Даша Черничная – Развод. Я ухожу из твоей жизни (страница 28)

Настя всегда с трудом переносила сдачу крови и уколы. Именно поэтому и сейчас она по-детски отворачивается, чтобы не видеть процесс, чем вызывает во мне улыбку.

Медсестра покидает нас, на ее место приходит врач:

— Ну что, Яшина, кладемся?

У Насти лицо еще отекшее, но она хотя бы перестала кашлять, и голос нормализовался.

— Нет, я не хочу ложиться.

— Настаивать не буду. Пишите отказ. Но показаться аллергологу или терапевту настоятельно рекомендую.

Настя подписывает бумагу, и врач говорит:

— Как капельница закончится, позовите медсестру, она уберет все. Покраснение еще может держаться несколько часов, но зуд и отеки должны уйти.

— Спасибо, доктор, — благодарю врача. Он уходит, я поворачиваюсь к Насте: — Уверена, что не хочешь остаться? Я бы мог привезти все что нужно.

Настя отмахивается:

— Не хочу я в больнице лежать. И так понятно, на что эта реакция. Я просто не буду ничего больше есть в доме у Никоновых, вот и все.

Шутит, это хорошо.

— Тогда и в доме Добрынина ничего не ешь, — усмешка слетает с губ легко, непринужденно.

— Я последний раз у него дома была лет восемь назад. — Настя улыбается. — И больше не планирую.

Внутренне благодарю ее за правду. Иначе ревность сожрала бы меня изнутри.

— Спасибо, Гриш, — Настя находит мою руку и переплетает наши пальцы.

Усердно выстроенная крепость рассыпается, как домик из песка.

Пока я планировал, как жить дальше без Насти, это касание показало все — никак, черт возьми. Просто никак. Без нее только подыхать.

— Что бы я делала без тебя, — Настя устало улыбается, а я, отпустив себя, наклоняюсь к ней и целую пальцы.

Один за другим, а потом сжимаю руку и заглядываю в лицо.

Настя еще неполностью восстановилась, но выглядит значительно лучше.

— Что, страшная я, да?

— Самая красивая.

— Трепло, — бьет меня по руке, а сама улыбается.

— Брось, я видел тебя в разных состояниях, это не хуже других.

— А ну-ка поподробнее, Яшин. Это когда ты там видел меня? — наигранно оскорбляется.

— Например, когда ты сделала что-то с лицом, помнишь? У тебя еще кожа слезала. Бр-р-р.

— Это был пилинг, — смеется легко, а у меня от этого забытого смеха по телу расползается тепло.

— Во-во. После той штуки ты выглядела в разы хуже, чем сейчас. Так что поверь, я не треплюсь. Ты правда красотка. Только полежи еще под капельницей, хорошо?

— Вот ты засранец, Яшин, — пытается оттолкнуть меня, но я перехватываю ее руку, сжимаю и снова целую.

Соскучился я, блять. Зверем выть готов без нее. И адекватно реагировать на ее близость тоже не в силах.

— Как там Никоновы? И мальчики? Ни у кого больше не случилось чего-то подобного?

— Со всеми все хорошо, это одна ты у меня такая невезучая, — произношу машинально.

Как я с ней разведусь? Вот как? Я ведь жить без нее не смогу.

Откашливаюсь и продолжаю:

— Мальчишки еще гуляют, они вообще не поняли, что произошло, а Никоновым я написал, что все в порядке и мы вернемся позже.

Препарат медленно капает, а мне хочется прикрутить капельницу, чтобы еще медленнее, чтобы задержаться рядом с Настей еще хоть на минуту, хоть на пару минут.

Но капельница докапывает, и нас отпускают.

Настя полностью пришла в себя, пободрела, шутит.

На выезде из города я останавливаюсь на небольшой заправке самообслуживания, затем отъезжаю в сторону и перепарковываюсь.

Мне надо немного перевести дух. Я лезу в бардачок и достаю новую пачку сигарет.

— Я покурю на улице, хорошо? Чтобы не травить тебя.

Настя сидит странно притихшая, пришибленная какая-то.

Уже собираюсь открыть дверь и выйти, но она перехватывает мои руки и разворачивает к себе.

— Гриш, не уходи, — просит сдавленно.

Пачка улетает вниз, туда же несется и сердце. Рефлексы тела срабатывают быстрее мозга, и я целую ее так, будто не дышал без нее все это время.

Глава 32

Настя

Это сложно.

Быть рядом и делать вид, что мужчина тебе безразличен.

Адреналин от произошедшего сходит, я успокаиваюсь, в теплой машине согреваюсь и хочу теперь другого.

— Гриш, не уходи, — это вылетает неконтролируемо.

Мне нужен он. Всегда был нужен — и сейчас особенно.

Яшина тоже срывает моментально, и какая-то внутренняя часть меня ликует от осознания того, что не одна я сошла с ума и соскучилась безумно.

Гриша накрывает мои губы и сразу же углубляет поцелуй. Это очень похоже на то, что было тогда в моей квартире. В тот раз точно так же все запреты оказылись сняты буквально за секунду. И словно захлестывает волной так же быстро, я даже не понимаю, как это происходит.

Гриша тянется ко мне и одновременно притягивает к себе, кусает за губу.

Я запускаю руку в ежик его волос, царапаю затылок ноготками, отвечаю со всей страстью, не особо анализируя происходящее. Животные инстинкты во всех их проявлениях.

Как-то так получалось, наша близость всегда происходила по достаточно классическому сценарию. В машине у нас не было ни разу. Зачем, если есть квартира с полноценной кроватью?

Именно поэтому сейчас все ощущается особо остро.

Пальцы Гриши, которые он запускает мне под куртку, соприкасаются с кожей, оставляют ожоги, по телу бегут мурашки.

Он стягивает мою куртку до локтей, опускается с поцелуями на шею, проходится губами не осторожничая, на грани боли. Будто специально пытается меня заклеймить и оставить след.

Целоваться в машине странно. Тесно, жарко. И очень остро. Голова кругом.

Это совершенное безумие. Это не мы, а, наверное, какие-то новые люди, которые впервые в жизни получают то, что действительно хотят.

Гриша, не размыкая наших губ, шуршит курткой, стягивает ее с себя, а потом опускает руки и подхватывает меня за талию, чтобы перетянуть к себе.

Пока мы проделываем это, я несколько раз прикладываюсь разными частями тела. Головой о мягкий потолок тачки, задницей о руль, коленом о дверь.