Даша Черничная – Тот, кто меня защитит (страница 34)

— Я познакомилась с Маратом в тот же день, что и с Ярославом, — Наташа будто бы окунается в не совсем приятные воспоминания, потому что я вижу на ее лице тревогу. — Ты знаешь, он мне помог тогда. Марат — настоящий друг. И я очень рада, что он нашел тебя. Вы тоже очень красивая пара, Оля.

Наташа тепло улыбается, а у меня щеки заливаются румянцем. Как раз в это время приходят парни и приносят мясо.

Сначала мы едим в тишине, с огромным удовольствием поглощая невероятно сочные куски. Кажется, я не ела ничего вкуснее в своей жизни.

— А как вы познакомились, ребят? — спрашивает Наташа, отпивая вино из бокала.

— Марат — мой охранник, — весело отвечаю ей.

— Погоди, а зачем тебе охранник? — хмурясь, спрашивает Наташа.

— Из-за моего отца, — спокойно пожимаю плечами.

— А кто твой отец? — аккуратно спрашивает девушка.

— Северов.

— Се-северов? — заикаясь, переспрашивает она.

— Северов, — киваю я.

Наташа ошарашенно смотрит на Марата, потом переводит взгляд на Яра, который как ни в чем не бывало накалывает очередной кусок мяса на вилку и откусывает от него.

— Ребят, мне страшно, — в ее голосе неподдельный ужас. — Извини, Оль, но твой отец непростой человек и, очевидно, вы здесь именно поэтому. Вы уверены в том, что делаете?

— Наташ, — осаждает ее Яр. — Это не наше дело. Наша забота — помочь друзьям тогда, когда им требуется поддержка.

Девушка хватает меня за руку и легонько сжимает:

— Оль, Мар, вы извините меня, я не то имела в виду. Я просто боюсь, что все это может плохо кончиться как минимум для одного из вас.

— Понимаешь, Наташа, — спокойно произносит Марат, включая практически забытого Яда, — мне вот-вот тридцать. Неужели ты думаешь, что я бы пошел на это, будь у меня сомнения? Ольга — все для меня. Я готов бороться за нее хоть с врагами, хоть с ее собственным отцом.

Марат притягивает меня к себе и целует в висок. Я поднимаю голову и оставляю на его щеке быстрый поцелуй, поворачиваю голову к Наташе и говорю:

— Ты наверняка поймешь нас. Любовь не спрашивает ни о чем. Ей не важен статус и общественное мнение. Она просто рождается в одну секунду и живет в твоем сердце. Можно, конечно, попробовать ее вытравить оттуда, но это не поможет. Поэтому я предпочту бороться за Марата и свои чувства к нему.

Сильные родные руки притягивают меня к себе и крепко обнимают.

Я ловлю взгляд Яра, который, кажется, вспомнил что-то. Он будто погрузился в свои собственные воспоминания, вынырнув из которых обращается к Наташе:

— Карасик, Оля права. Уж мне ли не знать. Я потратил год на то, чтобы забыть тебя, и что в итоге? Кому было хорошо от этого?

Он повторяет движение Марата, притягивая к себе жену.

Мы сидим так до поздней ночи. Болтаем, смеемся. Ярослав достает гитару и начинает играть. Отправляемся спать под утро.

А ближе к обеду нас будит стук в дверь.

На пороге стоит мой отец.

Глава 40. Люблю

— Папа! — вскрикиваю я и падаю в медвежьи объятия моего отца.

Тот прижимает меня к себе так крепко, что, кажется, сейчас сломаются все кости. Целует в макушку. От этой неожиданной родительской нежности щемит сердце и глаза снова наполняются слезами, но я быстро смаргиваю их и беру себя в руки.

— Ты как? Все в порядке? — спрашиваю его прямо на пороге чужого дома.

— Уже в порядке, Оля, — отвечает отец тяжелым голосом.

Я отстраняюсь и заглядываю ему в лицо: он привычно собран. Белая рубашка, брюки, начищенные туфли. Запонки, часы и прочие атрибуты Севера на месте. Вот только выглядит он уставшим, будто не спал несколько дней. Похудел.

— Как ты нас нашел? — выпаливаю я.

