Дарья Зарубина – Настоящая фантастика 2012 (страница 90)
– Придется искать свое место в жизни.
– Как бы не так! Пускаются во все тяжкие.
– Невест подыскивают?
– Я вас умоляю! Невесты сами готовы за кого угодно, да хоть за угольщика. Говорю же: я только приехал с Юга. Ох, боюсь, мы скоро получим такое угощение от наших дворянчиков, что закашляемся – и кашлять будем долго. Там сейчас мода… вы не поверите – все ищут какие-то легендарные наследства.
– Наследства? Да ну! И откуда же, позвольте узнать?
– Роды скрещивались и перекрещивались, ха!.. В эпохи войн что-то терялось… нынче модно думать, что Пеллия еще не вся перерыта вдоль и поперек.
– И что же, роют?
– Еще как!
Тролленбок с грохотом поставил свою кружку на стол, и отец Аствиц, почему-то погрузившийся в подслушивание – впрочем, судейские чины и не думали шептать, – нервно вздрогнул.
– Вы допили? – спросил Жос. – Нам пора.
– Еще глоток, – поднял палец жрец. – И, знаете, не обижайтесь на меня, но я передумал идти с вами. Мало ли что там еще подумают…
– Вы что-то не то говорите, отец Лейф. Кто подумает? О чем вы?
– Ладно, – Аствиц махнул рукой. – По правде говоря, мне почему-то до жути захотелось зайти в этот храм… он очень-очень стар, вы слышали об этом?
Тролленбок вздохнул.
– Понимаю, – сказал он. – Единственная просьба – если досидите до ночи, не ходите пешком, а возьмите карету, они всегда стоят вон там, за углом. Ладно, идемте…
Они распрощались посреди площади – жрец побрел к фонарям у тяжелых дверей храма, а Жос, поудобнее перехватив свой саквояж, скрылся в темном лабиринте улочек. Идти ему было недалеко: пройдя вдоль забора старого, пахнущего влажной листвой парка, он свернул направо и скоро оказался перед воротами, за которыми светились окна восьмиэтажного главного корпуса Морской школы. Дежурный офицер в караульной почтительно изучил его документ – ту самую книжицу, обтянутую кожей, – и выделил провожатым матроса с ружьем на плече.
Сына он не видел почти три месяца; Жос шагал столь поспешно, что коротконогий матросик едва поспевал за ним.
– Ой, простите, ваша милость, господин капитан, – взмолился он наконец. – Уж бегом за вами бегу…
– Да возвращайся, – добродушно отмахнулся Тролленбок и протянул матросу монету. – Я и сам все знаю.
– Вот спасибо…
Два окна на втором этаже служебного флигеля, принадлежавшие Эйласу, были освещены – Тролленбок улыбнулся, распахнул хорошо смазанную дверь и шустро, как молодой, взлетел по каменной лестнице. Сын открыл ему почти сразу, будто ждал.
– Какой славный день! – засмеялся он. – Я чувствовал, что будут еще гости. Ребята! – крикнул он в глубину квартиры. – Господин Жос пожаловал!
– Пирушка?..
– Все свои, ты всех знаешь, – Эйлас принял у отца шляпу и плащ, помог снять сапоги и проводил в комнату, где за круглым столом сидели трое загорелых юношей в белых сорочках и форменных брюках. При виде Жоса все они вскочили и отдали честь.
– Привет морскому братству! – хрипловато гаркнул Жос. – Как служба?
– Вашими молитвами, господин фрегат-капитан! – проорали кадеты.
– Нам есть что праздновать, отец, – хитровато улыбнулся Эйлас. – Мы четверо экзаменуемся в первую очередь – и, если все пройдет как надо, распределяемся сразу на новые броненосцы Его Величества.
– Большая честь, – поднял брови Жос. – Хотя ты знаешь, я мечтал, чтобы ты послужил хоть немного под парусом…
– Под парусом карьеры сейчас не сделать, ваша милость, – возразил ему один из гостей Эйласа, высокий рыжеволосый Бринк. – Да и не берут на учебные корабли молодых гардемаринов. Разве что какая-нибудь баржа вспомогательная…
– Карьера, карьера, – Жос вздохнул и распахнул свой саквояж, откуда тотчас стали появляться колбасы, окорока, сыры и бутылки с редкими заморскими винами. – Все бы вам нынче карьера, а о море думать некогда.
Усевшись за стол, он достал из кармана складной штопор и ловко раскупорил две бутылки.
– Пейте вот, а то все сплошь пиво дуете, потом почки на вахте прихватит.
– О-о-о…
– Как ваши дела, господин капитан? А то Эйлас что-то совсем не балует нас новостями из дому.
– Вы, кстати, не слыхали о том, что в морском министерстве в последнее время стали поговаривать о возможном призыве опытных отставных офицеров?
– Эти слухи, дети мои, ходят уже лет двадцать, так что мне и думать не о чем. Торговля моя процветает, живу я тихо, а море – оно живет само по себе.
– Но на этот раз, отец, все довольно серьезно, – негромко произнес Эйлас, наливая своим друзьям.
