отделении уже отопление отключили.

— Да какое, к чёрту отопление? У меня тут, вообще-то, судьба решается, а вы мнётесь, как девственница! Мне надо! Прямо сейчас. В конце концов, март на дворе! Ну что вам, жалко, что ли? Сунул, вынул и пошёл.

— Я понимаю, но...

— Никаких, но! Я красивая?

— Очень.

— Хотите меня?

— Вот за что мне это всё, а?

— Хотите! Я же по глазам вижу!

— Девушка...

— Я, может быть, в вас с первого взгляда влюбилась и теперь на всё согласная. А вы что, откажетесь?

Но мужик ничего не ответил, только стоял передо мной как громом поражённый, но на этом всё. Блин, а может он из этих? Заднеприводных? Да вроде непохож...

Я оглядела его с ног до головы, но не найдя бейджа с именем, спросила:

— Как вас зовут?

— Влад.

— Как? — застопорилась я, думая, что ослышалась, но нет.