Дарья Зарубина – Русская фантастика – 2018. Том 1 (страница 61)
Анна жмется ко мне. Женщинам не место среди мужчин, но мне нет дела до старых правил. Трещит костер, и я развлекаюсь, угадывая породу поленьев. Надсадно кашляет простуженный Андрей. У Василия с Богданом в заключении случилась раздряга, сидят далеко друг от друга, молчат. Между ними молчит Савелий. Иногда мне кажется, что вижу языки пламени, это если сильно зажмуриться слепыми глазами. А если расслабиться, то все, видение пропадает.
– Идет кто-то, – предупреждает дядька, но никто не двигается с места.
Все вооружены, тропа через болота одна, друг перед дружкой можно не щеголять лишней осторожностью. Савелий бурчит про надутую шляхту и уходит в темноту. Мимо костра пробегает отец Даниил, падает на колени, радостно, неразборчиво молится. Потом скрипит дверью, прячется в скиту. Даже не поздоровался. Я вспоминаю, как мы его в Торопце бросили, но Савелий прав. Вслушиваюсь. Савелий к костру не вышел, значит, он тоже считает, что вряд ли старик сам нашел дорогу в темноте.
– Всем привет!
– Анджей!
В возгласе Анны больше радости, чем удивления. Из-за этого появление шляхтича мне неприятно.
– Кто такой? – спрашивает Василий угрюмо.
Он тоже не видит причин радоваться.
– Березухский староста, – поясняет вынырнувший из темноты Савелий.
– Не знаю такого, – злится Василий.
Зачем он так?
– Садись в круг, шляхтич, будь гостем, – приглашаю я. – Спасибо, что отца Даниила привел.
Никто из братьев не решается возражать мне. Одинцовский отвечает, и в голосе его слышится улыбка:
– Не за что. Я помогал селянам скотину в Жижецк отгонять. А там батюшка наш.
– И не побоялся через лес ночью?
– Не-а. – Поляк ухмыляется, хочет что-то добавить, но я перебиваю его. Лезу с предложением, которое давно вертится на языке:
– По мне, Ильинич опасней, чем волки. Смерды за нас! Они не хотят католических попов, все наши земли можно вернуть легко. – Мне никто не отвечает. – Очистим свои замки, у Ильинича сил мало. Пусть он Хозяина леса боится.
– Ты предлагаешь нам что? Возглавить крестьянский бунт? – Старший Друцкий, Василий, говорит тихо, тщательно подбирает слова. – Шляхта не поддержит нас, ни литовская, ни польская. Сейчас есть хоть крошечный шанс примириться с Казимиром, а если открытое восстание, то…
Он делает невидимый мне жест, но смысл понятен.
– Да для вас что? В застенке время остановилось? Все поменялось вокруг!
– Может, и остановилось. Что там? День за днем одно и то же. Прогулка, кормежка, сон. Не заметили мы, как ты вырос, Юрок, не серчай! Ты вырос!
– И что, что вырос?
– А все равно! Не будет по-твоему.
– А мне его идея нравится. – Богдан считает нужным перечить брату. – Не верю я в мир с королем. Юрок все его планы порушил. Только…
– Что? – волнуюсь я.
– Жижецкий замок – слабый, но в одном переходе – Торопец с сильным отрядом.
– Я! Я! – пробует встрять в разговор Одинцовский, но неудачно, Богдан игнорирует его, обращается ко мне:
– Велиж ты сжег.
– И что?
Брат медлит, но все же отвечает:
– Надо новый замок строить. За Усвятами, в междуречье Ловати и Усвячи, где волок, прямо на развилке тракта. Там торговля идет. И с Новгородом, и с Ригой.
– Тьфу, балабол! – Василий еле сдерживает гнев. – Ты там был хоть раз? Ты развилку эту только на рисунке видел, олух! Какой замок среди болот?
Но Богдан не сдается:
– Замок не замок, но если укрытие найдем, купцов сможем пощипать.
– Ты надоел мне с этим за зиму!
Оба брата вскакивают. Анна поднимается, чтобы уйти, и отец Даниил тут же занимает ее место на бревне:
– Спасибо, дочка.
