Даша Черничная – Развод. Я ухожу из твоей жизни (страница 44)

В словах моего отца прекрасно все, кроме вот этого «если все пойдет хорошо». Думать об этом я не хочу. Все будет хорошо. Обязательно будет.

— Устроит тебя так? — спрашивает брат.

— Да, конечно!

— Пойдем тогда, покажу тебе кабинет.

На прощание отец крепко прижимает меня к себе и говорит на ухо:

— Я рад за тебя, Настя. Знала бы ты, как хочется понянчиться с внуками.

— Понянчишься обязательно, — обещаю серьезно.

Антон ведет меня через весь офис к нужному кабинету. Внутри пять отдельных зон со столами.

— Мы пока что набираем остальных сотрудников, так что у тебя есть возможность занять место, которое тебе нравится больше всего, — подмигивает мне.

Решительно прохожу к столу у окна.

— Этот.

— Отлично. Что ж, сестрёнка. Добро пожаловать в новую жизнь./

Глава 48

Настя

Новая жизнь начинается с нового утреннего ритуала, а именно встречи с унитазом лицом к лицу, так сказать.

— Когда же это закончится, — бормочу себе под нос и умываюсь холодной водой.

Завтракать я перестала. После таких утренних забегов как-то особо и не хочется. За неделю работы в офисе отца я уже привыкла брать с собой завтрак и ближе к обеду, когда волна тошноты точно сходит, съедать его.

Я докупила вещей в свой гардероб, так что мой арсенал нарядов пополнился. Старалась выбирать вещи, подходящие для офиса, но такие, чтобы можно было носить на больших сроках. Также делаю укладку и подкрашиваюсь.

Даже несмотря на чрезмерную бледность, которую не получилось перекрыть румянами, я выгляжу достойно. Чуть ли не впервые за последние года три реально кайфую от своего отражения.

Надеваю пальто, которое сменило зимний пуховик, и выхожу на улицу.

Немногое пока напоминает о том, что пришла весна. Вокруг по-прежнему серость и сырость, ночью прошел дождь, а следом температура упала ниже нуля и все обледенело.

Иду к машине, щелкаю брелком сигнализации и замираю, не дойдя пары метров. Привалившись к капоту, стоит Гриша.

Смотрит на меня пристально, оценивает внешний вид. Взгляд у него жадный. Гриша отстраняется от машины и медленно делает шаг ко мне.

Сердце начинает биться быстрее, по телу разгорается жар.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты бегаешь от меня, — говорит вместо ответа.

— Пф-ф. И не думала. У меня много дел, я тороплюсь.

И делаю шаг в сторону, чтобы обойти мужа, но Гриша перегорождает мне путь.

— Ты меня кинула в черный список, — прожигает взглядом.

— Заслужил, — вздергиваю подбородок.

— Я не могу перестать думать о тебе. Каждый день как ад, — говорит проникновенно.

Выставляю вперед руку с вытянутым указательным пальцем.

— Так нечестно!

Перехватывает мою руку, прижимает ее к своей груди.

— Каждую секунду все мысли о тебе, о том, как ты тут одна, как себя чувствуешь.

— Не выдумывай.

— Мы с Сенькой соскучились, — произносит уже мягче.

— А вот это вообще запрещенный прием, Яшин, — качаю головой.

— Я люблю тебя.

— Банально, — закатываю глаза и улыбаюсь, но Гриша серьезен.

— Я никогда не прощу себя за свою ошибку. Не только за поцелуй, но и за то, что недодал тебе любви и заботы, в которых ты нуждалась. В мужском мире все просто, Настя. Болит — выпей таблетку или терпи, главное, никому не показывай, иначе скажут, что слабак. Переживаешь? Делай морду кирпичом и говори окружающим, что все идет как надо. Женский мир наполнен эмоциями, множеством их оттенков, которые мужчина нихера не умеет распознавать. Ты говорила, что все порядке, и я принимал это, потому как и сам делал так всегда. Да, моя вина — не замечал, не думал, не понял, что за твоей отстраненностью столько страданий, которые сводят тебя с ума. Тебе нужна была опора, которой я не стал. Это моя вина, что дело дошло до расставания.

Шмыгаю носом и чувствую, как по щеке течет слеза.

— Не плачь, малыш. Ты такая красивая. Не надо больше слез, достаточно.

Гриша отпускает мою руку и прижимает к себе. Нежно, трепетно, будто я хрустальная ваза, которую он боится разбить.

Мы молчим некоторое время. Я просто наслаждаюсь его близостью, успокаиваюсь, а он гладит меня по голове.

Я отстраняюсь, и муж берет в руки мое лицо, аккуратно вытирает капли слез со щек, улыбается ласково.

— Я устроилась на новую работу, — говорю тихо.

— Я знаю, — улыбается широко. — Виделся с твоим братом. Антон выдал тебя и сказал, что грохнет меня, если я еще хоть раз разочарую тебя.

— А мне ведь не сказал.

— Это наше с ним, — улыбается, но потом серьезнеет. — Как ты себя чувствуешь? Я тут места себе не находил оттого, что не мог поговорить с тобой.

Да, график у меня изменился: уходила рано, возвращалась поздно. Вникнуть в дела занимает много времени, так что, пока позволяет здоровье, уделяю достаточно внимания работе. И да, я самым наглым образом кинула Гришу в черный список. Нехрен было меня обижать тупыми вопросами.

— Так это не твой ребенок, — язвлю, но улыбаюсь.

— Да конечно не мой, — фыркает.

— Ты ведь усомнился!

— Потому что мозг не варил, да еще и это фото…

— Какое фото? — хмурюсь.

— Расскажу в машине по дороге в офис, — Гриша забирает у меня ключи и глушит двигатель.

— Эй! Я не соглашалась! — возмущенно складываю руки на груди.

Гриша подходит ближе:

— Насть, дороги обледенелые, твою тачку надо отогревать еще минут дважцать, она ж как сосулька. А у меня машина прогрета, вон смотри, стоит готовая, ждет тебя. Так что прекращай быть сильной и позволь мне сделать хоть что-то для тебя, потому что к тебе стало очень сложно подобраться, знаешь ли.

И уводит меня в салон, помогает сесть. Тело сразу расслабляется в тепле.

Гриша садится на водительское место и трогается, параллельно пересказывая мне историю, в которой участвует фотография, сделанная Митей, пока я спала. Скорее всего, это было тогда, когда мы в метель застряли за городом.

— Зачем он это сделал? — задаю вопрос в никуда.

— Либо для самого себя, либо специально для Авроры, чтобы потом она принесла ее мне.

— Ты знал, что она инвестировала деньги в Митин проект?