Даша Черничная – Измена. Не прощай меня (страница 26)

— Да, Аня. Я сказал об этом тебе давно. Жаль, что ты не поняла с первого раза.

Я разорвал связь с этой женщиной практически сразу после того, как понял, что эта самая связь неуместна. У меня появилась жена, новый статус. Тем более мой брак, казавшийся навязанным, практически сразу заиграл новыми красками. Из-за Таи, конечно.

Она что-то затронула во мне. Я и забыл, что у меня есть эти чувства.

— Хорошо, Батыр. Я все поняла. Больше не побеспокою тебя.

Не прощаясь Анна уходит, а я снова отворачиваюсь к окну и смотрю на свое заебанное отражение.

Хоть с одной разобрался…

Глава 28

Тая

Мне чертовски обидно за себя.

Я не виновата ни в чем. Любой нормальный человек вошел бы в эту комнату, окажись в моей ситуации.

Как только теперь доказать, что случившееся не было моей инициативой?

Сомнений нет — это дело рук Татьяны. Кого же еще? Мустафа вообще безобидный старик, большинство времени проводит в саду, он не будет заниматься интригами, а вот женщина, которая столько лет живет бок о бок с холостым одиноким Батыром, — вполне.

Мотив?

Да он прост как пять копеек.

Вытурить меня, желательно пинком под зад. С фанфарами и прилюдным скандалом! И занять мое место. Надо сказать, Татьяна уверенно следует к своей цели. Молодец. Это ее территория, да и чего уж тут, моего мужа она знает лучше, чем я.

Переступая через гордость, я пишу сообщение Батыру. Нажимая «отправить», практически ненавижу себя за эту слабость. А получив ответ, ненавижу уже его.

За то, что так легко отказался от меня. За то, что вместо того, чтобы разобраться, казнил, даже не вникнув в ситуацию.

Бросаю ему холодное «ОК» в сообщении.

По-детски? Наверное.

Дома мама снова укоризненно посмотрела на меня и сказала, что я глупая. Что с мужчиной надо иначе. Лаской и нежной улыбкой. Подмазаться и ластиться пушистой кошечкой, будто виновата в чем-то.

— А я не виновата ни в чем! Ясно тебе? — произношу громко.

Это глупо и тоже по-детски. Никто не услышит меня, если только Татьяна не стоит со стаканом у двери.

Ухожу в ванную комнату. Становлюсь напротив зеркала, смотрю на свое отражение.

— Кошмар, — вздыхаю, глядя на то, как опухло лицо.

Когда Батыр ушел, я рыдала. Конечно, рыдала, что ж еще мне делать?

А потом все как-то резко перегорело. Нет? Ну и не надо!

Включаю холодную воду, умываюсь. Скулы аж сводит от температуры воды. Кожа у меня не привыкшая к такому.

Зачесываю волосы наверх, собираю их в хвост, переодеваюсь в домашнюю одежду и выхожу из спальни.

Подсознательно у меня подгорает, очень хочется встретиться с Татьяной и оттаскать ту за волосы. Сейчас она более сильная соперница для меня, чем любовница, которой давно нет в нашей жизни.

Слышу возню на кухне, и у меня аж поднимается давление. Кровь заливает глаза.

Жесть…

В таком состоянии совершаются необдуманные поступки. А потом люди сидят перед следователями и рассказывают, как в порыве гнева зарезали соседа, который громко слушал музыку.

Но у меня бомбит, и я мчусь, даже не думая о последствиях своих действий.

Как сумасшедшая влетаю в кухню.

Мустафа, увидев меня, громко охает и роняет на пол пузатую чашку с чаем, хватается за сердце.

— Ох, Аллах! Тая!

Ненависть резко перегорает, даже стыдно становится за свое поведение и за то, что я несобрана и уязвима.

— Мустафа, простите. Я не хотела вас напугать, — извиняюсь покаянно.

Тут же спешу собрать осколки. Сажусь на корточки, принимаюсь за разбитую чашку.

Мустафа, кряхтя, пытается мне помочь.

— Давай я сам, дочка, — произносит по-отечески тепло и смотрит на меня как-то виновато.

Мне кажется, он слышал нашу с Батыром ссору. А если не слышал, то понял все. Умаров улетел из дома, как будто за ним гнались тысячи чертей.

— Мустафа, не надо, пожалуйста. Это моя вина, — он пожилой, видно, что ему тяжело передвигаться. — Присядьте, я сделаю вам новый чай.

— Где же это видано, чтобы хозяйка подавала чай прислуге?! — усмехается беззлобно, но все же садится, видимо, понимает, что проку от него в ползаньи по полу никакого.

— У хозяйки, которая уважает своих работников, — парирую и улыбаюсь ему.

Мустафа хороший мужчина. За несколько месяцев, что мы сталкиваемся на территории этого дома, он никак не оскорбил меня и не обидел.

Мне кажется, Батыр для него больше чем работодатель. Тут даже присутствуют некая отеческая любовь и забота.

Собираю осколки, выбрасываю их в корзину для мусора, туда же отправляю чайный пакетик, тряпкой вытираю пролитый чай.

— Мустафа, а хотите, я заварю вам свой любимый травяной чай? С медом? Он успокаивает и просто приятный на вкус.

— Спасибо, Тая, я бы с удовольствием попробовал, — отвечает, улыбаясь.

Я принимаюсь за дело. Достаю пузатый чайник, вновь ставлю воду на огонь, вытаскиваю кружки.

— Вы вырастили красивые розы, — решаю завести светский разговор. — Давно хотела вам сказать.

Знаю, что садом занимаются специальные люди, но есть участок, где цветы выращивает Мустафа.

— Спасибо, Таюша. Мне это доставляет огромное удовольствие. И успокаивает.

— Скажите, а вы давно работаете на Батыра?

— Давно. Даже и не вспомню, сколько точно. Пришел, когда Батыр подростком был, да так и остался.

— И жену его помните? — ну а что? Уже все.

Я, разумеется, виновата во всех грехах, хуже не будет.

Мустафа не тушуется, но слова подбирает:

— Помню конечно. Гуля была хорошей женщиной, но путь ее оказался короток.

— Как она умерла? — я стою к Мустафе спиной специально.

Не хочу, чтобы он видел мой неуемный интерес к этой теме.

— Тут я тебе ничего не могу сказать, Тая, — вздыхает удрученно. — И не спрашивай больше ни у кого. Только у Батыра. Ведь это его история, и лучше него никто не расскажет. Потому что не имеет права.

— Они любили друг друга?

— Да, Тая. Любили.