Дарья Золотова – Ночь между июлем и августом (страница 23)

— И так всю жизнь! Всю жизнь!

— Да что это за жизнь? Нелюбимая работа и нелюбимая жена! Не жизнь, а мучение…

Так они сопровождали его до самого дома, прискакивая, прицокивая, пушисто шепелявя о том, как страшна и ничтожна его жизнь. И жил он так тринадцать лет, и проживёт так ещё тринадцать, и ещё тринадцать, и ещё тринадцать… Сайто казалось, его шаги вязнут в асфальте, как в песке, — и сердце будто где-то вязнет тоже. Лучше бы, что ли, снова были родители.

Возле дома тоже уже зажглись праздничные кубики-фонарики с гладкими красными боками, нагретыми от огня. Сайто медленными пальцами отпер дверь, Злоба и Тоска прошмыгнули под его ногами впереди него.

— Папа пришёл! Папа пришёл!

— И мы пришли, и мы!

— Ты ведь встретишь нас, мама?

— Мама выйдет встречать его, даже если ей и не хочется! А ей никогда и не хочется! Как же они друг другу надоели!

— Помнишь ту женщину из соседнего кабинета, папа? Она могла бы стать нашей новой мамой?

— А он ведь и хотел, он хотел пригласить её кое-куда… И перехотел, решил не связываться! Папа и так устаёт после работы, а тут ещё тратить силы на дополнительную какую-то женщину!

Хироко в самом деле вышла встречать его, одетая и причёсанная точно так же, как и вчера, — видимо, в честь праздника. Она была так бледна, что казалось в полумраке коридора — это именно она дух из иного мира, а не эти жизнерадостные полуживотные, мельтешащие кислотными пятнами на фоне серых от темноты стен.

— Интересно, что они говорят только о тебе, — заметила она, насмешливо искривив узкий рот. — Неужели ты никогда меня не ревновал? Ну, так я расскажу тебе кое-что. Каждый раз, когда ты выводил меня в ресторан, точно собаку — на собачью выставку, я находила там взглядом какого-нибудь мужчину — можно немолодого, можно даже не особенно красивого, главное — без этой мертвечины, без усталой тупости в глазах, и всё то время, пока мы сидели там, я представляла себе, что рядом со мной не ты, а он. Не что я замужем за ним: это было бы всё равно, что тебе менять одну работу в корпорации на другую. Мне хотелось встречи для удовольствия, без всяких обязательств, хотелось воспользоваться им и сохранить в своих воспоминаниях. Я думала, какой бы он был — смешливый ли, властный ли, нежный ли, но в любом случае не такой, как ты, потому что ты никакой. Потом, ночью, когда ты засыпал и беспокойно дышал во сне, моя рука становилась им.

Сайто слушал её в замешательстве. И это она, Хироко, его скромная, домовитая жена? Казалось, какой-то развратный демон забрался в её разношенную кожу и, раскрывая теперь ей рот, заставлял через силу вышвыривать из горла слово за словом.

— Правильно! Правильно, мама! — поддакивала, подпрыгивала Злоба — шерсть у неё встала дыбом, так что она казалась сейчас вдвое больше. В её жадно раззявленной маленькой пасти обнаружились острые, слишком крупные для такого крошечного существа зубы. — Расскажи ему всё, чтобы знал! Унизь его, уничтожь его! А ты, папа, что встал? Ну что ты всё это терпишь, слабак! Давай, поведи себя как мужчина, ударь её!

Тоска, наоборот, подутихла.

— Толку не будет, — монотонно бубнила она, непонятно что имея в виду, — никакого не будет толку.

Хироко наблюдала за ними с отстранённым молчанием. На Сайто она даже не посмотрела.

— Как я тебя ненавидела — это я тоже могу рассказать, — выговорила она наконец тем же деловым, равнодушным тоном. — А были годы, когда это чувство жило во мне — сейчас оно увяло и иссохло, как всё живое в природе… Когда ты пропадал на работе, я заходила на анонимные форумы и писала там как бы от твоего лица: анонимно, разумеется, как все там, но так, чтобы угадывался ты. Я описывала все твои глупые привычки, твою работу, рассказывала, какие игры и сериалы тебе нравятся, чтобы над ними поиздевались вдоволь, высмеяли всё, что тебе дорого. Я надеялась — может, кто-нибудь из твоих коллег тоже втайне почитывает тот форум и сможет тебя опознать. И раз за разом, встречая тебя в офисе, он не сможет уже выкинуть из головы твоё неумение метить в цель, проявляющееся каждое утро в туалете.

Сайто напряжённо вспоминал все случаи, когда ему казалось, что кто-то из сослуживцев косо на него посмотрел или не сразу ответил, и постепенно негодование и недоумение растворялись в затопившем его тело ужасе.

— Так ему! Так ему! — вопила разошедшаяся Злоба. Глаза у неё загорелись красным, точно фонари Обона. — Он и похуже заслужил! Ну, а ты что стоишь? Разве ты это заслужил?!

— Не будет толку… — бормотала по-прежнему Тоска. — Зачем только они живут? И мы зачем явились на свет?..

