Дарья Золотова – Ночь между июлем и августом (страница 25)

Как твои дела? Как с работой? Спасибо, что ответила на моё письмо про 14 февраля. Поздравляю тебя с 8 Марта! Будь всегда таким же красивым и прекрасным украшением всего коллектива! И ещё, конечно же, успехов на работе. И самое главное — в здоровье. Ты будь, пожалуйста, здоровой! Без этого сейчас никак. Ешь чеснок, мёд и другие витамины, заразы сейчас много гуляет, но и гулять вообще-то тоже полезно.

Ты извини, что я тебя так плохо с 8 Марта поздравил. Я бы ещё добавил что-нибудь, просто я уже не помню, что я говорил, а что нет. Я тебе лучше открытку ещё потом пошлю в ватсапе. Там цветы нарисованы, и будет как будто я тебе дарю цветы.

Рад, что сквозь все годы нам удалось сохранить такие хорошие отношения! Ты мне как жена, хоть и бывшая… хотя ты и так вообще-то бывшая жена… Ладно, невесть что плету уже. Я имею в виду — ты мне как подруга сердечная. Не в смысле дама сердца, а в смысле добрая, хорошая то есть!

Спасибо за гель для душа, который ты мне подарила на Новый год. Я им каждый день моюсь и потом надеваю носки, которые ты мне на прошлый Новый год дарила. Он уже кончился почти, но я растягиваю. Когда совсем кончится, положу на полочку — не выбрасывать же, ведь ты дарила. У меня так четыре предыдущих стоят, я смотрю иногда. Я их потом куда-нибудь приспособлю в дело, бобы в них можно хранить, например, горох.

МЯЯЯЯЯ

Ладно, там Утюг орёт, жрать просит, пойду кормить. Я его огурцом пугаю, а он и огурец жрёт. Он у меня всё жрёт, лужёное пузо.

МЯЯЯЯЯЯЯЯ

Ух, слышишь, да? Во весь рот мякает. Да иду я, иду, молчи! А тебе удачи на работе и в личной жизни. Потом напишу ещё. Пока!

Привет! Жалко, что не приехала на 8 Марта, у меня торт с 14 февраля ещё стоит, тебя ждёт, и конфеты с Нового года. Могли бы кино посмотреть, про бандитов, я люблю про бандитов по НТВ. А, ты же не любишь про бандитов? Ну тогда бы про другое посмотрели. Много всего по телевизору идёт, двадцать каналов, это ж обалдеть можно! Хоть весь усмотрись.

А я сегодня ко врачу ходил. В очереди почти и не сидел, даже часа не сидел. Непривычно даже как-то. Врач — ну, что врач, ну врач. Врач ничего баба — ну то есть не в том смысле, ну ты понимаешь. В смысле, что как врач ничего! Вопросы задавала мне — что я ем там, что пью. Я говорю — пью, она говорит — не пей. Как же, говорю, что ж за жизнь такая: и не пей, и не ешь… Сердце-то у вас, говорит, пошаливает? Да оно, говорю, прямо хулиганит! Посмеялись с ней. Прописала мне ещё дополнительно чего-то, чтобы, говорит, не хулиганило… Я когда выходил, на меня эти бабки, которые там на скамьях караулят, аж напрыгнули — что вы там хихоньки-хахоньки, поимейте совесть, мы тут все сердечники, а вы хахоньки! Я им — так а я кто? Не поверили… Морда, говорят, у меня больно уж здоровая. А? А? Давно мне никто таких комплиментов не делал!

Вот я по такому поводу… не, не выпил, не бойся. Я лучше — селфи сделал! Сразу после голосового пришлю тебе, оценишь. Ты мне только не забудь, поставь реакцию с какой-нибудь мордой. Мне ещё нравится реакция клубнички! Жалко, её вконтакте нет, я бы её тебе там на все фотографии ставил. Это не в том смысле, ты не думай! Мне просто от неё так по-летнему радостно, хорошо. Вот бы ещё была реакция с арбузом! А? Ха-ха!

А фотографии Утюга, которые я тебе послал, ты тоже так ещё и не смотрела. А он там очень хорошо получился, пузо растянул! Он мне ночью так иногда ложится жопой на лицо и сидит, охраняет. Умный такой, даже не как собака, а как обезьяна, наверное! И главное, так сядет хитро, что даже дышать не мешает попой своей шерстяной. Говорю, умный! Ты приезжай, он у меня гостей любит. Как увидит человека, так и давай голосить! Это он от радости, общается он. Если газ не выключить, тоже орёт. Умный! Ты не волнуйся, у меня давно таких случаев не было. Это я иногда бываю рассеянный. А ещё я как-то воду не выключил, он сначала попил её, а потом заорал. Умный, чертяка, ну до чего умный! Не кот, а просто президент. Его бы в Америку посадить, он бы там намного лучше правил.

Смотрел вчера наши фотографии, очень красивая всё-таки ты была. Нет, ну в смысле, ты и сейчас, но тогда ты ещё молодая была… ну в смысле… ой, ладно. Как это стереть… как, блин…

МЯЯЯЯЯООООУУУУООО

То, что у меня там до этого отправилось, — это ты не слушай, это так. Это случайно отправилось, потому что Утюг тупой под руку орал. А чего он орал? Чёрт его разберёт. Дурачок.

У меня всё хорошо, в больницу ходил. Ты за меня, пожалуйста, не беспокойся. Мы живём хорошо, питаемся. Пенсию по инвалидности я в прошлом месяце ещё оформил. Оцени мою фотографию, я её сейчас в тебя кину.