– С чего бы вдруг? – Жос не донес бокал до рта.
– Боюсь, ты многого не знаешь… говорят о лавеллерах, говорят о пиратах, говорят о том, что на южных рубежах судоходство стало едва ли не смертельно опасным.
– И что это, королевский флот не способен справиться с какими-то несчастными пиратами?
– Отец, сейчас каждый год мы спускаем почти полсотни новых кораблей разных классов. Опытных офицеров старой закалки не хватает катастрофически – у нас уже забрали двоих преподавателей. Нет, тебя, конечно, никто призвать не сможет, но…
Жос недовольно покачал головой. Да что за чушь, в самом деле, – и когда такое было! Нет, нет…
Под королевский призыв он не подпадал в любом случае, однако ж хорошо понимал, что хотел сказать ему сын.
– Пейте тогда за погибель всего пиратского племени, – посоветовал он. – А помимо того расскажите-ка, как там поживает мой старый дружок академик Монтроу. Все так же, поди, изводит младшие курсы своей методой счисления по звездам?
– Да уж, – захохотали в ответ юноши, – астроном он знатный!
– И, как всегда, конструирует новые телескопы? Я слышал, он недавно демонстрировал свои диковины самому господину Второму канцлеру?
– И получил за то, господин капитан, не что-нибудь, а очередную ленту через плечо, которых у него уже столько, что никаких плеч не хватит!..
Лейф Аствиц проснулся рано, по давно заведенной привычке. В соседней комнате тихо похрапывал Тролленбок, вернувшийся, похоже, под утро – по крайней мере, так показалось Лейфу, который всегда плохо спал на новом месте. Умывшись, жрец достал из сумки блокнот и карандаш: исчезать, не оставив записки, он счел невежливым.
Королевский архив, в котором он собирался искать родоводы покойного юноши и семьи Дестафф, что зимой, что летом открывался на рассвете, таков был порядок. У дверей гостиницы дежурили несколько полусонных извозчиков – назвав адрес, Лейф погрузился в пропахший духами возок и откинулся на спинку дивана. Утро выдалось ясным. Крупная, ленивая с виду лошадь, явный кавалерийский брак, приобретенный на армейском аукционе, неторопливо тащилась по дремлющим еще улицам – возница и не думал спешить.
Жрецов, вздохнул отец Лейф, быстро не возят, ибо не по чину.
Ему хотелось как можно скорее погрузиться в поиск. Еще в тот день, когда к Лейфу пришла изумленная и раздосадованная Вейра Дестафф, он понял, что таинственный странник, проделавший свой путь до Воэна, твердо знал – бронзовый орел является ключом к чему-то чрезвычайно важному. Подслушанный вчерашним вечером разговор двух чиновников только подстегнул его фантазию. Какова связь меж безвестным аристократишкой с далекого Юга – и гордой, хотя и бедной Вейрой, внучкой старого адмирала с весьма запутанной родословной?
Родовые книги Воэна ответа на его вопросы дать не могли, там все заканчивалось на четвертом колене: лишь Королевский архив хранил в своем пыльном чреве прошлое как ныне здравствующих, так и давно сгинувших родов старой, ужасно старой Пеллии.
Возница встал наконец на узкой улице, засаженной роскошными яблонями, и Лейф увидел каменную ограду, за которой, в глубине сада, поблескивала на солнце железная крыша трехэтажного строения. То был главный корпус – хранилища и библиотеки находились дальше, прячась среди многочисленных живых изгородей, превращавших территорию архива в громадный запутанный лабиринт.
Через полчаса Аствиц заплатил пошлину, переговорил с одним из старших смотрителей и вошел в длинный зал с высокими окнами.
– Примерно здесь, – сообщил ему молодой архивариус с отчаянно-реденькой бородкой. – Не найдете или еще чего – я тут, – и юркнул в низкую дверцу каморки под лестницей.
Работать с архивными документами Лейф умел. И в университете, и позже, в период монастырской учебы, ему пришлось вдоволь наглотаться пыли старинных манускриптов. Коробки с бумагами семьи покойного южанина он нашел почти сразу…
Жос Тролленбок оказался прав: да, орел действительно был северной традиции.
Предки юноши, носившие тогда совсем другую фамилию, покинули северные пределы королевства Пеллийского через два года после тех страшных потрясений, что привели на плаху негодяя и честолюбца Ориоля IV, загубившего на поле брани цвет своего дворянства, а потом, в стремлении избавиться от обвинений, казнившего всех своих советников и даже учителей. В итоге срочно созванный Совет, поддержанный выжившими маршалами Пеллии, отдал Ориоля в руки палача. Господин конюший правой стороны, состоявший в дальнем родстве с пращурами юноши, также должен был подвергнуться наказанию, но успел сбежать, и с тех пор никто о нем не слышал. Из-за него пострадали все его родственники, в числе которых были и предки молодого южанина. Ни казнить, ни даже ссылать их не стали, но некоторого имущества им пришлось лишиться. В итоге они перебрались на Юг, а в следующем поколении уже звались другим именем.