— Тихо! — Хироко хлопнула себя ладонью по бедру, и резкий, неожиданный звук этого хлопка заставил замолчать их обеих. — Я поставила вам чай и рис на кухне. Идите есть и оставьте нас в покое.

— Значит, я сегодня без ужина? — не переспросил, скорее прокомментировал Сайто, когда два розовых шарика, перекатываясь, скрылись за кухонной дверью.

— Тебе тоже останется, не волнуйся. — Он почти смог выдержать прямой недружелюбный взгляд Хироко. — Я, конечно, всегда мечтала о детях, но не о таких же… Что поделаешь, что мы породили — то породили. Мы могли бы, наверное, попытаться породить и что-то иное, более светлое. Но для этого нужно знать о тёмном. Я не извиняюсь, я объясняю.

— Я заметил, — буркнул Сайто себе под нос, — что ты не извиняешься…

И, движимый обидой, добавил:

— А я рассказываю иногда о тебе парням с работы. И девушкам тоже! Они все мне очень сочувствуют.

— Хорошо, что тебе есть с кем поделиться, — своим обычным бескровным голосом сказала Хироко. Лицо её сделалось, как и прежде, непроницаемо.

— Я соврал, — сознался Сайто куда быстрее, чем хотел изначально. — Если бы я что-то им рассказал, уж скорее они меня подняли бы на смех. Я не больно-то доверяю людям.

Хироко негромко хмыкнула.

— Я так и подумала. Ничего, я тоже соврала. Насчёт форума, имею в виду. Я правда его читала — отменно токсичное место. Но все эти сообщения я сочиняла только в своей голове. — Она недолго помолчала. Сайто слушал тишину вокруг них. — Впрочем, в какой-то мере то, что у нас в голове, намного реальнее того, что мы видим снаружи нашего сознания. Насколько это справедливо — настолько мы оба друг перед другом виноваты. А это справедливо.

Сайто тоже не стал извиняться — с чего бы ему делать это первым? Но перед тем, как пойти на кухню греть свой сиротливый ужин, он украдкой коснулся её руки. Её пальцы не сразу выскользнули из его, и они были прохладными и мягкими, как будто вода с порошком не разъедали их все эти годы.

Во всём этом не было ни тоски, ни злобы. Так что Сайто не слишком удивился, когда зашёл на кухню и никого там не увидел.

На третий день Обона Сайто вернулся домой без задержки. Лучше уж было самому найти то, что ожидало его там, чем снова позволить ему найти себя.

В этот раз ничто не нависало над ним, дыша в голову, ничто не суетилось под ногами. Его встречала красивая девушка в белом кимоно — она стояла почти вровень с ним, и ничто не выдавало бы её нематериальной природы, если бы ниже колен её стройные ноги не превращались в струи белого дыма. Её глаза в обрамлении густых ресниц были прищурены, будто она улыбалась, но улыбки на её лице не было. Не было губ вовсе.

Девушка без рта сняла с него пиджак, затем нагнулась, желая помочь ему разуться. Сайто отступил чуть в сторону.

— Благодарю вас, не нужно, — сказал он и наклонился развязать шнурки сам. — Кто вы такая?

Наивно было с его стороны ожидать, что она ему ответит.

— Это твоя жена, — из темноты коридора выступила Хироко, и Сайто только сейчас увидел, насколько девушка без рта похожа на неё. Если бы Хироко распустила волосы, прижмурилась и прикрыла ладонью рот, они сделались бы неразличимы. — То, чем ты хотел бы видеть свою жену. У неё нет губ, чтобы складывать их в многозначительные усмешки и говорить неоднозначные фразы, которые ты так не любишь. Её глаза всегда закрыты на твоё поведение, она не пошлёт тебе ни единого укоризненного взгляда. Потому ей ничего не остаётся, кроме как стать идеальной женой.

— Ты очень разговорчива сегодня, — заметил Сайто.

Хироко тонко улыбнулась.

— Сегодня ведь последний день Обона.

— Разве это как-то связано? — Сайто принял из рук девушки без рта чашку зелёного чая, казалось, самозародившуюся миг назад промеж её тонких пальцев. Не выпить чай было бы невежливо, выпить — чересчур неловко… Поблагодарив, Сайто застыл с чашкой в руках. — Получается, она… не совсем настоящая? В том смысле, что это ведь не реальный человек.

— Можно по-разному ответить на этот вопрос. — Хироко обернулась к нему всё с той же неуловимой улыбкой. — Она реальна настолько же, насколько те, кого ты видел в предыдущие дни. Ты думаешь, к тебе правда являлись души твоих родителей? Делать им больше нечего. Это только твои мысли об их мыслях, твоё представление об их представлениях о тебе пришли к тебе, чтобы мучить тебя. Будь это действительно страдающие души, они не несли бы всю эту бессмысленно бичующую ерунду. Если бы они захотели показать тебе свою боль, поверь, ты бы её увидел. Но ты видел лишь себя в бесчисленном множестве кривых зеркал, и ничего больше. Себя — и ещё меня.

— Ты хочешь сказать, это просто мои галлюцинации?

Хироко вынула чашку из его несопротивляющейся ладони.