Дарья Зарубина – Русская фантастика – 2018. Том 1 (страница 36)
– Тогда вообще не понимаю. – Эми нахмурилась. – Содержать типографию – удовольствие недешевое. А если он еще и распространяет свою газетенку бесплатно, так вообще, одни расходы… Знаешь что? Раздобудь ее. И как можно больше легальных местных газет. Посмотрим на бумагу, шрифты. Если у него есть дружки в какой-то Вольденской типографии, то, по крайней мере, понятно будет, где его искать.
– Эми, у меня, вообще-то, работа есть! – простонал Эван. – Это несправедливо!
– Что несправедливо? – отчего-то разозлилась гномка. – Что ты вместо того, чтобы пускать слюни в стакан с бренди, занимаешься чем-то полезным? Ты хоть на миг себе представь, каково это – знать, что вот-вот случится что-то ужасное, и быть не в состоянии что-то изменить!
– Да какое тебе вообще дело до людей?
– Ты говоришь прямо как мой дядюшка!
– Дядюшка? Подожди. Так ты не одна такая?
– Само собой. Это же пустошь! – Эми посмотрела на него как на умалишенного. – Гномов здесь, конечно, меньше, чем встарь, но все же предостаточно. Просто наши не любят попадаться людям на глаза. Я – особый случай, да. Это у меня наследственное.
Она обернулась и с тоской посмотрела на дом.
– Раньше мне казалось, что это лучшее место на земле. Мы с отцом тут бывали чуть ли не каждый день. Прежний хозяин, Рольф Рейнольдс, был естествоиспытателем – довольно бесталанным, как я понимаю, но отец считал его интереснейшим собеседником.
И, что самое скверное, другом. Я рылась в библиотеке, а они часами сидели на этом вот крыльце и болтали без умолку. Рольф ведь так интересовался всем, что связано с нашим народом! Расспрашивал отца о наших легендах, обычаях, все записывал. Этот человек даже упросил папу показать ему, где мы живем – ух и досталось ему за это от наших!
А потом идиллия закончилась. Видишь ли, в Бриттсбурге решили провести зоологический конгресс. У нашего любимого мистера Рейнольдса был лишь один шанс впечатлить научную общественность. Сам догадаешься, какой?
В тот день отец ушел к нему с утра, как обычно. И не вернулся. Я испугалась, побежала к старине Рольфу за помощью – и нашла отца в хозяйском кабинете. В стеклянной банке. Заспиртованный экспонат – «гном Вольденской пустоши, взрослая особь». И рядом – стопка тетрадей с рассказами отца… Хорошо подготовился, сволочь. Несомненно, такое выступление произвело бы фурор. Вот только в Бриттсбург Рейнольдс так и не доехал, – мрачно усмехнулась гномка.
– Ты его убила.
– Да. И, как ни стыдно в этом признаваться, с превеликим удовольствием. Все-таки я слишком тесно общалась с людьми… Так что к нашим мне теперь путь заказан. Гномам ведь нельзя убивать. Мы хранители, творцы, но не разрушители.
Она вздохнула.
– У меня тогда было только одно желание – если бы я могла знать все заранее! Я бы предупредила отца, он бы остался в живых… И – вуаля! – желание исполнено. Теперь я вижу тени людей, которые умрут. Вот только по-прежнему ничего не могу с этим поделать.
– Так я за этим тебе и нужен? Ты не собиралась меня убивать?
– Нет, конечно. Просто хотелось, чтобы ты понял: в мире полно вещей более интересных и важных, чем жалость к себе. А еще мне до жути хочется разгадать планы этого мерзавца и изловить его. Можешь считать, что у меня такое хобби. Вот только без помощника я, сам понимаешь, как без рук. Так я могу на тебя рассчитывать?
Какого мнения были Мод и Уиллиг о его психическом здоровье, Эвану уже и знать не хотелось. Что можно подумать о человеке, который в день приезда напивается до звезд в глазах, на следующий день, побеседовав с воображаемыми друзьями в пустом кабинете, требует нарядный костюм, а теперь вот роется в ворохе кулинарных рецептов и занимательных статей, вырезанных Мод из старых газет? «Солнца свободы» у Уиллига, конечно, не оказалось. Пришлось снова тащиться в Вольден и обойти несколько студенческих пивнушек, пока не нашелся добрый человек из Альянса – и того пришлось напоить в стельку, чтобы заполучить несколько потрепанных экземпляров Льяллова детища.
Но оно того стоило.
Около десяти часов вечера Эван проклял все на свете. Уже третий час он сидел в дощатой подсобке во дворе типографии мистера Бойда. Найти прореху в заборе, от которой к одному из дальних корпусов вела вытоптанная тропинка, оказалось несложно – а вот ждать гостей, вдыхая едкую вонь хозяйственного мыла и застоявшейся в мусорном ведре воды, было просто невыносимо.
Территория почти не охранялась. Старый сонный сторож лишь несколько раз высовывался из караулки, чтобы покурить. Неудивительно, что Льялл с дружками облюбовали именно эту типографию.
