Даша Коэн – Пора взрослеть, девочка (страница 38)

Конечно же, мы ежедневно переписывались и созванивались, в том числе и по видеосвязи, но как же это было ничтожно мало для нас!

А когда же время пытки истекло, и мы встретились вновь, то почти изнасиловали друг друга, так по друг другу соскучились.

Но Макс спустя положенный срок прилетел не один, а со своим другом, с которым вел бизнес в Китае. Его звали Глеб, и за обедом мы все вместе встретились, да еще и Еву с собой взяли на буксире. И это была любовь с первого взгляда.

О, они рычали и подкалывали друг друга, но уже к вечеру, после совместного похода в кино, целовались как одержимые, думая, что их никто не видит. С того времени Глеб прилетал в Россию с Максом на постоянной основе. В ноябре парень вообще окопался в Москве на целый месяц, который почти весь посвятил любимой девушке. Так что отношения молодых людей развивались очень стремительно.

До такой степени, что Ева объявила родителям, что будет готовиться к переводу по обмену студентами в Пекинский технологический институт в будущем учебном году вместе со мной. Надо ли говорить, что у дяди Марка чуть ли не случился апоплексический удар от такого счастья?

Но да, дела теперь обстояли именно так.

На дворе стояла уже почти середина декабря, а мы с Максом не просто продержались и вынесли проверку временем, но стали еще ближе. А наша любовь лишь окрепла, и решимость быть вместе грела душу и подстегивала все делать для того, чтобы шансы на скорее воссоединение уверенно стремились к ста процентам.

— Твоя мама там ужин наготовила. Сегодня всех ждет у себя, — просветила я Макса, не в силах оторвать взгляд от любимого и такого красивого лица.

— Твои тоже будут?

— Ага, — кивнула я, — в полном составе.

— Очередная серия турецкой мелодрамы, где наши отцы будут весь вечер стреляться взглядами?

— Это ведь их любимое занятие, — рассмеялась я, — но сам посуди, не только же моему папане страдать.

— Да, твой прям ликует и говорит, что это кара за то, что мой сделал в свое время меня, свалившегося на твою голову.

— Как дети, честное слово, — фыркнула я, а затем крикнула, — эй, голубки, поехали уже!

Но Ева с Глебом, кажется, даже не слышали нас, и все продолжали обниматься.

— Сумасшедшие, — фыркнули мы оба, устремляясь на выход из аэропорта и беря курс на загородный дом Ханов.

А спустя два часа уже сытые и довольные сидели за столом и травили байки в полном составе. Мои родители, Хана и Глеб. Ха-ха!

— Дядь Ром, можно вас на пару слов с глазу на глаз? — вдруг вырвала я из гвалта всеобщего разговора вопрос моего парня, а затем увидела, как папа согласно кивнул. Спустя пару минут они уже вышли на застекленную террасу и принялись о чем-то беседовать.

Отец хмурился. Поджимал губы и выглядел максимально недовольным, но в конечном счете кивнул и пожал Максу руку, а я выдохнула. О чем бы они там ни толковали, все хорошо. Папа не противится нашим отношениям, а скорее по-отечески ревнует к тому, что я больше не его девочка. Я же такой расклад считала успешным успехом, не иначе. И от грозного родителя не требовала большего, веря, что однажды он смирится с тем, что его дочь повзрослела.

И я уже забыла про этот инцидент, полностью погружаясь в теплый семейный вечер. Болтала, улыбалась и мысленно упрашивала время не бежать так быстро. Но все когда-нибудь кончается, так и нам с Максом пришлось вновь сказать друг другу: «прощай». Да, мы провели чудесные три дня вместе, нажрались друг другом от пуза, но все равно чувствовали себя зверски голодными.

И каждый раз прощаться было еще больнее, чем в предыдущий. И вот я уже задыхаюсь от отчаяния, а затем стискиваю руку Хана и слезно прошу его остаться. Не бросать меня.

— Больно, Макс…

А он смотрит на меня покрасневшими глазами и пытается криво улыбнуться, но получается дерьмово. Наши сердца уже крошились от тоски!

— Тогда вот тебе анестезия, малышка, — и Макс вдруг вытащил из заднего кармана конверт, а затем протянул его мне.

— Что это? — нахмурилась я.

— Билеты.

— Билеты? — просипела я, не в силах поверить в то, во что верить было страшно.

— Да. Билеты. Москва — Пекин — Москва.

— Макс…

— С тридцатого декабря и по девятое января. И они на твое имя, Даша.

— Боже… — всхлипнула я и прижала ладошки в вспыхнувшим щекам.

— Твой папа отпустил тебя ко мне.

