Даша Черничная – Тот, кто меня защитит (страница 22)

Желание болезненно. Режет изнутри, вопит о близости. Чувствительные соски стоят колом и царапают грудь Марата. Он обхватывает мои бедра и толкается мне в живот своим каменным стояком. Меня пронзает импульс, я дергаюсь и хватаюсь за талию мужчины как за спасательный круг.

Нас обоих трясет от накала, от разрядов, которые обжигают наши тела одновременно; с тихими стонами мы сплетаем языки, а я прошу, молю о том, чтобы пусть вот так всегда. Маленькая комната, и только мы вдвоем. Мне не надо больше ничего.

Мар прерывает поцелуй, ведет губами выше и стирает ими мои слезы, так нежно, что я даже поверить не могу — неужели этот жестокий мужчина способен на такое.

— Нельзя нам, Бемби, — шепчет и отстраняется.

Знаю, что нельзя. Отец убьет нас обоих, если узнает. А если хоть что-то о нашем романе просочится в прессу сейчас, в решающий момент карьеры отца, это точно не скажется на ней благоприятно.

Нам нельзя, но мы не можем по-другому. Не может разорвать круг рук. Грудная клетка Марата быстро двигается, горячее дыхание опаляет кожу.

— Я не смогу иначе, — говорю Мару и качаю головой. — Ты рядом, и я схожу с ума оттого, что не могу коснуться, поцеловать. Такой близкий и далекий одновременно, — поднимаю руки и обхватываю его за шею, притягиваю к себе, и мы упираемся лбами. Шепчу ему: — Как мне жить, скажи?

— Счастливо, Бемби. И без меня, — отзывается хрипло Яд. — Со мной не будет счастья, только тьма.

— Я не боюсь ее, — говорю решительно.

Яд молчит, гладит меня по позвонкам, дышит шумно:

— Я боюсь, олененок. Эта тьма однажды сожрет тебя, как и мою мать.

— Нет, — не дав ему договорить, отстраняюсь от него, поднимаю голову Мара за подбородок, всматриваюсь ему в глаза и говорю решительно: — Миленький мой, ты ведь не допустишь, ты защитишь.

Нас сносит теплыми волнами и уносит в море, в мнимое счастье, которое будет временным. Грусть осознания приходит мгновенно.

Яд подхватывает меня под бедра и сажает на стол, разводит ноги и вклинивается между ними, упираясь стояком прямо в мой центр. Я громко стону, и Марат спешит накрыть мой рот своими губами:

— Ш-ш-ш, — целует, ритмично погружает язык в рот, трахает меня им прямо в одежде, и я плавлюсь с ним, в нем.

Яд рывком стягивает с нас обоих футболки и запускает руку ко мне в трусики. С тихим стоном вводит в меня сразу два пальца, и я выгибаюсь ему навстречу. Отголоски вчерашней ночи присутствуют, но где-то вдали, их полностью перекрывает желание отдаться своему мужчине прямо сейчас. Мар двигается во мне, а я давно мокрая для него, там пошло хлюпает, и это распаляет еще больше.

— Какая ты… нежная, отзывчивая девочка.

Я откидываюсь назад и больно кусаю губу, потому что хочется кричать, рычать, но нельзя. Моя голая грудь вздымается, и Марат тут же хватает губами чувствительный сосок, кусая его, и ускоряет темп движения пальцев. Комната кружится перед глазами, белые круги мерцают, переливаются, и я взрываюсь, кончая и одновременно с этим сводя колени вместе.

Мар срывает меня со стола и бросает на кровать. Нега после оргазма исчезает, как только я вижу член Яда, который он освободил из остатков одежды. Он стягивает с меня штаны и берет мою ногу.

Массирует ступню и припадает к ней губами. Ведет ими по коже, а я растворилась, превратилась в податливую субстанцию, которая хочет того, чтобы эта близость не заканчивалась никогда.

Яд горячими губами поднимается от ступни выше, целует голень, внутреннюю часть бедра. Эта ласка так великолепна, первобытна в его исполнении. Он опускается на меня и медленно погружается.

— Марат, — произношу на выдохе, раскрываю рот и хватаю воздух.

Он смотрит мне в лицо, и я встречаю этот взгляд, погружаясь в темноту, утопая в ней.

— Родной мой, люби меня, — молю его, и Марата срывает от моих слов.

И пусть я никогда не услышу из его уст слов о любви, — они не нужны мне, все это просто набор букв. Пусть молчит, но будет рядом со мной, будет моим.

С тихим рыком он опускает голову и целует меня. Входит в меня, таранит собой, а я крепко держу его за плечи, спину, провожу руками по мокрой груди, покрытой татуировками, опускаю ладони на ежик волос. Мое сердце болезненно стягивает от этого ритма.

