Дарья Зарубина – Русская фантастика 2013 (страница 91)
— А если к тому моменту, как дровосек окажется у домика фрау Бреннессел, волк уже убежит? — хмыкнул Тулабрик.
— Это разобьет мое сердце, и дровосеку не видать той сотни полновесных талеров, которые я собиралась заплатить ему за волчий хвост. Да, и на всякий случай: если дровосек придет к домику бабушки чересчур рано и помешает волку, то лучше бы ему больше не попадаться мне на глаза.
— Топоры нынче недешевы, — оскалился гоблин. — Все больше волков, все меньше бабушек… Думаю, волчий хвост потянет на сто пятьдесят монет.
Тюке топнула ножкой:
— Уж не покупаешь ли ты свои топоры у самого старого Велунда?! Ладно, только по старой дружбе — сто двадцать. По рукам?
— По рукам, Владычица!
Детская розовая ладошка утонула в огромной лапище гоблина. Все так же улыбаясь, Тулабрик рванул колдунью на себя, одновременно отбрасывая в сторону топор и выдергивая из-за пояса тяжелый охотничий нож. Спастись от такого удара не могла даже Тюке из Шварцвальда…
— Вот так оно все и было, — гоблин одним богатырским глотком прикончил остатки пива в своей огромной кружке и удовлетворенно рыгнул.
— Да-а, история… — задумчиво протянул один из двух людей, сидящих напротив. — Бедная маленькая Тюке…
— Бедная? Маленькая? — фыркнул второй. — Даже если бы мы с тобой, братец, не слышали о сей особе больше ничего, кроме этой истории, так ее называть я бы не стал.
— Хорошо, хорошо, Вилли, — не стал спорить тот. — Не бедная и не маленькая. Но вообрази ее удивление в последние мгновения жизни. Она, наверно, и представить себе не могла, что старая фрау Бреннессел будет столь предусмотрительна, чтобы иметь запасной вариант в виде нашего приятеля Тулабрика.
Маленькие, налитые кровью глазки гоблина нехорошо сверкнули
— Запасной вариант? — прорычал он. — Я? Значит, этот паршивый вервольф, который даже не сумел подкрасться к жертве незамеченным, основной, а я…
— Мир, мир, приятель! — названный Вилли торопливо положил руку на кисть Тулабрика, которая уже потянулась к лежащему на столе ножу. — Якоб вовсе не хотел тебя обидеть. Правда ведь, братик?
— Конечно, — закивал тот. — Может, еще пива? Эй, красотка!
К счастью для братьев, гоблин остывал так же быстро, как и закипал. К тому же эти двое чем-то ему нравились. Возможно, тем, что совсем не боялись ни его самого, ни прочих постоянных посетителей трактира «У моста», среди которых кривоногий и клыкастый охотник за головами, право же, был далеко не самой импозантной фигурой. А еще они всегда были готовы платить звонкой монетой за интересные истории и умели держать язык за зубами.
— Кстати о вервольфе…
— Я его убил, — пожал могучими плечами Тулабрик. — Хотя фрау Бреннессел это не оживило. Впрочем, она нравилась мне ничуть не больше внучки.
— Но ведь Тюке уже не могла тебе заплатить…
— Какая разница? Во-первых, не люблю слабаков и неумех. Его бы все равно кто-нибудь прикончил, и довольно скоро. В нашем ремесле такие долго не живут. И потом, я ведь обещал, а данное слово нужно держать. Тем более — слово, данное мертвым колдунам. Мало ли что…
Гоблин залпом допил пиво и хлопнул ладонью по столу:
— Ладно, мне пора. Иначе в следующий раз будет вам нечего рассказать, а я как-то разучился сам платить за свою выпивку, хо-хо!
Накинув на плечи валяющийся у стола длинный кожаный плащ с капюшоном и подхватив прислоненную к стене секиру, он приветственно поднял руку и тяжело затопал к двери, на ходу превращаясь в пожилого усатого мужчину в простой крестьянской одежде и с колуном на плече.
— Да, каких только дровосеков не встретишь в наших лесах, — покачал головой Якоб, глядя ему вслед.
— Угу, особенно в лесах, подобных старому Шварцвальду.
Братья немного помолчали, а потом Вилли всплеснул руками:
— Погляди-ка! Тулабрик забыл свою шапку!
И впрямь, в углу стола, скрытый пустыми пивными кружками, валялся ярко-алый колпак гоблина, похожий на раздавленный гигантский мак.
— Тьфу, пакость! Как думаешь, они и впрямь красят их кровью своих жертв?
— Угу. И чем ярче цвет, тем меньше времени прошло с момента, так сказать, покраски, — несколько рассеянным голосом ответил Вилли, не отрывая глаз от колпака.
— Что ты сегодня заладил, точно филин: «угу» да «угу»? — всплеснул руками непоседливый Якоб. Не дождавшись ответа, он дернул брата за рукав. — Эй, я, между прочим, к тебе обращаюсь!
— А? Извини, задумался.
Вилли наконец-то оторвался от созерцания зловещего головного убора, глотнул из кружки и внезапно лихо прищелкнул пальцами.
