Дарья Журкова – Песни ни о чем? Российская поп-музыка на рубеже эпох. 1980–1990-е (страница 22)

Вышеперечисленные противоречия между желаемым и действительным венчает неслучайно совпадающее обращение «Эй», настойчиво повторяемое и в хите Аллы Пугачевой, и в песне Ирины Понаровской. В этом «Эй» проявляется заведомо панибратское отношение с примесью пренебрежения, притом что уже каждый «простой советский человек» на бессознательном уровне ощущает потребность в уважении к своей личности. Начинается расцвет индивидуализма и эгоизма, прикрываемый ироничной беззаботностью и весельем как родовыми чертами эстрады.

Одиночество обыкновенных

Итак, на излете советской эпохи обыкновенный человек в полной мере ощутил собственное несовпадение с некогда значимой идеологией и государством в целом. Связь с ближайшим социальным окружением, как было показано выше, также находилась в затяжном кризисе. Но настоящая трагедия заключалась в том, что круг отчуждения сузился до границ отдельно взятой личности. Ощущение бессмысленности существования и экзистенциального одиночества – чувства, которые прежде были прерогативой больших, не вписывающихся в систему личностей, теперь начинают испытывать самые обыкновенные, заурядные люди. Это осознание своей заурядности вместе с комплексом брошенности и обреченности становятся главными чертами в портрете лирического героя конца 1980‐х годов. Такие герои в большом количестве встречаются в кинематографе той поры, отчасти они есть в рок-музыке. Однако в рок-движении еще был очень силен мотив протеста, противоположный заурядности и направленный на преодоление разобщенности. Поэтому мир маленького человека с его житейскими проблемами, безответными влюбленностями и непреодолимым чувством потерянности в большом и чуждом мире, как ни странно, нагляднее всего запечатлела не рок-, а поп-музыка.

Чувством одиночества и неуверенности в себе страдают самые разные, непохожие друг на друга песенные герои. От инфернальной, вроде как булгаковской, «Маргариты»202 Валерия Леонтьева, которая «опять одна, совсем одна» до «Веселых ребят» с песней «Бологое»203, в которой в общем-то весьма идиллическая картина курортного романа и предвкушение новой встречи обрывается неожиданным предположением: «а вдруг не ждут меня». От одиночества бегут и плетущийся «тихонько позади» влюбленной пары незадачливый соперник (песня «Ты замуж за него не выходи»204, группа «Электроклуб»), и молящий о сострадании герой высокой поэзии Алексея Кольцова (песня «Улетели листья»205 была «визитной карточкой» группы «Форум»). Пожалуй, самым показательным и неувядающим хитом из этой серии остается «Зеленоглазое такси»206 в исполнении Михаила Боярского.

Эта песня стала неутешительным развоплощением образа отважного и авантюрного Д’Артаньяна, с которым неразрывно ассоциировался Михаил Боярский после выхода знаменитого фильма на рубеже 1970–1980‐х годов. Нынешний герой Боярского жаждет не громких подвигов, а обыкновенного покоя («Вот и осталось лишь снять усталость»); отдает предпочтение не самостоятельному действию, а отстраненному созерцанию («Отвези меня туда, / Где будут рады мне всегда»). Притом что героя песни явно не устраивает та ситуация, в которой он на данный момент пребывает, все полномочия по ее изменению отдаются такси («притормози и отвези»), то есть воле случая, неким безличным структурам. Герой отчаянно ищет пристанище, где «все понимают», где ему «будут рады всегда» и где «не спросят, где меня носит». От куртуазных чувств и изысканности в их проявлении не осталось и следа. Место высокого слога занимают полусленговые штампы и вообще бессловесная интонация «о-о-о». Именно ей перепоручается выражение внутренней боли, которую герой уже не в силах высказать словами. Неслучайно и то, что этот мотив вычленяется для коллективного подпевания. Не трансформируется ли в него знаменитый девиз мушкетеров «Один за всех, и все за одного»? Но если девиз был направлен на преодоление чувства одиночества, то лейтмотив, однообразно повторяющийся на протяжении всей песни, это чувство одиночества загоняет в полную безысходность.

Общему ощущению бессилия и хандры вторят и визуальные образы в клипе на эту песню. С первых кадров Боярский предстает без своих знаменитых атрибутов: отсутствующая шляпа оголяет лоб с залысиной, залихватские усы превратились в заросшую бороду. Нервное курение сигареты за сигаретой, интерьер обыкновенной советской квартиры и две свечи подыгрывают образу изможденного интеллигента, в котором вольно или нет выступает Михаил Боярский. В основной части клипа певец-актер вроде бы пытается вернуться в хорошо знакомое амплуа героя-любовника. Но черный кожаный плащ оказывается чрезмерно длинным и большим, выглядит не столько эффектным аксессуаром, сколько обузой. Часто используемый в клипе ракурс съемки сверху искусственно уменьшает фигуру главного героя, а его непрерывное метание то по пустынной набережной, то по питерским дворам-колодцам нагнетает ощущение неустроенности.

