Даша Громова – Вопреки (страница 21)

– Думал, что только я прокрастинирую, рассматривая облака!

Я улыбнулся и сел, освобождая место для Адама.

…Каждый раз, когда Адам говорит, что до какого-то места идти совсем недалеко, я мысленно готовлюсь к марафонскому забегу, потому что Адам ходит столько, сколько нормальный человек явно не пройдет за весь день. Поэтому когда я уже совсем выдохся на нашей дистанции, оставшееся расстояние до клуба мы доехали на автобусе.

Меня поразили две вещи: первая – зрители абсолютно не рвались занять места на танцполе, в то время как в Энске тебя бы просто снесла толпа, которая кучковалась у клуба с самого утра; второе – концерт начался ровно в заявленное время, в то время как в Энске пришлось бы ждать ещё минимум полчаса после начала, и зрители всегда закладывали это время, приходя на концерт. Но… лучше бы группа опоздала, чем то, что произошло дальше. Мало того, что их музыка была очень похожа на мою, как и поведение на сцене, мою душу вывернуло насквозь, когда я услышал их новую песню, заставившую меня замереть во время массовой вакханалии на танцполе и упасть в бездну своих воспоминаний.

Наверное, самое противное в глубинных воспоминаниях то, что ты помнишь все посекундно, не говоря уже о запахах и движениях, которые чувствует твой нос и которые повторяют руки. А ещё самое ужасное то, что как бы ты ни пытался избавиться от воспоминания – оно всегда будет в твоей голове, куда ты будешь возвращаться, как бы этого ни хотелось. По крайней мере, сейчас я абсолютно не хотел об этом думать, в отличие от моего подсознания, которое окунало меня в эту бездну с головой.

С первого же аккорда я почувствовал запах своего первого концерта. Я почувствовал запах своей новой электрогитары, которую папа подарил мне утром по такому случаю. Я почувствовал сладкий запах клубники, которой нас угощали до концерта девочки из первого ряда. Я чувствовал, как пахнут прожектора и как пахнет хейзер, запускаемый при обратном отсчете до выхода на сцену. Я чувствовал, как на меня опускаются золотистые звездочки конфетти и как часто бьется мое сердце. Я почувствовал, как мои пальцы независимо от меня начинали подрагивать и становиться в позиции аккордов, которые я проигрывал тогда. И если бы это было все, что я вспомнил, то мне было бы не так больно, но моя память стала возвращать меня к той, без кого этого концерта бы точно не было. Я старался весь этот месяц ее забыть и не думать ни секунды о ней. Я старался представить, что Даши никогда не существовало и я просто ее придумал. Но в отличие от меня мое сердце не спешило с ней расставаться. Потому что я помнил все, что было связано с ней в тот день, и даже больше, чем все.

Я помню ее горящие глаза. Я помню, как она наносила блестки себе на лицо, которые всегда были для нее как спасительный маячок, что она носит с собой и при каждой возможности достает, потому что у нее тут же от него поднимается настроение. Я помню, как она брызгала духами себе на шею и ключицу, что даже сейчас я чувствую их сладкий аромат, который, кажется, невозможно забыть. Я помню, как она убирала волосы с лица и как ей не нравилась ни одна из делаемых ею причесок. Я помню, как она прикасалась ко мне своими невесомыми движениями, от которых всегда хотелось совершать невозможное. Я помню ей теплые ладони, которые гладили меня по щекам, как бы обещая, что все будет хорошо. Я помню, как на саундчеке она, смеясь, подыгрывала мне на барабанах, пока ещё никто, кроме нас, не успел приехать в клуб. Я помню, как мы сидели на сцене и пили какой-то коктейль, который бил в нос своими газами. Я помню, как она улыбалась и как она была тогда счастлива. Я помню все, что старался забыть…