— Не может этого быть. Я сейчас в обморок упаду…

Но не успела этого сделать, как спустя секунду услышала радостный вопль Евы, которая прыгала едва ли не до потолка и исполняла танец городской сумасшедшей, потрясая в руках точно таким же конвертом, какой и я зажимала в своей ладони.

— Две недели и мы будем вместе, Даша, — стер с моей щеки слезинку Макс.

— Ставлю время на обратный отсчет, — кивнула я, а затем в последний раз поцеловала своего Хана и замерла, внутренне погружаясь в спячку, безотрывно глядя вслед его мужественной фигуре, которая уверенно шагала в зону досмотра.

Глава 24

Наконец-то вместе!

Даша

— Даша, пообещай мне, пожалуйста, что будешь жить в отеле, а не все время у Хана, — пока проверяю, все ли необходимые мне вещи я собрала в чемодан, над душой стоит у меня отец. Но я уже готова пообещать ему все на свете, только бы он просто отпустил ситуацию и наконец-то понял, что наша любовь — это не игры в песочнице. Детство кончилось, и я выросла.

Повзрослела.

— Ром, ну не пили ты ее, — фыркает мама.

— Не могу, у меня мигрени разыгрались от этой поездки, Сонь. Разрешение дал и уже сто раз об этом пожалел, честное слово.

— Пап, ну мне же не шестнадцать, — рассмеялась я.

— Все равно, — буркнул отец, — ты до шестидесяти будешь моей маленькой девочкой и сладкой булочкой, Даш.

— Я тоже тебя люблю, пап, — бросаюсь я к родителю и обнимаю его за талию, прижимаясь щекой к мощной груди, за которой сильно и уверенно билось сердце. Волнуясь за меня.

— До сих пор не могу поверить, что ты выросла и влюбилась, — целуя меня в макушку, прошептал отец, — вот же, совсем недавно ты гулила у меня на руках, тыкая мне в лицо обмусляканную грушу, и я был единственным дорогим мужчиной в твоей жизни. А теперь мне приходится тебя с кем-то делить. Я оказался к этому совершенно не готов.

— Ну, пап…

— Не знаю, что я буду делать, когда он совсем заберет тебя в свой чертов Китай. Наверное, просто откушу твоему Максу голову, Даша, — произносит родитель, а мама начинает смеяться. Я тоже подхватываю, и вот мы уже все втроем с ноткой грусти хохочем нам папиными словами.

Мот вваливается в мою комнату и без спроса плюхается на кровать.

— Хэй, систер, шевели ластами. На дорогах жуткие пробки. А то еще не успеешь к своему расчудесному высокоранговому бойфренду и мне все каникулы придется смотреть на твою заплаканную моську. Ну такое…

— Вот! — указала я на брата. — Берите пример с Матвея, любимые родители, он единственный, кто по-настоящему радуется моему отъезду.

— Не благодари, — подмигнул парень, а я закатила глаза.

Но уже спустя час, стоя в аэропорту, Мот дул губы в точности, как отец. Он вообще был на него очень похож, словно бы ксерокопия. И в свои годы уже вымахал на две головы выше меня.

— Привезешь мне магнитик с Си на холодильник, систер? — грустно усмехнулся брат.

— Обязательно, — кивнула я, — и не говори так, будто бы я уже улетаю навсегда.

— Это просто вопрос времени, и, оказалось, что я все-таки буду по тебе скучать, хоть и вредная задница.

— Я тоже буду по тебе скучать, Матюха — два глаза и два уха, — припомнила я дразнилку из детства, на которую мой родственник зверел как по заказу. А в этот раз не стал, лишь потрепал меня по макушке и усмехнулся.

— Береги себя, Дашка-Какашка.

В сторонке закончили прощаться и Ханы со своей дочерью, а всего через несколько минут мы с Евой в последний раз в этом году обняли своих родителей, и все же пошли в зону досмотра, сгорая от нетерпения быстрее оказаться в небе, а затем и приземлиться в аэропорту Пекина.

— Господи, скорее бы уже! — взмолилась подруга.

— Эти восемь часов окажутся самыми долгими в нашей жизни, — кивнула я.

И не ошиблась. Никогда еще время не тянулось для меня так медленно, словно резина, ей-богу. Я немного поспала, поела, почитала, поиграла на телефоне в какую-то дурацкую игру и все равно осталось лететь еще аж шесть часов, за которые я чуть не свихнулась. Ладошки потели, сердце тарахтело на износ и тело нетерпеливо гудело, словно бы под напряжением.

А когда самолет все же совершил посадку в аэропорту Шоуду, то я едва ли не забилась в радостной истерике. Боже! Божечки! Неужели мы на месте!!!

Быстро отписалась всем родным, что мы благополучно приземлились, а затем приготовилась ждать, когда же меня завернут в счастье и поцелуют так, что вся тоска в одночасье сойдет на нет и останется только наша любовь.

Получение багажа как на иголках.