Дарья Зарубина – Время учеников, XXI век. Важнейшее из искусств (страница 103)

– Ну-у, если по кругу-у, – еле сдерживая смех, закивала она. Явно не поверила, решив, что мне приснилось. По хитрющим глазам видно было. В других обстоятельствах я повел бы ее и показал, но не сейчас. Улитки даже по кругу уползли в прошлое. – Я с вами, – заявила Лава.

Я поморщился, мне надо было поговорить со Старостой наедине.

– Нет, – спас он меня от очередной обиды его дочки. – Ты наведи порядок и готовься к занятиям. У нас, я чувствую, мужские дела. Так? – повернулся он ко мне.

– Так, – спешно подтвердил я. – Ягодки поешь, Лава, я старался…

– У-у! – сердито фыркнула Лава и ушла в дом.

Мы быстренько исчезли с глаз ее долой.

– Ты куда так летишь, Молчун? – взывал, ковыляя за мной, Староста.

Он был мужик дюжий, но, как все здесь, чрезмерно медлительный. Может, это и разумно в такой духоте.

– Помощь твоя нужна и совет, – ответил я. – Сейчас увидишь. Если что не так, ты поймешь. А если все получится – не испугаешься… Потому ты и Староста… Народу потом объяснишь…

– Ты меня не пугай, Молчун! – насторожился он. – Чую – задумал ты что-то страшное, если у тебя даже улитки по кругу пошли.

– А они ходят по кругу?

– В жизни не видел, – признался Староста. – Они вообще редко больше двух собираются… Но чего только в лесу не увидишь! Для этого ты меня в лес и повел? Твой дом мы уже прошли, Молчун.

– Знаю-знаю, сейчас, – пообещал я.

Мы уже приближались.

– А, ты опять меня к своему одежному участку привел, – увидел он наконец. – Хочешь смешную одежду померить? Ласточку изображать будешь?

– В некотором смысле, возможно, и ласточку, – удивился я его прозорливости, хоть и о другом он подумал. – Но, скорее, орла.

– Орлы сюда редко залетают, не лесные они птицы – горные, а горы там, за Чертовыми горами, где мы не бываем.

– А почему вы их Чертовыми зовете? – наконец-то сообразил поинтересоваться я.

– А потому что их редко видно, а когда видно, то они, словно черточки на небе, черточками нарисованы… – ответил Староста очень просто.

А я мысленно ударил себя кулаком по лбу: догадывался же, что никаких чертей здесь быть не может – не та мифология. Лешие – пожалуйста, а черти из другой оперы. И мои «черт побери!» и «о черт!» – для местного народа не больше чем бессмысленное сотрясение воздуха.

Фрачная пара благополучно болталась на ветке, уже изрядно запылившись и пожухнув. Староста задрал на нее голову, но я прошел мимо к другому дереву. Все правильно – созрело! Я это на расстоянии почувствовал! Да ничего я не почувствовал – просто сколько уж можно созревать! Уж и кино кончилось, и Навы давно нет, а оно все зреет и зреет… Совесть надо иметь!…

Почка полностью раскрылась, и из нее, как громадный цветок, высовывалось то, что я узнал бы с любого просонья и бодуна, – полный драгоценной ношей рюкзак параплана. На другой ветке красовался второй такой же «цветочек». Похоже, я даже в бреду не мыслил себе параплана в одном экземпляре. Мы с Настёной всегда были в небе рядом. «Ох, Настёна, девочка моя… Значит, я и Наве в своем киношном бреду уготовил такую участь… Что ж, кому суждено утонуть, не разобьется…» Но я сейчас ясно ощущал, что вряд ли осмелюсь еще кого-то поднять в воздух. А за себя мне не страшно. Ничего хуже желаемого не случится.

– А это еще что? – заметил наконец направление моего взгляда Староста, до того с интересом разглядывавший мой предполагаемый свадебный костюм.

Это я, значит, собирался в таких костюмах с Навой в Небеса отправиться… Силен… Ну, хушь слезьми умиления лес поливай с параплана. Еще бы при этом не описаться, тоже от умиления. С впечатлительными натурами такое случается. М-да… Интересно, как бы Нава к этому проекту отнеслась?…

– Эй! – Староста дернул меня за руку. – Что это, говорю? Я еще в тот раз приметил странное, когда ты вернулся, да не до вопросов было тогда, а потом и запамятовал – дела-то вон какие развернулись.

– Для этого тебя сюда и привел, – ответил я. – Чтобы понять, что у меня получилось.

– А что ты замыслил? Чего просил-то у дерева?… Если хорошо просил, то и получишь, что хотел.

– А кто меня знает, хорошо или нехорошо? Уж как сумел, я старался. Нава научила, а я старался…

– А хотел-то, хотел чего?

– Да крыло такое, вроде птичьего, чтобы человеку летать, – ответил я.

– Да ты в своем ли уме, Молчун? То улитки у тебя по кругу ходят, то человеку летать… Виданное ли дело, Молчун?! – осуждающе покачал головой Староста.

– Невиданное – не значит невозможное, – пожал я плечами. – Раньше вы не видели, как мертвяков разрезают, а теперь почти каждый день наблюдаете. Скоро и сами научитесь. Воры давно уж научились мертвяков крушить. И вы научитесь, когда нужда заставит. А она заставит, когда меня рядом не будет.

– Ты что ж, хочешь от нас уйти? – насторожился Староста.

– Я же не сказал: совсем не будет, я сказал: когда рядом не будет… Я вот, например, давно собирался Наву навестить. Обещал ей, что ждать буду, а сам к вам ушел. Стыдно мне…

– Ей сейчас не до тебя, как я понимаю, если правильно понимаю, – вздохнул Староста. – Новое существо не в момент рождается. Просто человеку девять месяцев надо, а тут, можно сказать, двойной человек… И год – не срок…

– Возможно… А сердце ноет…

– Одного тебя отпустить не можем, сам правила придумывал, а толпой нельзя – мало нормальных защитников в деревне.

– А я пока и не собираюсь, просто пример привел, – утешил я вождя.

Ветка под тяжестью рюкзака склонилась почти до земли. Я без труда дотянулся до «плода» руками и снял его с прочной плодоножки – она сделала «чпок» и отлипла, а я ощутил в руках знакомую приятную тяжесть. Судя по ней, по тяжести, я получил то, что заказывал, может, только чуть легче. Я-то думал, что при здешних натуральных материалах тяжелее должно было выйти. Но не в весе дело. Руки дрожали от волнения, а душа – от нетерпения.

– И что дальше? – спросил Староста. – Где твое крыло-то?

– Там, – похлопал я по рюкзаку.

– Эх, чудеса страшные идут косяком, – пожаловался он. – Это у вас в летающих деревнях такие крылья придумали?

– Не в деревнях, а в городах, – ответил я. – И не в летающих, а в нормальных.

– Мало тебе – свалился с неба? Еще хочешь? – напомнил и предостерег Староста.

– Падать не хочу, а в небо хочу, – признался я. – Если б только я упал… Дочка у меня разбилась в полете… Настёна ее звали. Примерно как твоя Лава возрастом. Или Нава. Прекрасно летала. Камень с горы свалился на ее крыло… А здесь гор нет…

– Дочка – это тяжко… Я бы тоже головой о дерево ударился, если бы дочка… Я тебя теперь понимаю. Не понимаю, как ты это сделал, но понимаю почему… И про Наву теперь понимаю… Жить надо, Молчун, что бы ни случилось, чем бы ни ударило, надо жить, потому что… потому что еще кому-то может понадобиться твоя помощь, кому тебе захочется помочь. В лесу все помогает друг другу, даже становясь чьей-то пищей. Ты потерял дочку, но нашел нас. Мы теперь твои дети.

– Нашелся ребенок бородатый! – хмыкнул я.

– Не в бороде возраст, а в знаниях. Чем-то ты старше нас, чем-то мы взрослее. Потому нам и надо держаться вместе. А ты что-то задумал…

– Я подумал, что если мы будем сидеть в деревне и надувать щеки в ожидании врага, то это, по сути, ничем не отличается от варианта принять все как есть, – высказал я свои сомнения.

– Но мы никого не потеряли за это время!

– И ты считаешь, что так будет продолжаться всегда? – удивился я.

– Нет, я тоже думал, что настоящая борьба еще не началась, – признался Староста.

Я знал, что он меня поймет.

– Нам надо выходить за пределы деревни и, может быть, за пределы леса. Хозяйки сильнее нас, и, стоит им захотеть, от нас и следа не останется в пару дней. Я с ними разговаривал, я это понял. Пока у них другие дела, им не до нас. Но так всегда не будет продолжаться.

– И ты хочешь, как птица?…

– Да, я хочу иметь возможность расширить границы деревни тем способом, какого Подруги не ожидают, потому что не могут ожидать, ибо мой способ не принадлежит лесу. У меня может ничего не получиться, но я должен попробовать! Если не получится сейчас, я стану пробовать еще и еще, пока не получится.

– Или пока не разобьешься, – тяжко вздохнул Староста.

– Или пока не разобьюсь, – подтвердил я. – Тогда вам придется обходиться без меня, как раньше обходились. Теперь-то повязку с глаз сняли…

– Ну ладно, – кивнул деловито Староста. – То, что ты говоришь, в голове не укладывается, но я чувствую, что ты правильно говоришь. Я буду тебе помогать. Когда ты хочешь пробовать?

– Сейчас, – выкрикнул я. – Я шагу не смогу сделать, пока не буду знать, получилось или нет!

– Давай сейчас, – покладисто согласился он. – Что тебе нужно?

– Высокий холм, – ответил я.

– Есть такой неподалеку, – сказал он. – Мы туда не ходим, нечего там делать. Леса на нем нет, воды рядом нет. Скучное место.

Я надел на себя рюкзак – до чего же приятная тяжесть.

– Идем туда! – двинулся я вперед.