И только потом понимаю, какую глупость сморозила. Очевидно, отцу это вполне под силу, в конце концов, мы прятались не в бункере.

Отец смотрит через мое плечо, и я оборачиваюсь, а затем и вовсе отхожу в сторону. Марат стоит за моей спиной. Одет в простую белую футболку и синие шорты. Смотрит на отца стандартным взглядом Яда — холодно-равнодушным.

— Это заняло некоторое время, но я знал, где искать.

— Мог бы просто позвонить и сообщить, что мы можем вернуться, — выдает Яд.

— Решил прокатиться к морю, подышать свежим воздухом.

Марат выходит вперед и жмет руку моему отцу. Север похлопывает его по плечу и участливо спрашивает:

— Ты как?

— Царапина, — отмахивается Марат, а отец хмурится, видно, что не верит ему.

Все мы замираем в тесном коридоре и смотрим друг на друга. Нам надо разобраться с кучей проблем. А еще я так и не поняла — знает ли отец о наших с Маратом отношениях? Потому что он ведет себя обычно. Может быть, буря миновала и мы тихо и мирно вернемся домой? Отец победит в выборах, которые уже на носу, а после мы с Ядом признаемся в наших отношениях. Стас даст нам отеческое благословение, и мы счастливо уйдем в туман?

— Вы разобрались с Хрущом? — спрашиваю я, чтобы прервать молчание.

— С Хрущом — и не только, — довольно кивает отец.

— А как он? Я же ведь в него… ну… — мнусь я, не в силах продолжить.

Стас усмехается и отвечает:

— Не ожидал от тебя такой самоотверженности, дочь. По поводу Хруща тебе переживать не стоит.

Больше вопросов я не задаю, потому что ответов на них слышать мне не хочется.

— Здравствуйте, — выходят в коридор Наташа и Яр, и тут попросту не остается места.

— Приветствую, ребят, — вежливо отзывается Стас и жмет руку Ярославу.

— Проходите на кухню, — суетится Наташа.

В итоге все мы перемещаемся к столу, обсуждаем разные темы, но не касаемся самого главного. Стас благодарит ребят за гостеприимство и то, что помогли нам. Наташа поначалу нервничает, но потом успокаивается и даже шутит с моим отцом.

Я знаю, про моего отца говорят и пишут разное, поэтому не могу ее винить в настороженности.

Сидим каждый на своем стуле. Между мной и Маратом расположился отец. После чаепития Стас выходит ответить на звонок, а мы с Маратом бежим к бабе Капе, чтобы попрощаться.

Когда настает время прощаться с Наташей и Ярославом, я не могу сдержать слез. Мы тепло обнимается с девушкой, пока парни о чем-то перешептываются.

А после быстрая дорога до аэропорта, частный самолет, и вот стальная птица царапает шасси о взлетную полосу.

На выходе из самолета меня накрывает волна необъяснимой тревоги. Весь полет отец был привычно занят документами, и казалось, будто ему до нас нет никакого дела. Марат лишь два раза взглянул на меня, никак не подав знака о своих чувствах.

Но что-то было не так. Это ощущалось в воздухе. Эдакая терпкая горечь, которая может предзнаменовать одно — грядущую катастрофу.

По трапу спускаюсь с холодными и мокрыми ладонями и бешеным сердцебиением.

Я понимаю, что все плохо, когда меня сажают в машину с двумя незнакомыми охранниками, а Стас с Маратом идут в другую машину. Под предлогом «нам нужно обсудить кое-что важное», они уходят, и я бросаю на Яда жалобный взгляд.

Я жду, что он обернется, подмигнет мне, даст понять, что мои тревоги напрасны, но ничего этого не происходит.

Даже не взглянув на меня, садится в авто и скрывает лицо за черной тонировкой. Яд никогда не врет и не дает ложных надежд.

Дорога до дома оказывается пыткой. Меня едва ли не накрывает паническая атака. Голова кружится от кучи эмоций, того и гляди потеряю сознание.

Когда на территорию въезжает сначала автомобиль, в котором нахожусь я, а после автомобиль отца, в котором он ехал с Маратом, я выскакиваю из машины, так и не дождавшись протянутой руки охранника.

Картина, которую я вижу, что-то ломает во мне. Мне больно, страшно.