Даша Коэн – Пора взрослеть, девочка (страница 37)

И сразу на душе стало легче.

— Значит, не с какими подружками ты в кино и на выставки не ходила, да?

— Да.

— Обманывала маму?

— Бессовестным образом, — закивала я виновато.

— А чего?

— Боялась, что ты папе все расскажешь, а он разлучит нас. И сейчас этого же боюсь, потому что я люблю Максима, мама. По-настоящему люблю. Мне кроме него больше никто не нужен! Понимаешь?

— Понимаю, доченька, — закивала родительница и прижала меня к себе, поглаживая по голове и приговаривая, — но и ты должна понять, что на одной любви вы далеко не уедите. Нужно еще и рационально мозгами пораскинуть. Вспомнить, что тебе всего восемнадцать, что тебе учиться надо, что…

— Мам, ну ты же сама рассказывала, что папу тоже в таком же возрасте встретила, — насупилась я.

— Встретить мало, дочь. Надо бы еще уметь человека любимого не потерять.

— Вот и не дайте нам потеряться, — пробурчала я. — Помогайте с высоты своего возраста, а не гоняйте с воплями: «как вам не стыдно?». А вот и не стыдно, мама. Любить — не грех.

— Да кто же спорит, доча?

А я вдруг не выдержала всего этого напряжения и расплакалась. Горько и навзрыд. Будто бы уже потеряла своего Хана. Будто бы он уже сел на самолет и улетел от меня далеко и надолго, оставляя здесь с разбитым сердцем и растерзанной душой, оплакивать наши разрушенные мечты. Что я тогда буду делать? Как смогу со всем этим справиться?

— Мама, мамочка…

Громко всхлипывая, горевала я, пока сама родительница тщетно пыталась меня успокоить, но, кажется, становилось только хуже.

— Я боюсь, мам. Я же так его люблю…

— Ну все, все, девочка моя, хватит себе сердце рвать. Хватит, моя милая. Сейчас дам тебе попить воды, и ты успокоишься, а дальше мы все вместе подумаем, что же делать и как быть. Ладно?

— Угу, — закивала я, вытирая слезы с щек и шмыгая носом.

А затем нахмурилась и переспросила:

— Все вместе?

И резко оглянулась, вздрагивая и замирая каменным изваянием, замечая, что позади меня сидел отец, сложив руки на столе и хмуро полируя меня нечитаемым взглядом. А я еще больше скуксилась, понимая, что он все-все слышал. До последнего слова! И затряслась от страха, боясь того, что ему мои слова и чувства остались безразличны.

— Папа…

Но мужчина молчал. Выждал пока я выпью залпом стакан воды, вытру слезы и высморкаюсь. Пока окончательно успокоюсь и начну смотреть на него не с паникой в глазах, а с трезвым пониманием действительности.

И только тогда заговорил.

— Даша, раз тут все так запущено, то я, разумеется, не буду препятствовать вашим отношениям с Ханом.

Я взвизгнула и едва ли подпрыгнула на стуле на целый метр вверх от радости, но тут же заткнулась, ловя хмурый взгляд отца и сердито поджатые губы.

— Но…

— Но? — затаила я дыхание.

— Ваши чувства должны пройти проверку на прочность.

— Как именно? — прохрипела я.

— Временем.

Сердце треснуло, но не разбилось. Слезинка скатилась по щеке и подбородок отчаянно задрожал, но я стойко приняла этот удар. А затем решительно кивнула.

— Хорошо, пап. Я согласна.

Секунды звенящей тишины натянули невидимые струны томительного напряжения между всеми нами, но все-таки дрогнули. А затем со звоном лопнули, когда папа сердито пробурчал:

— Но чтобы больше мне без этих перформансов под кроватью!

А я вскрикнула от радости и закивала часто-часто, но тут же сорвалась с места и кинулась обнимать, да зацеловывать отца. И бесконечно шептать одно-единственное слово:

— Спасибо, спасибо, спасибо…

Господи, да!

Глава 23

Едва дыша…

Даша

— Да не реви ты, блин, горемычная. А то и я сейчас тут устрою вселенский потом, — обнимает меня Ева и успокаивающе гладит по спине, но я лишь вновь дую губы и вытираю набежавшие слезы с глаз.

