Даша Черничная – Измена. Ты больше не моя (страница 41)

А потом эта любовь к умершему мужу. Не поедет она со мной, а если и поедет, то будет видеть во мне его. А я… да, баран. И упертый собственник, но не могу я так. Я и без того смотрел, как она живет с другим столько лет.

— Может, оно и правильно, — вздыхает тяжело Али. — Тем более там Назира…

Его голос звучит как-то странно, со злостью.

Назира, блять! Точно. Я и забыл вообще о ней.

— Булат, договоренности с Батыром касаемо Назиры в силе, — аккуратно говорит Али.

— Ну еще бы, — тяжело вздыхаю. — Лучше расскажи мне, как дела.

— Я был у Батыра, когда позвонила девушка и сказала, что ты тут, поэтому получилось приехать так быстро. В целом в бизнесе все заебись. Джамал подбрасывает нам говна на вентилятор периодически, но Батыр подключает своих парней. Найдем мы эту гниду, Булат. Собственноручно порешу тварь. Он забился в какую-то дыру и высунуться боится. Все пацаны ждут твоего возвращения.

— Какие условия ставил Джамал за мое освобождение?

— Половина твоего бизнеса, — Али бросает на меня быстрый взгляд.

— Так я и думал.

— Булат, я не отдал ему бизнес, не пошел на условия.

— Все правильно. Иначе меня бы вальнули в тот же день.

— Я как надо все сделал? Ты же не думаешь, что я имею к твоему похищению какое-то отношение?

— Пока что ты не дал мне повода усомниться в себе, — отвечаю туманно.

Приезжаем к Батыру. Али выдает мне толстовку, и я натягиваю капюшон.

Батыр примерно моего возраста и комплекции. Выходит встречать, обнимает, проводит в кабинет.

— Я охране перерыв дал, поэтому тебя никто не увидит. Оставим пока твое спасение в тайне.

— Хорошее решение.

— Это даст нам фору, чтобы найти Джамала.

В кабинете сажусь на стул и сразу смотрю на фото Таисии.

Да, это точно она, факт. Немного другая — волосы собраны, красивое платье, аккуратный макияж. Но это она, однозначно.

Разбираемся с делами. Работы предстоит дохера.

— Булат, ты не против, если свадьба состоится через пару месяцев?

— Твою мать… — не знаю, как отвечать.

Я не хочу этой свадьбы.

Я хочу женщину, которую люблю. Ту, о которой мечтал столько лет. Ту, которая таяла в моих руках и шептала мое имя на пике страсти. Ту, которая любит другого мужчину.

А чужая женщина мне не нужна. Но такова договоренность.

Варя никогда бы не была моей любовницей. Я бы тогда просто не позволил этой свадьбе случиться. Назира — просто разменная монета в договоренностях двух мужчин. Звучит ужасно, да. Но это факт.

Сестру Батыра я не видел ни разу. Даже на фото. Понятия не имею, где эта женщина, как она выглядит.

Она не Варвара. И этого мне достаточно.

Ощущение неправильности гнетет. Все, блять, не так. Все идет по какому-то странному, извращенному пути.

Батыр, видя, что я отъезжаю, говорит:

— Пойдем, покажу тебе спальню, где ты остановишься. Врач нужен?

— Нет. Обо мне позаботились.

А я… я снова отпустил ее.

Глава 38. Сильный сын

Варвара

Мне плохо. Дурно на протяжение двух месяцев.

Не живу — так, существую.

Катарсис, который наступил, когда я приехала к Прасковье, миновал. И теперь вместо легкости в душе непроглядная тьма.

Горько, тоскливо и очень одиноко.

— Долго будешь вздыхать? — хмыкает Прасковья.

Отлипаю от окна, в которое смотрела… сколько? Час? Два?

— Чем помочь? — подхожу к женщине и сажусь около нее.

— Бери нож и режь яблоки.

— Засушить хотите?

— Варенье будет.

— Классно.

Ничего классного в моей жизни нет. Я больше не на своем месте. И мне нужен новый импульс, чтобы начать жизнь с чистого листа. Забыть мужчин, которые катком прошлись по мне и моим чувствам.

У меня что, на лбу написано, что обижать можно?

Всхлипываю. И не заметила, как разревелась.

— Чего ревешь?

— От несправедливости.

— О мужиках своих ты ревешь, а не о несправедливости, — бросает беззлобно.

— Вы знали, что он тогда будет в лесу? — мы с Прасковьей не обсуждали того, что тут было. Да и зачем? Она все знает и так.

— Откуда ж мне было знать? — округляет глаза.

— Значит, знали, — киваю, отбрасываю нож на стол и поднимаюсь резко.

Голова кружится. Хватаюсь за угол стола и оседаю обратно на стул.

Прасковья откладывает нож, моет руки в тазу и подходит ко мне.

— Руку давай свою.

Протягиваю.

Она нажимает на какие-то точки, потом нажимает на шею, и мне становится лучше.

— Ух ты. Спасибо, — произношу восхищенно.

Внезапно Прасковья опускает руку мне на голову и гладит. Это так по-матерински. Очень тепло и уютно. И я снова раскисаю. Всхлипываю, а она жалеет меня.

— Дураки вы, — говорит тихо.