Наконец, когда Эван почти отчаялся, на тропинке показались трое молодчиков. Льялл тащил увесистый ящик, его друзья шли налегке, спокойно и уверенно. Один из них помахал рукой сторожу – тот и ухом не повел.
Так, все ясно. Этот упырь с ними заодно!
На самом деле все складывалось паршиво. Выходило, что если придется драться, то сразу с четырьмя противниками. Вот и что делать? Бежать за констеблем?
В окнах цеха загорелся свет. Эван принял решение. Осторожно, стараясь не шуметь, он выбрался из подсобки (хотя жестяное ведро все равно предательски звякнуло) и пошел по тропинке. Ботинки вязли в сырой земле. Еще одна такая прогулка – и обувь можно будет нести на свалку.
– Куда это ты собрался? – грозно рявкнул сторож, возникший словно из ниоткуда.
Эван обернулся на голос. Надо было, наверное, дать стрекача, но по такой грязи далеко не убежишь.
– Я по поручению полиции! – брякнул он первое, что в голову пришло. – У меня бумага есть. Вот, смотрите!
Он достал из кармана уже порядком потрепанное рекомендательное письмо, предназначавшееся Уиллигу. Расчет был на то, что в темноте ни черта не видно, кроме жирной печати с гербом Вольдена. Да и почерк у декана был истинно медицинским – и при свете дня не разберешь.
Сторож поднес лист к лицу. Зачем-то перевернул вверх ногами. Да он читать не умеет! – сообразил Эван.
– Агент, значит? Ну извините, – буркнул сторож, протягивая документ обратно.
– Вы хоть знаете, что это за люди? – яростно спросил Эван, указывая в сторону цеха. – Хотя, конечно, знаете.
– Нет, господин. Честно, не знаю. Парни какие-то. Мое какое дело? Мне сказали их пропускать, вот я и пропускаю.
– Кто сказал? – насторожился Эван.
– Да сам мистер Бойд и сказал! Мол, по пятницам будут ребята приходить – ты им не мешай. Мне что? Они там возятся, как мыши, к утру уходят.
Вот ведь сволочь! Врет и не краснеет.
– Эти
– Не надо! – испуганно заморгал сторож. – Мое дело – сторона. Вы это самолично мистеру Бойду скажите, он и разберется… Вот, хотите, я вам его адрес дам? А то он у нас редко бывает.
Сторож потянулся к нагрудному карману куртки. Эван отвернулся – на миг, только на миг! – и тут ночную тишину разорвал оглушительный свист.
Свет в окне цеха сразу же погас.
Сторож подмигнул Эвану – и с неожиданной прытью пустился бежать. Эван бросился за ним…
– …Я бы его догнал, правда. Только подошва отвалилась, – буркнул Эван, заканчивая рассказ о ночных злоключениях.
– Ну да, ну да. – Эми вздохнула. – Нет бы за Льяллом проследить! Теперь, конечно, ищи ветра в поле.
– Почему? Он ведь придет на вокзал. А в поезд не сядет. Мы ему помешаем. – Голос предательски дрогнул. – То есть ты.
– Ты все-таки уверен, что это он? Просто я не пойму, какая ему в этом выгода? Меня смущает, если угодно, не этический, а рациональный аспект. Что, после этакой кровавой бани сепаратистов станут больше любить? Да черта с два.
– Зато их будут бояться.
– Это да, – вздохнула гномка. – Но все равно – не понимаю… Ладно, пойди пока поработай.
Мертвяки понуро толпились во дворе больницы, провожая Эвана ждущими взглядами.
Эван открыл дверь – и замер, изумленный. Коридор был заполнен людьми – настоящими, живыми людьми! Бедно одетые женщины с печатью усталости на лицах о чем-то оживленно переговаривались.
– Где. Тебя. Носило? – с чувством спросил Уиллиг. – Сам видишь, что здесь творится! Я тут с восьми утра сижу.
– Вы же говорили, тут никого не бывает!
– А это диспансеризация. – Уиллиг вздохнул. – Мистер Бойд всех работниц швейной фабрики привел сюда на осмотр – уж не знаю, как он хозяина уболтал их отпустить. Пообещал оплатить лечение всем, кому потребуется. Так что вперед, коллега.
Дело, конечно, хорошее, рассеянно подумал Эван. Но, черт, как же не вовремя! Надо успеть вернуться в Вольден, отыскать сторожа – он ведь наверняка знает, где прячется эта сволочь Льялл. Ведь осталось, страшно подумать, чуть больше суток…
Вот только сейчас важней было другое.
В половине девятого Эван, отпустив последнюю пациентку, запер дверь в кабинет. Только на пороге больницы заметил, что забыл снять белый халат. Улыбнулся.
Может быть, этот день оправдывал все его предыдущее никчемное существование. Эти двенадцать жизней, которые, конечно, когда-нибудь оборвутся – но в свой черед, а не в срок, указанный болезнью.
Пять случаев туберкулеза – из них два довольно запущенных, но не безнадежных. Семь опухолей на ранних стадиях. И без счета не столь серьезных, но отравляющих жизнь болезней. Мод еле успевала заполнять бланки рецептов. Присланный мистером Бойдом подручный подписывал чеки на оплату лечения с видимой неохотой – но подписывал же!