Даша Коэн – А что, если я тебя люблю? - Даша Коэн (страница 2)

Странный парень. До жути.

— Я думала, что до восемнадцати лет нельзя бить татуировки, — зачем-то произнесла я и сама же от своего замечания смутилась.

— Рафу сложно отказать, — пожала плечами Адриана, — у него есть в близких друзьях какой-то крутой мастер, он и штампует ему эти все разноцветные картинки.

— А мама ему на что? Она разве не может это запретить?

— По мнению Рафа, она уже выполнила свою основную функцию — родила его. Дальше он сам.

— М-м...

— Он сам всё рисует, что бьёт на своей коже.

— Он художник?

— Нет, — хохотнула Адриана. — Мама бы не позволила ему настолько распуститься. Хотя Раф самостоятельный и на мамино мнение забивает регулярно. Он же плавает. Профессионально занимается баттерфляем, а его канал в инстаграм невероятно популярен, благодаря его кубикам и белозубой улыбке. Девчонки такое любят. И находятся те, кто готовы ему платить за рекламу в плавках, знаешь ли. Мама, конечно, бесится, но ничего сделать с этим не может.

И скривилась, а я её снова поняла без слов. Но я это недовольство не разделала. У девушки был любящий родитель, заботящийся о её будущем, тогда как у меня...

— Ладно, хватит о Рафаэле. Предложение — завалиться ко мне и посмотреть какой-нибудь старый фильм с твоим любимым Патриком Суэйзи. Ты как?

— Слушай, — вновь замялась я, — а мы точно не помешаем твоему брату?

— Нет. Можешь не беспокоиться на его счёт. Раф обычно обитает на мансарде.

Мы убрали посуду и вышли с кухни. Проходя мимо, я упрашивала себя не смотреть в сторону гостиной и успешно с этим справилась. Хотя уши забил женский визг, а затем томный стон и мужской смех. Я шла и чувствовала, как краснею с головы до пят. Но Адриана только закатывала глаза и качала головой, утверждая, что такое поведение для её брата — это норма.

Ну ладно. Какая мне разница, как развлекается какой-то там мажор, верно? Возможно, что мы видимся первый и последний раз в жизни.

По пути подруга показала мне, где находится ванная. Выдала мне набор чистых полотенец, новую зубную щётку и даже пижаму в милый горошек. А затем мы завалились смотреть моё любимое «Привидение», каждое слово, из которого я уже давно знала наизусть.

Спустя полтора часа Адриана уснула, а я накрыла её одеялом и всё-таки рискнула выйти из комнаты и прошмыгнуть в уборную.

В доме при этом стояла полнейшая тишина.

Никто больше не смеялся.

И не стонал.

Я наскоро ополоснулась под душем, получая невероятное удовольствие от ягодного запаха геля и цветочного шампуня. А дальше вылезла из кабины и принялась тщательно вытирать своё тело. Затем укуталась в полотенце и развернулась, чтобы двинуть в спальню, но тут же чуть не грохнулась в обморок, когда увидела, что в дверях стоял Рафаэль Аммо, уперевшись плечом в косяк и сложив руки на груди, и смотрел на меня исподлобья.

— Ты... ты как сюда попал?

— Серьёзно? Этой мой дом, — и парень улыбнулся так, что у меня колени от страха подкосились.

— И давно ты тут стоишь?

— Достаточно.

— Чего тебе надо? — окончательно опешила я и так стиснула полотенце на груди, что ткань чуть было не треснула под моими пальцами.

— Расслабься, малая. Я не поклонник суповых наборов и бледных блондинок.

Развернулся и вышел вон.

Вот вам и безобидный, да?

Глава 2 – Квиты

Алина

— Алин, ну Алин.

— М-м?

Заявляю официально: гундящий голос лучшей подруги с утра — это хуже любого будильника.

— Ну вставай, пожалуйста, нам ещё позавтракать нужно успеть.