Когда я в тот день смотрел на нее, я понимал, что мне ничего не страшно в этой жизни, по крайней мере, в ту минуту я знал, что ни за что не сдамся, а ее улыбка меж песен лишь заставляла мой внутренний огонь пылать все ярче. Мне тогда казалось, что я видел все вокруг лишь бесформенными темными мазками, и только ее глаза в темноте зала светили мне любовью, которая горела ярче всех огней, ярче всех звезд, ярче, чем само солнце. Когда мы сыграли ее любимую песню, я помню, как она искрилась от счастья, а ее блестки переливались на свету, словно это была неотъемлемая часть счастливой Даши и, смотря на них, на какое-то мгновение я забывал, где я нахожусь, думая лишь о том, что момента счастливее и ярче уже точно не будет. После той песни я опустился на колени, потянув руку к ней, она встала на носочки, и наш поцелуй – чёрт возьми, это был самый романтичный поцелуй в моей жизни! Казалось, словно это длилось вечность, самую счастливую вечность, которая только могла быть. Все вокруг будто остановилось, как в замедленной съемке. Мое сердце таяло тот момент от любви, а руки никогда, никогда больше не хотели ее отпускать…

Я помню, как на меня смотрел папа какой гордый взгляд это был. Папа вообще всегда был моим главным фанатом. Он знал каждое слово из каждой моей песни и не пропустил ни одного моего выступления, даже когда я играл зайца в детском саду и из слов мог сказать лишь «угу». Я помню, как он искренне улыбался и был по-настоящему счастлив, и мне было вдвойне приятно, что эти эмоции вызвал я, потому что, наверное, папины эмоции – самое недоступное, что есть в его жизни, по крайней мере, заставить его улыбаться – та ещё задача. А Марта смотрела на меня так, что мне хватило лишь пары мгновений, чтобы убедиться, что я для нее не просто мальчик, который болтается по квартире возле ее мужа и мешает строить планы на семейную жизнь, тогда я почувствовал себя тем, без кого она эту семейную жизнь не представляет, и я был счастлив, что все мои страхи оказались надуманными.

В тот день я чувствовал себя мировой звездой, и не потому, что я стал каким-то крутым, популярным или потому что добился чуть большего, чем сверстники, – нет. Я чувствовал себя так, потому что у меня сбылась мечта и мне больше ничего не нужно было для счастья.

Но сейчас, когда вокруг меня все радуются, живут своими жизнями и никто не знает, что я скрываю, мне было просто страшно от осознания того, что никто не сможет мне помочь, кроме меня самого, а я не знаю, как. Никто даже и не представляет, что происходит у меня внутри… И как бы я ни пытался убежать от самого себя – я все равно возвращаюсь, словно тот клей, на который я был приклеен к этим воспоминаниям, оказался намного крепче, чем заявлено в инструкции, и теперь никто не знает, как ослабить его хватку.

Все, что мне хотелось, так это забыть всю свою жизнь и начать с нового листа, но я не мог так поступить с собой, а потому я вновь и вновь играл на тех струнах души, которые невозможно было порвать, и не понимал, как жить дальше. Я начинал думать о том, что тогда было лучше, чем сейчас, и это было худшее чувство из возможных, потому что когда ты знаешь, что все не так, как должно быть, когда ты знаешь, что возле тебя нет ни одного своего человека, – это намного хуже, чем если бы мне продолжали угрожать. Я был счастлив, когда приходили те письма, потому что я был собой! А сейчас я стал сторонним наблюдателем своей жизни, словно какая-то неправильная копия оригинала, получившая право на существование. И эта копия чувствует себя самой несчастной, потому что все то, что защищало оригинал внутри, сейчас отсутствовало у копии снаружи. Я ощущал себя самым забитым и брошенным псом в приюте, который больше не хотел никому доверять. Он не хотел ни новых хозяев, ни новой жизни. Он просто хотел, чтобы от него отстали и никогда больше не подходили к нему. Поэтому он огрызался, лаял, кусался, потому что боялся всего того, что могло бы вновь его окружить и к чему бы он непременно бы привязался, потому что боялся, что не переживет боль расставания вновь. Внутри вновь и вновь что-то ломалось без права быть починенным до конца. И со временем этих сломанных деталек во мне становилось все больше и больше, так что они начинали царапать меня изнутри. И то светлое и трепетное, что эхом отзывалось в моей душе, было слышно все тише и тише, пока и вовсе не пропало, оставив взамен безразличие, не требующее внимания. У меня уже не получалось твердо стоять на земле, доказывая всем свою выносливость, меня все чаще привлекала скамейка запасных: сидя там, больше шансов упасть не так болезненно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.