Даша Черничная – Измена. Выбор предателя (страница 34)

Елена Артуровна не хочет ябедничать хозяину, потому что неизвестно, как он отреагирует на стукачество.

Через несколько минут я снова ловлю взглядом Эмира. Он полез под соседский забор и застрял там. Пытается вылезти, весь покраснел, только ничего не получается. Он что-то кричит, но его совсем не слышно. Юлии нет нигде.

— Твою мать! — кричу я и бегу на улицу, Елена Артуровна за мной.

Я первой подбегаю к мальчику. Он сделал подкоп и попытался залезть на соседний участок, но застрял. Увидев меня, начинает плакать.

— Все-все, успокойся, малыш, — прошу его и трясущейся рукой глажу по плечу.

У самой сердце кровью обливается, потому что под порванной футболкой видно, что мальчик поранился. Царапины, конечно, но неприятно. Да и, вероятно, он больше испугался.

— Папа! Папа! — кричит он.

— Ну-ну, маленький, не плачь! Сейчас мы тебя достанем! Как же тебя угораздило, а? — сетую я.

— Я бегу за Каримом Дамировичем, — Елена убегает.

Как его достать-то, Аллах?!

В итоге ничего лучше, кроме как сделать подкоп еще шире, я не придумываю и прямо голыми руками, вгоняя грязь под ногти, копаю землю, приговаривая, какой Эмир молодец, что не испугался, и что вообще он самый лучший мальчик на свете.

Когда сына Карима получается освободить, я вытаскиваю его. Малыш тут же залезает ко мне на руки и прижимается к груди. Обхватывает меня за шею, прямо как своего отца, и воет в нее.

Все, что мне остается, — это обнять его в ответ. Это дико непривычно. Мне кажется я и детей-то в жизни не держала на руках ни разу.

Глажу его по спине, приговаривая, что все хорошо.

Где эта тварь Юля?! Пацан орал, а ее нет нигде!

Мы с Эмиром все в земле, перемешанной со слезами малыша. Он с царапинами на спине, у меня порезана о забор верхняя часть руки, но я сижу на траве и прижимаю парня к себе что есть силы. Сама я в шаге от того, чтобы расплакаться, потому как жалко мальчугана. Он не виноват, что у него няня такая идиотка!

— Сынок! — подбегает Карим и выхватывает Эмира из моих рук.

Он крепко прижимает его к себе, а мои руки, лишенные тепла мальчика, безвольно падают на колени. Разом срабатывают все триггеры: и потеря ребенка, и авария, которая принесла кучу шрамов, царапин, ожогов и боли.

Смотрю на свои руки, на которых собирается все больше крови, и зависаю.

— Как так вышло? — рявкает Карим.

Я молчу, меня несет где-то в параллельной реальности. Ощущение, будто все, что только что случилось, произошло с моим ребенком. И мне хочется убить Юлю за то, что она нахрен появилась на этот свет.

— Вика увидела в окно, что Эмир застрял, и побежала на улицу, я следом. Мальчик кричит под забором, ни туда, ни сюда. Пока Вика выкапывала его, я побежала за вами.

— Где, блять, Юля?! — орет Карим.

Эмир всхлипывает:

— Я звал ее. И тебя звал, папа. Но никого не было. А потом пришла Вика.

— Что-то случилось?! — явление Христа народу.

Юля стоит перед нами с полностью обновленным мейкапом.

Карим смотрит по очереди на всех, на мне задерживаясь взглядом в особенности. Смотрит на мои руки, на которых грязь смешалась с кровью, хмурится.

— Все в дом! — командует и обращается к Юле: — А ты уволена нахрен!

Няня шокированно открывает рот.

— Я обработаю раны сначала Эмиру, потом Вике, — Елена помогает мне подняться, отряхивает от земли, потому что сама я знатно торможу.

— Нет, я поеду домой, спасибо, — как раз мой рабочий день окончен.

— Виктория — в дом! Никто никуда не поедет! — гремит голос Карима. — Кроме Юли. Юлия Леонидовна едет нахрен!

Разворачивается и уходит в дом.

— Мне что, в туалет нельзя отлучиться?! — обиженно поджимает губу девушка.

— Захлопнулась бы ты! — шикает на нее Елена. — Тебя не было пятнадцать минут!

Уводит меня от Юли, которая готова воспламениться здесь и сейчас.

Глава 32

Ася

Виктория

В душе я быстро привожу себя в порядок — смываю грязь, пыль и кровь. Обматываюсь полотенцем и впускаю Елену, которая стоит за дверью.

Она окидывает меня пристальным взглядом.

У меня на теле есть шрамы — на ключице, на плече, животе, бедрах. Где-то их больше, где-то меньше. Я стискиваю сильнее полотенце, отчего-то чувствуя себя неуютно.

Елена Артуровна вопросов не задает, лишь поджимает губы.

— Как Эмир? — спрашиваю я ее.

— С хозяином. Я обработала мальчику раны, там ничего серьезного. Он больше испугался.

— Я тоже за него испугалась, — говорю честно.

— Молодец, что среагировала. Карим Дамирович будет благодарен.

— Да я же не из-за благодарности, — мямлю вяло.

— Поверь, он знает это. Давай сюда руку.

Протягиваю руку Елене, и она обрабатывает ее перекисью, бинтует.

— Забор вроде не был ржавым, — размышляет женщина. — У Эмира стоят прививки от столбняка, а что насчет тебя?

— У меня тоже все в порядке, — вру я.

Не хочу никаких прививок. Да и забор действительно новый, из хорошего металла, нет там никакой ржавчины.

— Хорошо, если так, — отзывается Елена, продолжая заниматься раной.

Когда она заканчивает, я переодеваюсь в свою одежду и, крикнув ей, что побежала, срываюсь прочь.

Мне очень хочется поскорее покинуть этот дом. Сегодня слишком много всего произошло — и слишком откровенные касания Карима, и беда с мальчиком.

Мне нужно вернуться в свой маленький и тихий мирок, чтобы привести себя в порядок.

Домой приезжаю затемно. Переодеваюсь в домашние шорты и футболку, волосы собираю в хвост. Отправляюсь на кухню. Надо бы поесть, но аппетита вообще нет, поэтому достаю ряженку и булочку.

Практически насильно засовываю в себя еду, размышляя о сегодняшнем дне.

Дверной звонок разрезает тишину квартиры, и я дергаюсь.

Ко мне приходит только один человек — Максим.

Иду открывать, громко приговаривая:

— А говорил, что уедешь! Ненадолго же тебя хватило!

Тяну дверь на себя и замираю.