Даша Черничная – Измена. Не прощай меня (страница 34)

— Марат, у меня какое-то гребаное дежавю! — рявкаю на своего тестя. — Ты учишь своих дочерей сбегать от меня? Или подговариваешь их к этому? Сначала старшая твоя сбежала, теперь Таисия. Как это прикажешь понимать?

Отец Таисии бледен. Глаза бегают, руки дергаются. Мужик страшно нервничает, ясно видно, что побег Таи подкосил его не меньше меня.

— Батыр, клянусь, я даже предположить не мог, что Таисия это сделает! Я сам ничего не понимаю! У вас же все было хорошо!

— Ты помог ей это сделать? — спрашиваю в упор.

— Нет! — на лбу у него выступает испарина. — Нет! Аллахом клянусь!

Морщусь.

— Это не он, — вкатывается в комнату Адам. — Я помог.

— Ты? — поднимаю брови. — Теперь понятно, почему она зачастила сюда в последнее время.

— Адам! Сын! Скажи, что ты шутишь! Ты не мог так поступить со мной! — Марат хватается за сердце.

Адам пересекает комнату и останавливается напротив кресла, в котором я сижу.

— Я сделал ей новое имя. Она в безопасном месте.

— Ты держишь с ней связь? Дай мне поговорить с ней! — тяну руку, чтобы взять его телефон.

— Не уверен, что после того, как ты отправил ее на аборт, она хочет с тобой говорить, — голос брата Таи жалит ледяными иглами.

— Аборт? — Марат все-таки оседает на кресло и смотрит на меня, как на привидение. — А я ее о внуках просил…

Закрываю глаза и вдыхаю.

А мне не сказала. А ведь ей было больно это слышать…

Адам прокашливается и выпрямляет спину. Несмотря на то, что у него имеются увечья, сейчас я выгляжу и чувствую себя как самый натуральный инвалид.

Брат Таи продолжает.

— Так вот, Батыр. У меня к тебе предложение: ты подписываешь бумаги на развод и не делаешь никаких попыток найти Таисию. Она же уедет туда, куда ей хочется, и будет жить своей счастливой и спокойной жизнью.

Молчу. Понимаю, что так было бы правильно. У девочки вся жизнь впереди. Живи да радуйся. Найдет себе нового мужчину, нормального, родит от него десяток детей.

Эгоистичная часть меня вопит о том, что это неправильно и что я ее единственный мужчина.

На самом же деле, все просто: она нужна мне гораздо больше, чем я ей. Потому что это она привнесла свет в мою жизнь, заставила улыбаться, заставила жить на полную катушку…

— Это она попросила об этом? — спрашиваю хрипло у Адама.

— Нет. Она даже мысли подобной не допускает. Уверена, что ты не отпустишь ее. Но, Батыр, подумай над моими словами, — давит взглядом. Несмотря на то, что Адам младше, сейчас он в разы сильнее меня. — Если ты хоть что-то чувствуешь к моей сестре, отпусти ее…

Глава 37

Тая

Место, которое нашел для меня Адам, прекрасно.

Оно находится настолько вдали от цивилизации, что вообще забываешь, что где-то там есть большой мир.

Я остановилась у Залины и Мурада. Это семейная пара, которая сдает комнаты в своем гостевом доме.

Здесь все очень просто, но безумно уютно. А еще спокойно. Денег они берут немного, так что мне подходит.

Конечно, когда родится дочь, жить в доме станет попросту невозможно. Мне придется присмотреть отдельное жилье, чтобы не беспокоить других постояльцев. Все-таки маленький ребенок это шум, суета. А люди сюда приезжают не за тем, чтобы по ночам слушать детский плач.

В соседней комнате живет Варя.

Она ни от кого не бежала, в отличие от меня, но совершенно точно потеряна гораздо сильнее.

Мы прибились друг к другу как две одиночки. Она очень деликатна в своих вопросах и не лезет мне в душу. Я же не перехожу ее личных границ.

Залина и Мурад тоже милые люди, я скормила им историю про мужа-абьюзера, и они с пониманием отнеслись ко мне.

Располагаюсь в своей комнате и включаю компьютер. Раз в два дня, в заранее оговоренное время, мы созваниваемся с Адамом.

Поправляю волосы и протираю камеру.

— Привет, Таюш! — Адам машет из экрана ноутбука.

— Привет, — улыбаюсь ему в ответ.

— Ну как ты? Как там моя племянница?

Рожать мне уже скоро. Два месяца — вот максимум, который дают врачи.

— Мы обе прекрасно, — улыбаюсь искренне. — Малышка сегодня полночи толкалась, так что я плохо спала.

— Егоза, — смеется Адам, на его лице появляются милые ямочки. — Ну а ты сама как? Не обижает тебя никто?

— Нет, ты что. Тут замечательно.

— Тай… Я сказать хотел. Я с Батыром разговаривал. Просил его о разводе от твоего имени.

Улыбка на моем лице дергается. Я не просила Адама об этом. Просто потому, что мне кажется, Батыр не отпустит меня.

— Я просто подумал — ну какое у вас будущее?

Хороший вопрос. В моей голове он возникал периодически, но я игнорировала его. Переводила фокус внимания на ребенка…

— У нас общий ребенок, — вздыхаю.

— Который родится только благодаря тебе! — чуть ли не выкрикивает брат.

Когда я рассказала правду Адаму, он был очень зол на Батыра. Не мог поверить в то, что тот настолько жесток. Какие-то струны в душе моего брата задела эта ситуация, он воспринял ее очень близко к сердцу.

— Да, Адам, все так, — вздыхаю. — И что сказал Батыр?

С замиранием сердца жду ответа.

Я дура? Да, определенно. Странное чувство любовь. Она всепрощающа и одновременно с этим заставляет ненавидеть человека так сильно, что лишает рассудка. Это необъяснимая смесь.

— Батыр продолжает тебя искать, но у него до рождения ребенка не выйдет ничего, мы запутали следы. Он не хочет тебя отпускать. Говорит, что любит, что ты нужна ему. Он хочет тебя вернуть и вымаливать у тебя прощение. Просит тебя вернуться, Тая…

— Я не вернусь, — решительно качаю головой. — По крайней мере, пока не родится дочь.

Это бред. На седьмом месяце беременности уже никто не возьмется за аборт, мне никто не навредит. Но воспоминания о том, как безжалостно меня отвезли на аборт, свежи.

— Я так ему и сказал.

— Подожди! Он знает, что я беременна? Что аборта не было? — сердце заходится в бешеном ритме.

Я не хотела, чтобы Батыр узнал. По крайней мере, не сейчас.

— Нет, ты что. Ты же просила — вот я и молчу. Никому не говорю. Тайну твою храню как зеницу ока. Поверь, я не меньше тебя боюсь, что малышке могут навредить…

Адам резко обрывает фразу, смотрит задумчиво в экран.

— Что?

— Знаешь, мне кажется, с Батыром что-то происходит. Он уже не тот категоричный мужик. И додавить его до развода, по ощущениям, у меня получится. Он будто сдал. Даже постарел. Возможно, если ты вернешься, он отнесется по-другому к ребенку. Что-то в нем изменилось, понимаешь?

— Предлагаешь проверить это? — усмехаюсь холодно.