— Забей на меня, — накрываюсь я подушкой и пытаюсь ухватить уплывающий от меня сон за хвост, ведь я половину ночи не могла сомкнуть глаз.

— Ты всегда такая тяжёлая на подъём?

— Нет, только по праздникам, — буркнула я, оставляя за кулисами тот факт, что, походу, брат-двойняшка Адрианы, вчера вечером имел счастье лицезреть мою филейную часть в ню формате.

Боже, за что мне это всё?

А теперь мне предлагают по доброй воле встать, одеться и спуститься вниз, где почти со стопроцентной вероятностью мне встретится этот парень, который категорическим образом не уважает чужие личные границы? Да лучше прямо сейчас выпрыгнуть в окно и с воплями убежать в закат.

— Так, Бойко, ты меня не зли с утра пораньше, а то я тебя за задницу укушу, — сдёрнула с меня одеяло Адриана и я глянула на неё максимально сурово. А затем не выдержала и рассмеялась.

— Смотри только зубы не сломай, — мы от веселья хрюкнули обе.

— Ну ты и дура!

— Зато самокритичная.

— Иди умывайся и чисть пёрышки, — указала она мне на дверь из спальни. — Не будешь готова через десять минут, и я...

— И что? — закусила я губу, скрывая смех.

— Погоди, я сейчас придумаю что-нибудь, — постучала Адриана себе указательным пальцем по лбу и закатила глаза.

— Не надо, я уже боюсь.

— То-то же!

Пришлось, скрывая внутренний мандраж, вновь тащиться в ту самую ванную, где всего несколько часов назад я вляпалась по самые гланды. Отныне душ в этом доме был под запретом, но почистить зубы и умыться, я могла себе позволить. Правда, скрывать не стану, все время тряслась как осиновый лист, боясь напороться на пристальный мужской взгляд исподлобья.

А затем мне надоело, и я сделала то, что было обычной практикой перед выходом на сцену — я поймала свой взгляд в отражении и сама себе улыбнулась. Жёстко. Бескомпромиссно. Стряхнула с себя страх и неуверенность — осталась только я и мой внутренний стержень, который прочно удерживал меня в этом покосившимся, словно Пизанская башня, мире вот уже долгих семь лет.

Ничего, я со всем справлюсь. Было ведь и хуже. Намного хуже...

Я сама себе кивнула, заученным движением скрутила длинные волосы в привычную тугую гульку и вышла за дверь. Спустя ещё десять минут мы с Адрианой молча уплетали за обе щеки сытную наваристую кашу, внутренне готовясь к очередному тяжёлому дню в академии.

— Сегодня взвешивание, — обронила подруга.

— Ага, — кивнула я.

И вновь замолчали, каждая переживая о своём. Но длилось это ровно до тех пор, пока я не услышала, как по коридору в сторону кухни вдруг зашлёпали чьи-то босые ступни. Топ-топ-топ...

А у меня сердце в пятки ушло.

— Ты же говорила, что твой брат уже уехал, — прошептала я подруге, округлив глаза, но та только пожала плечами, не имея намерения переживать на этот счёт. Ну, конечно, куда ей? А мне, что прикажете делать?

Есть подозрение, что тупо разлетаться на атомы от очередного шока!

Ибо Рафаэль Аммо, весело болтая с кем-то по телефону, вдруг зашёл на кухню. И не просто так зашёл, а эпически — в одном лишь белом полотенце, низко обвязанном у него вокруг бёдер. А в остальном же — сердечный приступ!

На руках и ногах татуировки. На сосках пирсинг — кошмар! Рассмеялся невидимому собеседнику, и в его языке блеснула серебряная штанга — мать моя женщина! И вишенка на торте — крепкий раскачанный пресс, состоящий точнёхонько из восьми кубиков.

Нельзя так выглядеть! Нельзя!!!

Ходячий гобелен.