Даша Черничная – Измена. Ты больше не моя (страница 28)

— Мне нужно тебе подробно объяснить или сам поймешь? — дергаю подбородком.

— Все из-за того, что я с Виолкой приперся на поминки к матушке Вари? Из-за этой хрени, что ли? Так а какое это имеет отношение к моей работе? Это мои бабы, и одна и вторая. И я сам буду решать, что и с кем мне делать! — вспыхивает как спичка.

Вскакивает на ноги, смахивает со стола пустые бутылки, и они падают на пол. Несколько разбиваются, какие-то катятся в разные стороны.

— Это из-за Варьки все, да? — сплевывает прямо на пол. — Что? Думаешь, не знаю, как ты на мою бабу всегда смотрел? Что, Булат, хотел себе такую ляльку, да? А она не по твою душу. Не обращала внимания даже на тебя. А ты приезжал сюда, в мой дом, ронял слюни на нее, а потом ехал дрочить домой! А я знаешь, что делал в это время я, а, Булатик? Пока ты там наяривал, я трахал ее. В разных позах, долго. А она кончала с моим именем на губах! Знаешь, как красиво она кончает?

Рывком подлетаю к нему, толкаю обратно на диван, провожу удушающий, сжимая его толстую шею.

— Тебе кто, мразь такая, разрешил нести эту хуйню? Я не хочу больше слышать из твоего поганого рта ни одного слова в ее адрес. Сунешься к ней — раскатаю.

— Я ж как пес предан тебе! — хрипит.

Отпускаю Фому, отхожу на шаг.

— Мне не нужны в банде люди, которые не могут держать рот и член в узде. Я предупреждал тебя не раз: соберись, перестань бухать. Вместо того чтобы воевать с Джамалом, я и мои люди бегают за тобой.

Поправляю одежду, выпрямляюсь. Миша лежит распростертый на диване.

— За то, что был предан мне, я просто выгоняю тебя из банды. Хотя ты знаешь, что я должен сделать все по-другому.

— Лучше бы ты просто вальнул меня, — произносит хрипло.

В глазах ненависть.

— В тебя никто не вливал бухло. И хуйню творить никто не заставлял. Все у меня в банде уважаемые люди. А тебя, Фома… больше не уважают. Даже свои.

Глава 27. Ты больше не моя

Варвара

Адвокат отправил документы на развод. Я не знаю, видел их Миша или нет. Если честно, мне все равно.

Я гуглю информацию о том, как можно продать бизнес. Что для этого нужно, как вообще это делается.

Анализирую рынок продаж готового бизнеса, прикидывая, сколько примерно стоит мой магазин и сколько я могу за него получить.

Вот уже несколько дней после похорон мамы я размышляю о том, что не хочу ничего, что могло бы связывать меня с прошлой жизнью и Мишей.

Я пока не знаю, что сделаю на вырученные деньги. Может быть, куплю квартиру или новый бизнес, кофейню какую-нибудь. А может, просто положу в банк до лучших времен. Открою вклад, и пусть деньги работают.

Смотрю соседние города. Мелкие и побольше.

В этом городе мне становится душно. Кажется, что из-за каждого угла за мной следят. Параною, да. Те города разные. Грязные, чистые, старые и помоложе. Чем дальше от этого города, тем больше они мне нравятся. Мне кажется, вот он, мой путь. Туда. Подальше от этой жизни. Меня тут больше ничего не держит, разве что могила мамы. Но можно просто приезжать раз в год, наводить порядок на родительский день — и так до следующего года. Булат прав: мамы здесь уже нет. Она где-то глубоко. В самом сердце, в душе, и я увезу ее за собой в любую точку мира.

Руки трясутся, голова болит.

Решаю найти выход негативной энергии и выворачиваю все ящики, опустошаю шкаф, скидывая в гору все свои вещи, и принимаюсь перебирать их.

Делаю это безжалостно. Мне больше не нужны дорогие наряды. Теперь только удобные брюки и джинсы, футболки и свитера. Долой платья и туфли. Мне больше некуда в них выходить. Да и незачем.