— Итак видимся хрен, да маленько, а тут еще такое, — качаю головой и сетую на чертов закон подлости.

Ну это надо же! Именно в самолете, на котором ко мне летел Макс, какая-то пьяная идиотка напилась в дугу. И нет бы весь полет проспать, как полагается, зубами к иллюминатору. Так нет же! Сначала эта дура покурила в туалете, а затем учинила скандал, за то, что ей вменили сей поступок в вину. И уже после, совсем осерчав, принялась кидаться на бортпроводников. Но и на этом не остановилась, попытавшись открыть прямо во время полета аварийный выход, подвергая опасности всех находящихся пассажиров на борту судна.

Конечно же, по такому поводу, капитан корабля принял решение досрочно посадить самолет в Омске, где дебоширку должны были передать в правоохранительные органы. Затем необходимо было дозаправить самолет и только потом снова лететь в Москву.

Рейс из Пекина, итак, не быстрый — аж целых восемь часов лету, так его еще и удлинили больше, чем на треть!

Да это форменное безобразие!

Воровство времени у влюбленных!

— Ничего, потерпим, Даш. Нам уже не привыкать.

— Сволочи!

— Согласна, — закивала Ева и повела меня из зоны прилета в уютный ресторанчик, где можно было бы скоротать время и выпить горячего шоколада.

— Мы могли бы уже сейчас обниматься с любимыми и таять от нежности, а не вот это вот все, — недовольно забурчала я.

— Да не говори, — отмахнулась лучшая подруга и прикусила нижнюю губу, поглаживая себя по щекам, дабы не расплакаться.

И вот уже перед нами поставили высокие бокалы с горячими и ароматными напитками, присыпанные конфитюром и маршмеллоу, но вкуса, ни я, ни Ева не почувствовали. Хлебаем будто бы студеную водицу, и на душе вьюга завывает.

Как будто в анабиоз погружаемся и жизнь на автопилоте от отлета и до прилета.

Но время не стояло на месте, хоть и казалось нам резиновым. Вот и три часа истлели, показавшим вечностью, а затем женский голос наконец-то объявил нам то, что мы больше всего хотели услышать сегодня:

— Совершил посадку рейс CA-909 следующий маршрутом Пекин — Москва авиакомпании «Air China».

— Господи, ну наконец-то! — всплеснула руками Ева, кинула спешно на столик несколько купюр за наши напитки и, едва ли разбирая дорогу, понеслась в зону прилета.

А я за ней, чуть ли не трескаясь от радости, облегчения и предвкушения. А уже спустя двадцать минут с ликующим визгом бросилась к Хану моего сердца на ручки. Запрыгнула к нему на талию, обвивая своего парня руками и ногами, словно обезьяна, и впилась в его улыбающиеся губы в головокружительном поцелуе.

— Боже, как я скучал, — прошептал Макс, на секунду отлепившись от меня.

— Не больше, чем я, — едва ли не простонала я и окончательно потеряла голову от радости.

А спустя миллионы пылающих счастьем секунд, мы все-таки оторвались друг от друга и наконец-то заметили, что и Ева с Глебом времени не теряли. Парень буквально завернул мою подругу в свои объятия, и теперь они оба замерли, прикрыв глаза, наслаждаясь тем, что снова смогут просто прикоснуться друг к другу.

Вот так выглядела любовь.

Как это все получилось, спросите вы? Да очень просто.

Остаток лета мы с Максом не разлучались ни на день. Варились в нашей любви. Да, папа бдел, словно коршун, но мы все же умудрялись урвать свое, где только приходилось, и нисколько не жалели, что у нас все было именно так, иногда быстро, сумбурно и неудобно, но обязательно горячо. Короче, будет, что внукам рассказать.

Но дни до осени пролетели слишком быстро. Едва ли не мгновенно. А затем нам пришлось расстаться. Да, ненадолго. Да, Макс обещал, что уже через две недели снова будет рядом и не обманул, но это не отменило того факта, что я практически сошла с ума от горя и тоски.