И вроде ещё что-то забыл… а, это… Привет.

Вот и снова я записываю тебе сообщение. Приятно от этого, как с человеком поговорил — вот я с Утюгом так же разговариваю. А в очереди в поликлинику или вот в чате домовом, казалось бы, люди самые натуральные, вроде даже мнением твоим как бы интересуются, чуть ли не из горла его у тебя вырвать хотят… А как-то всё равно не хочется с ними общаться, не знаю. Это как с Утюгом, может, — он, когда дверь закрыта балконная, подходит и начинает на неё орать, ну в смысле не на неё, на меня — открывай типа, а когда подходишь, открываешь ему, сразу мордой водит, хвостом воротит: не хочу. Поди вот и пойми его — ну, и с нами так же.

А я как живу, спросила бы ты — ну, ты мысленно, думаю, спросила. Ты, может, и не слушаешь сообщения мои, потому что так сильно волнуешься… А ты не волнуйся, я хорошо, замечательно. Я вот чай каждый день пью с сахаром вприкуску. Готовить учусь. Оладушки вот приготовил, пригорели, правда, немного. Утюгу их давал — не хочет. Гречу зато любит. Вот у нас кто настоящий зожник!

Ну а ты как? Если послушаешь, расскажи, пожалуйста, можно смайликом. Если всё хорошо тоже, то солнышко присылай! Я его получу и порадуюсь, смотреть на него буду… Мы с Утюгом как раз сейчас сидим, солнышку радуемся. Он от него на солнечных зайчиков начинает охотиться. Мужик, настоящий мужик! Хотя и без яиц. Я вообще думаю, мы с ним похожи. Ну то есть не в плане яиц, ну ты поняла.

Я в последнее время из дома-то почти не выхожу, боюсь, вдруг опять приступ будет. Вот и питаемся мы с ним гречкой да кефиром… Ты не волнуйся, если что. Я нормально, я покрепче уже. Я выйду дня через три. Гречки у нас — хоть завались ещё! Правда. Не волнуйся.

— Что, жалко тебе, что ли, что он тебе пишет? Ну пишет и пишет, подумаешь.

— На простые сообщения не отвечала, так он давай голосовыми донимать… Неймётся же человеку, прости господи.

— Ну заблочь тогда его.

— Жалко как-то… У него же кроме меня один кот. Из развлечений — больницы. Он же это, сердечник он.

— Так ответь тогда. Господи, что ты столько проблем из всего делаешь?

— Так себя тоже жалко! У него всё одно и то же, то да потому, то да потому, мозги совсем от скуки скукожились — он поспал, кот посрал, поели, за таблетками сходили, телевизор целый день бубнит в углу, что смотри его, что не смотри… Я у него бываю периодически, так там каждый год ничего не меняется, вообще ничего, даже пятна одни и те же на клеёнке. Что за жизнь-то такая, господи!

Умерла бы так жить.

Утро сегодня синее, чистое, вот пишу тебе опять. Привет. Если волновалась — я в последнее время получше, вот вчера на прогулку ходил: до помойки дошёл и обратно. А вокруг воздух, зеленушечка на деревьях зацвела — хорошо! Ты на работе своей хоть из окна погляди, что ли, а лучше — форточку открой. Я тоже у себя всё окно на полную включил, ходим с Утюгом от свежести все обалделые.

Ну как ты, как сама? Спасибо, что предыдущее всё послушала — я видел, была одна галочка, а стало две, значит, послушала. Ничего, я и этому рад — можешь не отвечать, я знаю, человек занятой. Главное, что есть у нас вот такое позитивное общение.

Приезжай ко мне как-нибудь, посидели бы, чаю попили… Знаю, знаю, не приедешь. Просто одиноко очень бывает иногда. Хотя я, конечно, не один, я с Утюгом вот. Вон он скётся возле ноги у меня, хвостом штаны подметает. Во-он он! Ты кто? Ты кот! Ты какой кот? Ты хороший кот! Да-а, хороший, ты хороший… Котёночек маленький, кошеватенький… Да-да, иди жри уже.

Знаешь, старенький ведь он уже. Я иногда волнуюсь — а вдруг я его переживу…

А ты-то, если что, возьмёшь его к себе? Да ведь?

Прости, что давно не звонил, ну, не писал, в смысле. А то ты, может быть, ждала. Мне что-то похуже немного в последнее время. Что-то, не знаю, колет у меня там… ну, в сердце. Как будто кто-то там иголочкой тоненькой шерудит: вот есть боль тупая, а эта острая, горячая вся, не знаю.

Ты-то только, пожалуйста, уж будь здорова, постарайся быть. Ну и всего, чего сама себе хочешь — по работе там и другое всякое… Но всё-таки главное — дай бог тебе здоровья.

Хотя нет, давай как-то того, без бога. К чёрту его. Дай ты сама себе здоровья! А мне-то второй раз никто уж не даст…

Наташа, миленькая, совсем плохо. Скорую вызывать или не надо? Я подумаю ещё.

Наташа, больно. Не буду больше писать. Просто сказать хотел… Да ничего я не хотел сказать. Я поговорить хотел. С тобой хотя бы немножко ещё поговорить.

— И что? Не ответишь ему? Он же там умирает, может быть!

— И чем ему ответ-то мой поможет? Я скорую вызвала на его адрес. Вот это поможет, а не лясы-балясы с ним точить.