Трясу свои сумки, складываю их горой. Я оставлю только рюкзак, остальное продам. И так со всеми вещами.

Нахожу кардиган, в котором сидела у больницы, выворачиваю карманы. Из одного выпадает бумажка. Разворачиваю ее — там адрес.

Республика на краю страны. Дальше только заповедные зоны.

Это адрес, который дала мне незнакомая женщина в надежде помочь матери.

Что-то шевелится у меня в груди, ощущение, будто мне очень нужно туда…

Но это и близко не город — так, небольшой поселок. Смотрю в интернете фотографии. Их совсем немного, место нетуристическое.

Аккуратно складываю бумажку и кладу ее в рюкзак, хотя адрес я уже запомнила, он выжегся на подкорке.

Долго убираю все, раскладываю по коробкам, а потом решительно поднимаюсь.

У меня осталось одно незаконченное дело. Вернуть долг. Чувствую, что нужно. Булат ничего говорил мне про деньги за похороны и поминки, но мне нужно разорвать нашу связь. Долг душит. Поэтому надеваю джинсы, свитер, куртку, вызываю такси и еду в ресторан Булата.

На входе меня встречает охрана.

— Варвара? — удивляются парни. — А Фомы тут нет.

— Я не к нему. Мне нужно поговорить с Булатом Азаматовичем.

— С шефом? — переглядываются. — Сейчас спросим.

Парни звонят кому-то, а затем предлагают пройти в приемную. Иду по уже знакомому коридору, в котором будто вчера едва не столкнулась в Булатом. Вот дверь в кабинет Миши. Она закрыта. Возле нее замедляюсь, вспоминая, как Булат тогда снес меня и утащил за собой. Иду дальше.

В приемной красивая девушка, видимо секретарь.

— Добрый день, — говорит уважительно. — Присаживайтесь. У Булата Азаматовича посетитель, но он просил вас подождать. Чай, кофе?

— Спасибо, ничего не нужно.

Устраиваюсь на диване и смотрю на аквариум, в котором плавают причудливые рыбы. Через несколько минут дверь открывается и выходит пожилой мужчина в костюме вместе с Булатом. Они прощаются друг с другом, и Булат говорит мне:

— Проходи.

Иду за Ахметовым. Стараюсь особо не разглядывать его кабинет. Булат садится на широкий диван, жестом предлагает сесть мне. Вместо дивана сажусь на кресло. Подальше от него.

Решительно поднимаю взгляд.

Булат выглядит иначе. Устал, залегли мешки под глазами. Но взгляд цепкий, проникает глубоко, в самую душу. И я вместо того, чтобы сделать то, за чем пришла, вспоминаю наш поцелуй.

Это было так ярко, по-звериному, что от воспоминаний у меня перехватывает дыхание.

Булат замирает, ничего не делает, только взгляд становится темнее, наполняется жизнью, жаждой. По телу проходит мандраж, в животе скручиваются жгуты.

— Варя… — говорит хрипло, — если ты не перестанешь так смотреть, я не сдержусь.

— Прости, — опускаю взгляд, краснея.

— Что-то случилось? — спрашивает мягче.

— Нет, — лезу в сумку и достаю конверт. — Я принесла тебе деньги за похороны и поминки. Не знаю, сколько ты потратил, но я прикинула… так что вот.

Кладу конверт на стол между нами и толкаю пальцами.

Ахматов смотрит на конверт непроницаемым взглядом.

— Варя, забери. Не обижай меня.

— Я так не могу…

— Можешь. Мне не нужны эти деньги. От тебя — тем более.

Двигает конверт в мою сторону, и я забираю его.

— Спасибо, Булат.

— Варя, если тебе что-то понадобится… Что угодно, даже какая-то мелочь, ты всегда можешь прийти ко мне.

Произносит он это таким тоном, будто прощается со мной.

— Я, наверное, уеду из города, Булат.

— Куда? — реагирует резко.