И добавляет громко:
– Есть другая мысля, – убедившись, что все умолкли и готовы слушать, продолжает: – Вы все видали короля Казимира? Он моложе меня, а выглядит плохо. Старый совсем. Вы в войске служили, соседи вас знают, нужно готовиться к сейму. Скоро у нас будет новый великий князь. Мы – людишки маленькие, повлиять на выборы не сможем. Батя ваш с заговором неверно оценил силушку свою.
– С заговором? – сипит Савелий. – Ты! Ты…
Такое ощущение, что он заполняет собой всю поляну.
– Дай ему договорить, – цедит сквозь зубы Василий.
– Пущай сейм новому князю наказ свой предъявит. Волю шляхецкую. Вот дайте мне грамотку, объеду соседей, погутарю с каждым.
– Батю-то грамотка такая и погубила. Не договариваешь ты, старец. Ой не договариваешь!
Все смущаются проницательности Василия. Богдан подхватывает:
– И что говорить будешь соседям?
– Чтобы новый великий князь православие защитил. Шляхта русская всем миром за веру отцовскую встанет, и князь уступит. Увидите.
– А православие – это кто? Кто будет в ухо великому князю по-православному шептать? Ты, что ли? – Василий не выдерживает, вскакивает и, грузно ступая, делает несколько шагов туда-сюда. Останавливается возле батюшки. Отец Даниил тоже встает:
– А хоть бы я.
Мне не видно, но явно священник и мой старший брат стоят лицом к лицу, как равные.
– Вот паства ко мне за житейским советом приходит, чтобы по-божески поступать научил… И власть что панская, что княжеская така же должна быть… По божиим законам… Не могу красиво сказать… Тогда всем легчей житься будет. Если и пастыри, и паства божиих правил переступать не будут. Вон князь московский народ свой гнет! Нас король польский гнет! Вуния эта. Тьфу!
– Использует он вас, – вмешивается Савелий. – Как меня использовал.
Я не понимаю, о чем говорит дядька.
– А ты? Ты мальца этого не использовал? – Но подойти к Савелию батюшка не решается.
Я так и не понимаю: о чем они говорят?
– Не надорвешься, старый? – удивляется Богдан, но Василий перебивает его:
– А с чего ты взял, батюшка, что тебе наша грамотка поможет? Мы – кто? Сбежавшие из королевского застенка дети казненного мятежника, наследства королем лишенные. Ну кроме Юрка, конечно. С чего ты взял, что шляхта поверит письму нашему? И как мы его подписывать будем? Все разом? На землю нашу нужно твердо встать! Кому-то одному. Взять под руку. Смердов, холопов, города. Ильиничей выгнать. Соседи признают нас последними. После Казимира. А покамест браты мои глупости предлагают. Один бунт смердов решил затеять, другой купцов грабить. Андрей, ты почему молчишь?
– Смердам нет дела до ваших планов, здесь нужна Божья воля, – встревает отец Даниил, но Андрей все-таки отвечает на вопрос брата.
– Королю… живому королю Казимиру нужен сильный союзник войну против московитов вести. Или кто-то из нас, или Ильинич. Думается мне, – Андрей подражает отцу Даниилу говором, – что все уперлось в Хозяина леса. То и будет божья воля.
Андрей воодушевляется от собственной мысли и начинает говорить горячо:
– Вот ты, Василий, с Казимиром помириться хочешь. А король простит нам отцов грех, коли мы силу свою ему докажем. Успокоим смердов, наберем боевых холопов, малой Ильинич сам из наших замков уберется!
– Ильинич лучше вас это понимает, – встревает Анджей. – Расскажи им, батюшка.
– Что? – не понимает священник.
– Что услыхал в Торопце.
– А, это… Младшой Ильинич того… Взмыленный как лошадь. Разругался с воеводой, наплевал на запоры. Самолично уехал в Вильно за подмогой. Сказал, что лес надо вычистить. – Отец Даниил шамкает губами, о чем-то думает, а потом продолжает: – Смерды поддержат того, кто усмирит Хозяина. Или уйдут к московитам.