Дарья Зарубина – Русская фантастика – 2018. Том 1 (страница 127)

– Я жив, но, кажется, в шоке и ослеп, – чувствуя нарастающую панику подумал он. Его глаза были закрыты, но в них появились неясные картины, которые не мог воспринимать человеческий разум. Лишь воображение, присущее художникам, не чуждым абстракциям, помогло ему опознать в этих видениях окрестности. Только видел он их в странном свете и несколько иначе. В другом диапазоне, детально и точнее, как бы глазами другого существа. А человеческое тело подсказало, что оно вполне неплохо себя чувствует и даже находится в некоем движении. Пальцы ощупывали окружающую тесную среду и всюду натыкались на какую-то плоть, это было жутко для человеческого сознания, но она не казалась враждебной. Ему очень захотелось, чтоб его отпустило, и, повинуясь просьбе, объятия стали слабее, словно часть поддерживающих или обволакивающих «рук» ушли в окружающие «стены». Но не все, и он скоро ощутил почему. Его жизнь была каким-то образом связана с этими «руками», словно они его питали своей энергией, делились ею, делали бессмертным и всемогущим. Они несли его домой, к тому, что он считал своим домом, и без них каждый толчок мог отзываться небытием и болью. Он уже начал понимать, что произошло, но не хотел этому верить. Облизывая от напряжения губы, он обнаружил на месте выпавших во время катастрофы синтекс-имплантов модной длины и расцветки новые зубы обычной природной формы, и во всем теле ощущалось полное обновление, будто сбросил десяток прошлых лет. Словно включилась кем-то подстегнутая, давно утраченная человечеством активная регенерация.

Чтобы проверить догадку, он повторил – отпусти, и снова часть «рук» разжала объятия. Он был поражен и попробовал подтвердить результат. – Хочу есть – и открыл рот, но ничего не произошло. Стало легче, потому что действительно ничего не случилось, ведь ничто так не пугает людей, как неизвестность. Невольная шутка немного успокоила. – Старый я что-то… – едва успел подумать, осознать, пожалеть, что это было зря, и отключился.

…

С того памятного дня прошло немало времени, и всеми силами он старался воспринимать это как сон и забыть. Слишком фантастично и непостижимо для простого одиночки на неизвестной планете. Хотя ощущение подвластной его желаниям силы и неуязвимости не давало покоя еще долгое время…

Винод продолжал надеяться, что не является единственным землянином на планете. У него имелась своя схема поиска, и теперь было достаточно свободного времени. Давно уже не нужно было прятаться в пещерах, был свой собственный и вполне уютный дом. Небольшая ферма с огородом и деревья, похожие на фруктовые, постоянно приносили щедрый урожай. Встречающиеся временами другие существа имели разнообразие форм, но были не менее дружелюбно настроены и проявляли явный интерес к поведению и образу жизни Винода. При встрече он махал им рукой, и существа отвечали тем же. Рядом с ними ему было особенно спокойно на душе, словно они включили его в свое неземное единство.

Иногда, глядя на звезды, он представлял, как много удивительного и полезного расскажет об этой планете спасателям, когда они, наконец, найдут его. И так же Винода не оставляло предчувствие, что он не один на этой планете, и в его доме вот-вот появится еще кто-то родной и очень близкий. На звездолете «Нагарджуна» было немало женщин, и потому он считал своим долгом продолжить поиски… Словно понимая его, существо невероятной формы, расположившееся поближе к человеческому телу, согласно кивало и порой замирало, вслушиваясь в далекие дали. Оно всегда было готово помочь, и Винод это чувствовал.

…

Из отчета патрульного крейсера сектора 574648: Планета, находящаяся под запретом для посещений, оказалась единственной в зоне аварийной посадки гражданского звездолета «Нагарджуна». Среди найденных спасательных модулей выживших не обнаружено. Населяющие планету аморфы по-прежнему настроены крайне враждебно. За сутки поисков понесены значительные потери. Дальнейшее пребывание на планете спасательной экспедиции невозможно.

Уточняющая информация: Аморфы единственные жители 4-го класса планеты ХХХХ. Внешне представляют собой различных птиц, амфибий и животных, но в действительности это один вид с единой генетической структурой. Аморфы меняют внешний облик, в зависимости от среды и обстоятельств, они способны обучаться и адаптироваться к новым условиям. Они являются важной частью системы всех существ, населяющих планету. До сих пор не выяснено, обладают ли они разумом, но все попытки вступить в контакт или колонизировать планету заканчивались трагически. После первого неудачного контакта (информация первой экспедиции засекречена) аморфы отнесены в разряд особо опасных животных (или видов, не обладающих разумом в человеческом понимании), крайне агрессивны к людям, а способность к выживанию практически делает земное оружие и терраформирование бесполезным.