— Знаешь, братец, — с улыбкой до ушей заявил он, — а ведь из этой истории выйдет недурная сказка! После некоторой обкатки в нашем стиле, разумеется.
— Надеюсь, Тулабрика в ней не будет? Он этого не переживет.
— Скорее уж — мы. Не волнуйся. Ни Тулабрика, ни оборотня, ни двух полоумных колдуний, угробивших друг друга.
— Подожди-ка, так что же тогда останется?
— О, например, красная шапка.
— Шутишь?
— Ничуть. Вот послушай…
Но не успел Вилли и рта раскрыть, как сбоку от стола раздалось:
— Кхе-кхе! Мое почтение!
— Эгей! — возликовал Якоб. — Да это же мой лучший друг Теофраст Ворчун! Привет, старина! Что новенького? Как братья?
Пожилой цверг торжественно поклонился сначала Вилли, потом Якобу и степенно огладил свою роскошную бороду:
— Благодарствую, у нас все вполне недурно. Нашли на днях новое месторождение лунных камней. И еще кое-что. Точнее — кое-кого, так что теперь нас восемь. Но это длинная история.
— А мы вообще-то никуда и не торопимся, — заговорщицки подмигнул Якоб, пододвигая Теофрасту табурет. — Эй, красотка! Еще пива!
ШЕСТЕРО И УМАНСКИЙ
Доктор прибыл на Цереру рейсовым с Меркурия. На каюту первого класса он истратил последние сбережения, однако легкомысленным этот поступок не был. Легкомыслие Доктору вообще было несвойственно, а после пятилетней отсидки в меркурианской федеральной тюрьме — тем более. Так что безрассудная на первый взгляд трата была вполне рациональной — с момента прибытия на Цереру Аристократ гарантировал полный пансион. Слову Аристократа знающие его люди доверяли безоговорочно, а потому на душе у Доктора было легко и безмятежно.
Таможню новоприбывший одолел без происшествий — последний набор документов ему делал настоящий мастер, а справляться с нервами сухопарый, подтянутый и уверенный в себе Доктор умел. Не прошло и часа, как он поднялся в пневматическом лифте на последний этаж роскошной гостиницы при космодроме и уверенной походкой зашагал по коридору.
Аристократ ждал в трехкомнатном люксе, при виде гостя его круглое благообразное лицо добряка и простофили расцвело приветливой улыбкой. Поговорку «внешность обманчива» облик Аристократа прекрасно иллюстрировал. Добряком и простофилей Аристократа мог назвать разве что повредившийся умом.
С Доктором их роднило многое. Во-первых, то, что доктором Доктор не был, так же как Аристократ не был аристократом. Во-вторых — благоприобретенная неприязнь к законодательству на восьми планетах, не говоря о таковой на астероидах. И, в-третьих, статус — Аристократ и Доктор в прошлом были подельниками и вместе провернули не одну аферу.
— Располагайся, дружище, — вальяжно пригласил Аристократ. — У тебя есть неделя, можешь провести ее по своему вкусу. Полулюкс в «Метрополе», выпивка, травка, девочки — все оплачено.
Доктор осклабился — услышанное явно пришлось ему по душе.
— Пойду устраиваться, — сообщил он. — Насчет дела не намекнешь?
— В свое время. Я жду еще четверых, в течение недели все должны собраться. Одно скажу — если дело выгорит, нам с лихвой хватит до конца жизни. Каждому.
Три дня спустя на взятом в рент челноке-межпланетнике с Земли прибыли Мойщик с Кулаком. Мойщик был хитер, изворотлив, говорил вкрадчиво и специализировался на взломах. Кулак одно время состоял при Аристократе боевиком. Умом он не отличался, но по части телесных повреждений, вплоть до фатальных, был незаменим.
Еще через сутки из нутра венерианского транс-планетника на космодром выбрался Стрелок. В молодости он послужил в десанте, откуда был отчислен за вздорный нрав и патологическое упрямство. Аристократ в свое время подобрал Стрелка в одном из пуэрториканских притонов, где тот отсиживался, скрываясь от полиции. Умение без промаха стрелять из любого оружия пришлось Аристократу по душе, а вздорным нравом его было не удивить.
Последний из приглашенных прибыл за день до срока. Был он тощ, раскос, мал ростом и известен под кличкой Карлик. Предположить, что за неказистой внешностью скрывается разыскиваемый по всей Солнечной системе преступник, было трудновато. Тем не менее по Карлику плакали тюрьмы восьми планет и суды Линча, принятые у скорых на расправу шахтеров на астероидах. В отличие от остальной компании криминальной специализации у Карлика не было — он одинаково успешно проявлял себя и в аферах, и в рэкетах, и в налетах.
— Все в сборе, — констатировал Аристократ, оглядев по очереди каждого из пятерых. — Что ж, некоторые из вас знакомы друг с другом, остальным для знакомства еще неделя. За мой счет, разумеется. Операция предстоит сложная, и у нас небольшие задержки с техобеспечением. Ну а пока что скажу — я знаю каждого из вас, с каждым работал и за каждого ручаюсь.
— Что все-таки нам предстоит? — поинтересовался узколицый, горбоносый и вертлявый Мойщик.