Я уже готова кончить, но неожиданно Мар отстраняется и выходит из меня. Невольно вырывается разочарованный стон оттого, что исчезло невероятное ощущение наполненности. Он разворачивает меня и ставит на колени. Снова врывается, таранит меня, прижимает к подушкам, и я с облегчением стону в них, зная, что они погасят все звуки.

Мои стенки растягиваются под него, я принимаю его большой член так, будто мы были созданы друг для друга. Вцепляюсь пальцами в подушку с такой силой, что чувствую, как ломаются ногти, но мне плевать на это.

Марат трахает неистово, как голодный зверь, доводя меня до оргазма и растягивая его удовольствие, а после изливается мне на бедро.

Внизу все пульсирует, напитанное наслаждением. Я переворачиваюсь на спину, рядом со мной падает Марат и притягивает в свои объятия. Целует мое лицо, шею, а я, глупая, улыбаюсь, хотя понимаю, что это прощание.

Глава 26. Плохие мальчики всегда заставляют хороших девочек плакать

Открываю глаза и ожидаю увидеть пустоту рядом с собой, но Марат крепко спит, перекинув через меня руку. Еще раннее утро, но я уже чувствую себя полной сил.

Все тело горит от одного только воспоминания о прошлой ночи.

Высвобождаюсь из-под Яда и убегаю в ванную комнату, смываю с себя следы нашей любви и, укутанная в полотенце, возвращаюсь в спальню.

Марат по-прежнему спит, простыня укрывает нижнюю часть его тела, а я быстренько натягиваю свою одежду и замираю в метре от кровати.

Господи, какой же он красивый, рельефный, словно высеченный из камня. Закусываю губу и любуюсь им. Хочется приблизиться, провести языком по коже, ощутить на кончике каждую венку. Замираю в моменте и глаз не могу оторвать.

Именно это меня и спасает.

Рывком открывается дверь, и заходит отец.

Пиздец.

Тут другого слова не подобрать.

— Ольга? — свирепо смотрит на меня, а потом опускает взгляд на Яда.

Тот уже распахнул глаза, сонно моргая и переводя взгляд с меня на отца. После оперативно подбирает простынь, обматывается ею и встает.

— Что ты тут делаешь? — басит отец и сканирует мой внешний вид.

Благо я полностью одета, собрана и нахожусь в метре от кровати своего охранника. Неконтролируемо меня заливает краской, но я собираюсь, давая себе ментальных тычков и подзатыльников. От моей игры сейчас зависит жизнь Мара, и я должна сыграть правдиво.

— Я хотела спросить кое-что у Марата, — блею достаточно ровно и невинно хлопаю глазками.

Хлоп-хлоп. Давай же, папуля, ведись.

Ошибочка.

Ничерта. Стас — тертый калач, его этим не проймешь, и я быстро вырубаю дуру.

— Ну так спрашивай, — отец проводит рукой в сторону Марата, будто приглашает, а после складывает руки на груди.

— Я… я тут случайно узнала, что у тебя, отец, — нарочно употребляю стандартное обращение, чтобы не навести лишней смуты, — завелся предатель, так?

— Продолжай, — вместо ответа говорит Стас.

— Так вот, я пришла узнать: ездил ли вчера на нашу прогулку с Алексом кто-то из охраны? Потому что я видела твоего, отец, человека, следящего за нами.

Стас выдыхает. Заметно расслабляется и тянет узел галстука.

Ясно, папуля. Вероятность того, что твоя дочка трахается с твоим же охранником беспокоит тебя гораздо больше, чем какая-то крыса, которая может подставить тебя в любой момент. Класс.

— Ты брал кого-то? — спрашивает отец у Марата, который замер с бесстрастным выражением лица.

— Да, — просто отвечает Яд.

— Хорошо. А ты, дочь, в следующий раз подумай, прежде чем входить без разрешения к взрослому мужчине.

— Да я постучалась, но думала, что Марат не слышит, и вошла. Отец, конечно, я не буду больше так делать, — тараторю я, выстреливая как пулемет. — Я просто переживала, ночью плохо спала. Увидела Хруща, который следил за нами, и насторожилась. Но хорошо, что все хорошо, да?

В комнате все замирают.

Отец неотрывно смотрит на Марата. Я оглядываюсь и отшатываюсь от него и маски гнева, которая сейчас на его лице. Яд буквально за секунду перевоплощается из сонного Аполлона в злобного ниндзя. Его желваки ходят, а из глаз разве что искры не сыпятся.

— Это то, о чем я думаю? — Я никогда в своей жизни не слышала такого ледяного, могильного тона у отца.

Марат медленно кивает и твердо говорит:

— Надо выяснить.

— Нет. Теперь твоя забота — моя дочь. Она и только она.

— Кому ты доверишь это, Босс? — холодно-равнодушно спрашивает Марат. — Есть тот, кому ты можешь доверять всецело?