…

Прошло несколько лет. Винод изменился и внешне, и внутренне. Коллеги, возможно, не смогли бы теперь его узнать. Он перестал занимать мысли всякой ерундой, которая постоянно отвлекала его от жизни в родном городе. Хотя его не покидало чувство, что он и сейчас живет в городе, но совершенно другом, построенном с удивительной природной архитектурой, а его соседи – тихие, добрые и никогда не докучающие люди. Возможно, физически ему еще было непривычно все делать самому, без помощи машин и автоматики, но такого душевного уюта, комфорта и доверия он еще не испытывал никогда.

В один прекрасный день на горизонте загорелась маленькая звезда, и на планету опустился посадочный модуль. Из него вышли несколько человек. А точнее, сначала из модуля с треском вылетел объемный мусорный пакет, а потом показались смеющиеся от души и довольные шуткой люди. Судя по виду, это были экстремалы-туристы или искатели. Они сразу кинулись шарить по ближайшим зарослям в поисках легкой добычи и ярких впечатлений. Все, что казалось им интересным, они стаскивали к разожженному неподалеку костру, намереваясь устроить импровизированный пикник. Это были яркие цветные камни со дня ручья, невероятной длины перья, куски причудливо пахнущей древесины, обломки чешуи, похожие на стекло и броню одновременно… Временами они громко ссорились и даже смотрели друг на друга с явным подозрением. У каждого из них на поясе был эргономично размещен целый арсенал убийственных средств, которые люди были способны применить по собственной прихоти и слишком часто абсолютно зря. Он даже не мог быть уверен, что они не начнут палить по кустам, если он выдаст им свое присутствие. Винод видел, что, по сути, они никак не были единой группой, а являлись настоящими конкурентами, жестокими, высокотехнологичными, но смешными в поисках славы и сокровищ. Он наблюдал за ними со снисходительной улыбкой. И что-то останавливало его от желания броситься и обнять этих приматов.

Мягкая, но невероятно крепкая и гибкая «рука» деликатно пустилась на его плечо. Он обернулся и посмотрел в глаза своему собрату. В глазах аморфа читались вселенская печаль и понимание.

Сергей Шикарев

Высокие волны, тихие заводи

Три десятилетия назад в статье «Постмодернизм в научной фантастике»[12] замечательный писатель Майкл Суэнвик так описывал смену поколений авторов фантастики: «Вот трескается под ногами земля, и зеленый росток еще одного молодого таланта пробивается к солнцу. И клокочущий вал перемен вновь устремляется вперед. Ну а дальше – как обычно. Одни писатели, имеющие уже известность, лишатся ее, другие, еще не имеющие, обретут. Репутации будут расти и рушиться. Кто-то вечно будет лишь на шаг от успеха, но никогда не добьется его. Другие годами будут пребывать в тени, прежде чем вспыхнут светилом, которое ослепит нас. И смирятся сильные, и вознесутся смиренные. И свершатся все библейские пророчества».

Вместе с неизбежной и непрерывной сменой поколений меняется и литературный ландшафт. Господствующие высоты занимают не только новые имена, но и новые темы, иные стили – другой, иначе говоря, дискурс.

Осмысление перемен приводит к необходимости классификации, поиску общих черт, которые характеризуют самые яркие, заметные тексты. Иногда эти попытки завершаются успешно – признанием корпуса произведений и перечня авторов, объединенных общими принципами и отличающихся от предшественников и современников. В отечественной фантастике второй половины нулевых – начала десятых таким объединением стала «цветная волна».

Любопытно, что эту волну ждали и даже призывали. Еще в 2002 году в докладе на харьковском фестивале фантастики «Звездный мост» писатель Андрей Валентинов сетовал на то, что после 1996 года в жанре так и не появились новые имена[13].

Ожидание не было долгим: впервые молодые авторы, составившие основу «цветной волны», заявили о себе россыпью рассказов в сборниках фантастики как раз начала двухтысячных. Хотя первое их появление, как водится, осталось незамеченным. В отличие от многих творческих объединений, появившихся на свет по принципу «гурта и батьки», эта волна поднялась тихо, без провокационных манифестов или погромов на «корабле современности».

Основополагающими книгами, выход которых подтвердил состоятельность «цветной волны» как явления, стали два сборника: «Предчувствие «шестой волны» (2007), который составил питерский писатель-фантаст Андрей Лазарчук, и «Цветной день» (2008) минского критика Аркадия Руха. Само определение «цветная волна» родилось как результат сопоставления обоих названий (от нумерации волн пришлось отказаться из-за различных мнений об их количестве и поименном составе в постсоветской фантастике).