Былую цельность, яркость и масштаб (как дарования, так и личности) с середины 1980‐х годов теряют не только герои, но и героини стремительно обновляющейся эстрады. Статность певиц предыдущего поколения сменяется угловатостью новых «звезд», широкий диапазон и безукоризненная выучка – неокрепшим, как бы подростково-детским тембром и пением-говорением. Универсальные лейтмотивы женской доли (судьбоносная любовь, «лебединая верность» и семейное счастье) уступают место описанию мимолетных увлечений, перечислению атрибутов благосостояния и постоянному бегству от скуки. На смену эмоционально зрелым певицам с ярко выраженной женственностью (Валентина Толкунова, Людмила Сенчина, Анна Герман) приходят исполнительницы-девочки с неокрепшими голосами и неоперившимися чувствами (Екатерина, сначала просто Катя, Семенова, Ольга Зарубина, чуть позже – Наташа Королева). Среди многочисленных девичьих ансамблей выделялись группы «Мираж» и «Комбинация» (в составе последней выступала впоследствии небезызвестная Алена Апина). Большинство певиц нового поколения не имели профессионального музыкального образования и начинали восхождение на эстраду в качестве любителей. Их природные данные (как вокально-музыкальные, так и внешние) были приятными, но отнюдь не примечательными или выдающимися. При этом они снискали безусловную популярность, зачастую столь же колоссальную, сколь и кратковременную. Екатерина Семенова и Ольга Зарубина были постоянными участницами телевизионных программ («Утренняя почта», «Песня года», «Шире круг»), сотрудничали с именитыми композиторами (Давидом Тухмановым, Игорем Николаевым, Вячеславом Добрыниным). Группы «Мираж» и «Комбинация» прославились в обход официальных СМИ, собирая стадионы на полулегальных гастролях и выдав ряд хитов, ставших музыкальными символами перестройки.

Лейтмотивом самых известных песен новых звезд конца 1980‐х годов, в частности Екатерины Семеновой и Ольги Зарубиной, становится тема одиночества и заведомой нереализованности. Героини заняты по большей части рефлексией своей слабости и безвольности, постоянно оглядываются на окружение, пытаясь соотнести свои поступки с общепринятыми нормами, и в итоге расписываются в своей полной несостоятельности. В ряду подобных героинь стоит «Школьница»207 Екатерины Семеновой, которой «так в любви признаться хочется, но молва, как мама в поговорке, не велит». Героиня Ольги Зарубиной озабочена тем, что, живя на улице Разгуляй, совсем не гуляет и, следовательно, не может выйти замуж208. Однако при всей неудовлетворенности текущей ситуацией она так и не решается что-либо изменить: «Вот брошу все, пойду гулять по Разгуляю, / Да все никак, пока никак не соберусь». Такие героини, с одной стороны, страдают от того, что не могут реализовать свои желания и чувства, а с другой стороны, боятся стороннего осуждения, стесняются быть не как все. Они не в состоянии даже по-настоящему рассердиться («на минутку рассержусь я не на шутку, только после рассмеюсь»209), в очередной раз проявляя свою незрелость, склонность к эмоциональным перепадам подросткового возраста.

Одной из самых популярных и показательных песен, представлявших образ новой героини конца 80‐х годов, стала композиция «На теплоходе музыка играет»210 в исполнении Марины Зарубиной. Сюжет этого шлягера укладывается в стандартную схему курортного романа и повествует о переживаниях героини, которая напрасно ждет возвращения возлюбленного.

Теплоходный гудок разбудил городок, На причале толпится народ. Все волнуются, ждут, только десять минут Здесь всего лишь стоит теплоход. Припев: На теплоходе музыка играет, А я одна стою на берегу, Машу рукой, а сердце замирает, И ничего поделать не могу.

Уже в первом куплете и припеве обнаруживается принципиальное изменение прежней диспозиции между коллективным и индивидуальным. Если раньше девчонки стояли в сторонке гурьбой и делили нерадостную статистику на всех211, то теперь героиня со своими переживаниями остается в полном одиночестве и противопоставляется веселой толпе, встречающей теплоход. Более того, по законам драматургии, играющая на теплоходе музыка и атмосфера всеобщего веселья многократно усиливают ее ощущение одиночества и брошенности. Примечательно и то, что отчаянию героини от несоответствия ожиданий и реальности сопутствует инфантильность («ничего поделать не могу»), которая нарастает с каждым последующим куплетом: