Дарья Зарубина – Русская фантастика – 2018. Том 1 (страница 74)
– Это похоже на город…
– Здесь много мест, похожих на города или промышленные зоны. На самом деле это причуды выветривания.
– Не верится…
– Протри глаза, – рассмеялся ксенолог. – Я бы и сам не прочь считать эти образования искусственными сооружениями, но мы уже брали пробы: материал всех обелисков и плит точно такой же, из какого состоит и песок: кремнезем с разными экзотическими добавками.
– Все равно сверху Погост выглядит городом.
– Согласен, но, увы, жизнью здесь не пахнет.
Филипп сделал еще один круг.
Геометрия «кладбищенских памятников» стала видна еще отчетливей. Пилот насчитал семь колец плит и обелисков, отличающихся друг от друга формой. Все они располагались примерно в полусотне метров друг от друга, разделенные песчаными дюнами, и охватывали «центральную площадь города», украшенную самой большой башней высотой в двести с лишним метров и диаметром основания не менее шестидесяти метров. Чем-то она походила на одну из башен знаменитой церкви Саграда Фамилия в Барселоне.
Облетев ее три раза, Филипп посадил катер у основания башни и с интересом принялся изучать ряды каверн и щелей в цоколе башни, напоминавших ряды окон в земных зданиях.
Ему повезло: одна из нижних рытвин уходила вглубь цоколя, представляя как бы центральный вход в здание.
Филипп включил нашлемный фонарь, преодолел сыпучий бугор зеленоватого праха перед дырой, утопая в нем по пояс, уже представляя, как он входит в подобие холла, и в этот момент включилась рация, связанная с системой связи шлюпа, в свою очередь связанной с кораблем:
– Каледин, ответьте! Почему молчите?! Вызывает «Дерзкий»! Каледин, немедленно ответьте!
– Да тут я, отвечаю, – отозвался удивленный Филипп. – Вызов поступил только что, до этого я вас не слышал.
– Забирайте исследователей и немедленно стартуйте в космос, подальше от Афродиты! У вас всего десять минут!
– Что случилось?!
– Не теряйте времени! Вопрос жизни и смерти! Разбираться будем потом! Мы выйдем в ваш район минут через двадцать!
Ступор прошел.
Филипп знал, что такое опоздать на минуту или даже на секунду, скорость реакции у него была превосходная, и, получив приказ, он не стал требовать от капитана Бугрова дополнительных разъяснений, просто включил внутренний экстрим, всегда помогавший ему в форс-мажорных обстоятельствах.
Шлюп стартовал с вершины дюны, как спортивный болид, оставляя за собой хвост опадающей пыли.
Объяснять причину бегства Шампинолли было некогда, поэтому Филипп, посадив катер чуть ли не на голову ксенологу, буквально затолкал его в кабину.
– Что ты делаешь, Фил?! – изумился итальянец, падая в пассажирское кресло. – С ума сошел?!
– Наоборот, пытаюсь остаться в уме, – ответил пилот, сосредоточиваясь на выполнении задачи. – У нас всего десять минут, даже меньше. Держитесь!
Никогда еще шлюп-трансформер не летал в таком режиме! Филипп выжал все что возможно из двигателя и защитных систем, презрев все инструкции и запреты, сорвав пломбу ограничения энергоэмиссии и включив форсаж! Превратившись в снаряд, облитый слоем плазмы, катер вынесся за пределы атмосферы Афродиты и преодолел разделявшие оба лагеря две тысячи километров за восемь минут! Спикировал на бытовой модуль, у которого ждали его предупрежденные за время полета, ничего не понимающие Томас Нурманн и Карла де Лонгвиль.
Шлюп вонзился в песчаный бугор, подняв тучу песка и пыли.
Филипп вместо пандуса выбросил боковой сфинктер аварийного режима и одного за другим втащил исследователей в кабину. Весь процесс занял две минуты.
Десять! – мысленно отметил молодой человек количество истекших минут. Успеем?!
Шлюп устремился в небо, оставляя за собой панораму «технологической зоны», усеянной «остатками механизмов» и «конструкций».
Он был еще на высоте трех километров над поверхностью планеты, когда аппарат накрыла – по первому впечатлению – холодная тяжелая тень. Филипп даже поднял голову, пытаясь разглядеть чудовище, отбросившее эту «тень». Но ничего не увидел, разве что звезды вдруг перестали светить, исчезая.
Зато панорама «технологической зоны» под шлюпом внезапно и плавно начала меняться! Остатки «механизмов» зашевелились, как живые, обросли деталями, приобрели металлический блеск, налились внутренней энергией, обрели законченные очертания. Песок и пыль между ними растаяли, превратились в ярко-желтые ровные заросли мха. В воздухе появились летательные аппараты, похожие на огромных мохнатых пчел.
– Мой бог! – выдохнула Карла де Лонгвиль. – Что происходит?!
– Они ожили… – заикнулся Шампинолли.
– Кто?!
– Они… жители города…
– Здесь все давно умерло!
– Значит, мы провалились во времени…
– Не порите чепухи, Донатан!
– Тогда что это?
Филипп хотел сказать, что происходящее внизу им мнится, но в это время «тень», накрывшая аппарат, пронзила шлюп и тела людей в нем, и сознание пилота разбилось на гаснущие струйки. Он уже не увидел, как продолжавший подниматься в космос шлюп проскочил атмосферу, изменив форму, превратившись в колючий «орех», и поплыл в темноту пространства, погасив ходовые огни, потеряв всю энергию, ослепший и оглохший, с практически мертвым экипажем.
«Дерзкий» медленно удалялся от Глаза Гефеста, где его ждала немыслимая «темная засада», которую никто из ученых не ждал.
Экипаж космолета молчал, наблюдая, как в экранах обзора звезда становится тусклей и меньше.
Молчали и уцелевшие члены экспедиции, ожидая, чем закончится борьба врача корабля и медицинского компьютера за жизнь четверых коллег. Они были живы, но развертка четвертого измерения при пролете темной антипланеты сквозь Афродиту не прошла для них даром, и никто из них до сих пор не пришел в себя.
– Эрг, у них есть шанс? – спросил капитан Бугров.
– Я не предсказатель, капитан, – ответил компьютер виноватым и грустным одновременно тоном. – Возможно, есть.
– Игорь Ильич, надо возвращаться домой. Мы рискуем нарваться на вашу темную антипланету.
Начальник экспедиции сделал паузу.
– Давайте подождем час-другой. Если парни не очнутся – возвращаемся.
Звезда Кеплер-666, названная Глазом Гефеста, внезапно исчезла.
Космолетчики замерли.
– Они… столкнулись! – прошептала Фьоретта Месси. – Темная планета и Глаз…
– Наверное, не планета, а темная звезда, – возразил Киро Кимура.
– Не вижу большой разницы.
– Капитан, – заговорил Эрг, – я скачал файл видеозаписи со шлюпа, могу продемонстрировать.
К черту! – хотел послать его капитан Бугров, но передумал.
– Давай.
Запись была плохого качества, однако зрители увидели и панораму Большого Погоста, напоминающего город, и панораму «технологической зоны», а самое главное – трансформацию зоны в живой, полный движения искусственный объект.
– Бог ты мой! – проговорила Фьоретта низким голосом. – Здесь была жизнь!
– Без всяких сомнений, – отозвался Шустов печально. – Но ее убила развертка четвертого измерения. Если темная антипланета будет и дальше пересекать систему, она разрушит все планеты, превратив их в хвосты пыли. Капитан, предлагаю оставить нас в защитном модуле недалеко от Кеплера, чтобы мы могли изучать его дистанционно, а вы возвращайтесь на Землю. Мы сделали колоссальное открытие, дорога каждая минута. Темная антизвезда может оторваться от Глаза, и мы ее больше не найдем!
– Возражаю! – железным голосом проговорил капитан Бугров. – Ждем. Либо останемся все, либо улетим… все.
– Но мы потеряем время…
– Зато не потеряем жизнь. Дискуссию отменяю.
Словно в ответ на его слова Глаз Гефеста засиял в космосе снова, хотя стал совсем красным и тусклым. Он угасал, как недавно угасла жизнь на Афродите. Темный мир прорывался в мир материальный, порождая новую проблему, с которой вскоре должен был столкнуться человек…
Николай Калиниченко
Троянский слон
– Что это вы здесь делаете, Платонов? Сегодня же волейбол. Кубок истфака.
Студент вздрогнул, поднял голову от книги. Испуганно уставился на преподавателя.
– Да вот, понимаете, Эдуард Михайлович, в слонах запутался.