Даша Черничная – Тот, кто меня защитит (страница 35)
Марату заламывают руки и после приказа Стаса: «В подвал его», уводят с моих глаз.
Яд по-прежнему не смотрит на меня, просто опускает голову и поддается людям, которые раньше выполняли его приказы.
— Нет! НЕТ! — я кричу и кидаюсь к отцу, толкаю его в грудь, но он перехватывает мои руки. — Ты не посмеешь! Я люблю его! Слышишь?! Люблю.
Луплю отца что есть силы. По щекам текут горячие слезы, и я оборачиваюсь. Смотрю на Марата, который буравит меня взглядом, полным нежности.
Вот так, зная, что ничего хорошего сейчас не будет, он все равно улыбается. Он слышал. Он знает, что я люблю его.
Правда, это не помогает, и его все равно уводят. А следом и меня.
Запирают в комнате и велят сидеть тихо.
Глава 41. Ты должен быть сильным
Парадокс в том, что, как только я понял, что Бемби — дочь Босса, я знал, что рано или поздно окажусь тут.
Я никогда не любил этот подвал, но периодически приходилось сюда спускаться. Нет, тут нет грязных бетонных стен, какие сразу представляются в богатом воображении. Да, отсутствуют окна, но освещение такое, что позавидовали бы и в хирургии.
Подвал представляет собой несколько комнат. Самые обыкновенные комнаты, чем-то смахивающие по интерьеру на классический офис.
Меня заводят в одну из них и сажают на стул, привязывают сзади руки, а ноги связывают с ножками стула.
Нет, обычно тут не бьют никого, это полнейшая чушь! Раньше, еще до того, как Север нацелился на пост мэра, — бывало. Но ни разу с тех пор, как вернулась Ольга. Что ж, приятно стать исключением.
Неприятно то, что едва зажившее лицо снова обречено превратиться в месиво.
Со мной не разговаривают, только косятся. Я чувствую, как меня, даже накрепко связанного, боятся. Никто не ржет и не злорадствует. Эти люди знают: если захочу сбежать, я сделаю это. Но смысла в побеге нет никакого.
Без Ольги я отсюда не уйду. Она и только она мне нужна.
Чуть ли не впервые я не знаю, что творится в голове у Стаса. Вообще не могу предположить, предугадать его план действий. Одно знаю точно — если бы он хотел размотать меня, сделал бы это сразу, не стал бы привозить сюда.
Разминаю шею, которая начинает потихоньку затекать. Осматриваюсь, хотя и так знаю, что кроме стула в комнате больше нет ничего.
Я понял, что дело дрянь, едва только самолет взлетел. Если до этого я лишь сомневался, то потом убедился на сто процентов. Не хотел пугать Олю, ни к чему ей это.
Когда мы сели в автомобиль вдвоем со Стасом, он взглянул на меня. Без единого слова я понял, что он разочарован во мне. Что великий и могучий Станислав Северов, возложивший надежды на заблудшую душу, ошибся.
Босс не прощает ошибок. Никому — и себе в том числе. Я ждал, что он скажет мне что-то. Упрекнет, обложит матом, но он молчал, а у меня язык не повернулся спросить, что именно он знает.
Хотя и это не имело смысла — если знает не все, то наверняка многое.
А потом ожидаемая команда и совершенно неожиданное признание от Бемби. Нет, я, конечно, предполагал, что она влюбилась в меня. Но услышать это было невероятно. Я хотел сказать ей так много. О своей любви и о том, что сделаю все, что, возможно, испытаю любую боль, но не откажусь от нее ни за какие богатства на свете.
Судьба — гребаная шутница, которая решила, что у меня бесполезная жизнь, наделив ее таким сокровищем.
Одно меня разочаровывает — Олины слезы. Не надо ей плакать по мне. Надо выдохнуть, прийти в себя и понять главное: сейчас она в безопасности, и это самое ценное. Ну а я? Я бывал в передрягах и похуже.
Не знаю, сколько проходит времени. В этой ярко освещенной комнате совершенно теряешься в пространстве и времени. По ощущениям, сейчас полночь, а может, и больше.
Ко мне никто не заходил примерно шесть часов. Живот урчит оттого, что дико хочется есть. Рот слипается оттого, что пить хочется еще больше, чем есть.
Башка раскалывается, глаза слезятся от яркого света. В какой-то момент я проваливаюсь в бессознательность, а может быть, просто засыпаю.
В лицо плещется ледяная вода, и я спешу облизать губы, параллельно выныривая из полусна-полувоспоминания.
Север сидит на стуле передо мной. Уставший, но, как всегда, собранный, готовый хоть сейчас вещать с трибуны.
— Поговорим? — холодно спрашивает он, и я киваю.
Глава 42. Откажись от нее
— Как спалось? — спрашивает Стас равнодушно-отстраненно.
— Как на облачке, — отвечаю ему в тон, и Босс хмыкает.
Я поднимаю взгляд и смотрю за его спину. Кот и Игнат стоят по обе стороны от двери. На лицах застывшая маска. Нет никаких смешков или ухмылок. Парни пришли сюда по приказу Босса не просто так. Знают, что нужно будет делать.
Марать руки.
Стас таким никогда не занимается, он прошел это давным-давно, еще с предыдущим боссом.
Парни готовы выполнять любые указания Севера, но счастливыми от этого они не выглядят. Хорошо. Дополнительная проверка на гнилье. Парни, которые с радостно потирали бы руки, исчезли бы отсюда сегодня же. Отлично, значит, я в них не ошибся.
Стас набирает в грудь воздуха и спрашивает:
— Давно?
Секунду катаю мысль, выбирая, какой правдой его накормить, и решаю оставить то, как и было все на самом деле.
— Еще до того, как я узнал ее фамилию, — пытаюсь пошевелить руками, но тело просто каменное, все затекло.
Башка квадратная, состояние, мягко говоря, хреновое. Если начнут метелить по башке — вырублюсь моментально. Может, оно и к лучшему?
— Подробнее, — резко командует Стас.
— Я увидел Олю за пару недель до официального знакомства, — стараюсь говорить как можно ровнее. — Она связалась с плохой компанией, ну а я ее приютил, как понимаешь.
Север делает движение рукой, и ко мне подходит Игнат. Шепчет одними губами: «Прости», замахивается и впечатывает кулак мне в скулу. Бьет вполсилы, я сразу это чувствую.
— Да что ты с ним вальсируешь? В ЧОП охранять торговый центр захотелось?! — рявкает Север.
Игнат подбирается, и мне прилетает удар уже посерьезнее. Во рту моментально разливается металлический привкус крови, и я сплевываю ее на пол.
— Трогал ее? — следует настойчивый вопрос.
— Тогда — нет.
Стас тянет носом воздух и начинает: