Даша Черничная – Измена. Ты больше не моя (страница 20)

Ставит передо мной небольшой пакет с ланч-боксам. На пакете логотип известного в городе ресторана.

— Сидишь тут голодная, — бурчит себе под нос.

— Зачем, Миш? — спрашиваю сдавленно.

Он поднимает брови.

— Должна же ты что-то есть?

— Я бы сама сходила в магазин.

— Считай, что вместо тебя сходил я. Разложи-ка продукты, потом поедим. Жрать хочу зверски.

Ошарашенная, разбираю пакеты. Набор продуктов достаточно стандартный: овощи, фрукты, молочка. Рыба, мясо, соки, крупы и макароны.

Едим молча. Миша, как всегда, съедает свою порцию одним махом, буквально за минуту.

— Миш, тебе же нельзя таскать тяжести, ну зачем ты…

— Я здоров как бык, — отвечает как ни в чем не бывало.

Мужлан! Еще в грудь себя ударь!

Когда муж заканчивает с едой и выкидывает контейнер в мусорку, он подхватывает с пола пакет и уходит в ванную. Копошится там, матерится.

Тихонько заглядываю через дверь. Возится с унитазом, чинит.

Возвращаюсь на кухню, оседаю на стул, смотрю в одну точку перед собой.

Через некоторое время выходит Миша, лезет под раковину, крутит кран, снимает его, ставит новый. Кряхтит, снова матерится, но через двадцать минут выпрямляется, вытирает пот со лба. Переключается на створки кухонного гарнитура, выравнивает повисшие.

— Готово. Принимай, хозяйка, — улыбается, довольный собой.

— Миш… — слова застревают в глотке, голос садится.

Ну зачем он так?

— Сейчас, еще кое-что сделаю, — будто не замечая того, что я как поплывшая сижу на стуле, уходит.

Щелкает чем-то в коридоре, потом зовет меня.

— Я тут лампочку тебе поменял. На сто ватт поставил, а то предыдущая еле светила, аж в глазах рябило.

— Спасибо, — говорю тихо.

Это все, на что меня хватает.

Миша улыбается, подается резко вперед, целует меня в щеку и подмигивает.

— Спокойной ночи, детка. И помни — я всегда рядом.

Вот так и уходит, не дождавшись от меня ответа.

Ну а я… А что я? Валюсь на кровать, подтягиваю ноги к подбородку и тихо плачу.

Глава 20. Спортивный интерес

Михаил

— Фома! — меня трясут. — Фома, блять!

— Иди нахер, — бормочу бессвязно.

— Слышь?!

— Погляди на него! Да он в драбадан!

— Он из этого драбадана уже третий день не вылазит.

— Спился наш Фома, парни.

Резко сажусь на диване, распахиваю глаза и рявкаю на пацанов:

— А ну ша отсюда! Хер ли вам надо, пиздюки?!

Хотя какие они пиздюки? Тут шкафы пошире, чем я. Молодые разве что, дурные.

Ворон нависает надо мной, еще двое за его спиной.

— Фома, Булат приказал найти тебя. Он ждет у себя.

— Сейчас буду. Съебитесь, а? Хорош пялиться.

Пацаны угорают, а я привычно ползу в душ. Тело каменное, мышцы затекли от сна на неудобном диване, вообще никакие. Еще бы. Я больше недели сплю в своем кабинете.

Домой не хочу.

Там нет ее. А без нее это и не дом вовсе. Так, клетка с четырьмя стенами и крышей. Ну вот нахер мне туда? А поспать я и тут могу.

Снимаю мятую грязную шмотку, моюсь, надеваю чистые джинсы и футболку, затем двигаю к Булату.

Встречает меня секретарша.

— К Булату Азаматовичу пока нельзя, можете присесть на диван.

— Мне сказали, он ждет меня, — смотрю пристально.

Но девка и бровью не ведет, лицо не выражает ничего.

— Он ждал вас час назад. Теперь вы подождите его. У господина Ахметова посетитель.

Мой косяк.

Залипаю в телефоне на кожаном диване приемной, когда из кабинета шефа выходит женщина. Лет тридцать пять. Статная, красивая, строгая.

— Всего доброго, — нейтрально говорит секретарше, та вежливо прощается с ней.

На меня же цыпа бросает пренебрежительный взгляд. Знаю-знаю, я помятый, в не совсем презентабельном внешнем виде, но блять! Задевает.

Выгибаю бровь, оцениваю ее фигуру, даже не пытаясь делать это незаметно. Дамочка выпячивает грудь — уверенную троечку, наверняка сделанную, выгибает жопу. А жопа у нее… хороша!

Дергает уголок губ в хитрой ухмылке и скрывается за дверью.

Куда пошла, цыпа? Нехорошо так смотреть на мужика и сразу сбегать. У мужика потом синие яйца и зашкаливающее либидо. Нагнуть бы ее над раковиной в сортире да войти до упора, чтоб сиськи силиконовые тряслись как мячи…

— Фома! — зовет Булат, и я дергаюсь.

Блять… вот это меня понесло.

Ахметов качает головой, явно видел, куда я смотрел. Ведет подбородком — мол, заходи, и я иду за шефом, без приглашения опускаюсь в кресло.

Булат тоже садится за свой стол, растирает лицо руками. Сейчас от Булата много зависит, на его плечи легло многое, и он выглядит уставшим.

— Фома, я знаю, что отправил тебя в отпуск, но это не значит, что ты должен все свободное время топить себя в водке.

Сжимаю до скрежета зубы.

— Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? — спрашивает спокойно, не пытаясь меня высмеять. — Мое доверенное лицо жрет алкашку не просыхая у меня под боком.