Дарья Ву – Ведьма для императора (страница 19)

— А с ней зато изменяешь! — встряли несколько голосов.

Господин будто потерял интерес к окружающим. Ласково улыбнулся мне и погладил по щеке. Я неуверенно улыбнулась в ответ. Накрыла его ладонь своей, а Коэн взял мою правую руку в свою левую и, приподняв ладонь к своим губам, поцеловал запястье. От этого простого жеста широкий рукав сполз к локтю. Печать помолвки на моей руке обнажилась.

Насмешливые голоса смущённо заткнулись.

— Всё равно… — неуверенно пробормотал один мужчина, но, не найдя поддержки, махнул рукой и пошёл к еде.

Я замерла, поразившись не меньше местных. Совсем не ожидала, что господин продемонстрирует печать помолвки. Намеренно. Он, будто ничего не было, подхватил меня под мышки и снял со скамьи. Погладил по макушке и предложил посидеть, отдохнуть. Я покорно шагала следом, не сводя с него испытующего взгляда. Впрочем, как и некоторые отдыхавшие. Они тоже смотрели нам вслед. Коэн же увёл меня на достаточное расстояние от людей и наклонился к самому уху. Его голос прозвучал так близко, что опалил дыханием. Так тихо, что услышать могла лишь я. Но от этого не менее больно.

— Помни, Летта, сегодня мы с тобой обычные люди. И ты, и я. Не позволяй никому вчитаться в текст печати.

Глава 33

От его слов мне вдруг стало больно. Как пощёчину получить, или кулаком по солнечному сплетению. Хотя, конечно же, мы же с господином никто друг другу, а эти печати — случайное недоразумение. Не больше. И всё же… Всё же он только что смотрел на меня такими глазами, будто хотел схватить, раздеть и никогда не выпускать. Да притом взгляд Коэна казался невероятно мягким, заботливым и любящим?

Я замотала головой и похлопала себя по щекам. Должно быть, от всех этих танцев у меня кругом пошла голова. Вот и засоображала плохо. Но, чем бы произошедшее ни было, а больше к нам не приставали. Наоборот, даже угостили местным вином, пряным и ароматным, и невероятно густым. Господин чарку принял, а потому и я с радостью выпила. Уши почти сразу запылали.

Я не заметила, когда солнце окончательно скрылось, а поля заполнились прохладой. Народ не спешил расходиться, хотя все понемногу уставали. Я тоже, что скрывать. И когда число празднующих поредело, господин повёл меня за собой.

Мы покинули человеческую общину, но далеко от частокола отойти не смогли. Трое мужчин преградили дорогу. Господин уверенным и быстрым движением завёл меня себе за спину.

— Пропустите, — попросил он спокойно.

— С какого перепугу? Из-за тебя нас выгнали, ублюдок.

Выглядывая из-за спины господина, я рассматривала говоривших. И верно, это были те самые мужчины, которые первыми пытались уличить Коэна в измене. После они выказывали своё недовольство каждому забредшему нелюдю, так что, вряд ли их выгнали из-за нас. Просто мы оказались первыми из тех, кто им не понравился и притом покидал праздник не в большой компании.

Господин ничего не ответил. Он лишь схватился за рукоять меча на своём поясе. Тройка угрозы не заметила.

Прохладный ветер не остудил пыл недовольных, а воздух наполнился напряжением. Сперва трое мужчин разошлись в стороны, будто пропуская, но почти сразу показали своё истинное намерение. Бросились в атаку.

— Назад, — приказал господин, оставив меч в ножнах.

Первый удар был как взмах волны. Но Коэн, словно призрак, отразил удар ножа голой рукой, заставив нападающего потерять равновесие.

Второй мужчина выскочил сбоку, с криком побежав на нас. Но Коэн лишь усмехнулся, уворачиваясь от атаки с меткостью хищника.

Третий пытался атаковать сзади, но и в этот раз господин с лёгкостью обошёл его.

Драка походила на пьяный танец. Так носились в деревне петухи по двору вокруг собаки. То нападали, то со страху чуть не какались на месте.

Говоря просто, Коэн подрался с мужчинами. На шум собрались другие гости и жители общины. Они видели, что пришлый не желал убивать и лишь защищался. И видели, как один из троих, незаметно, пока его товарищи вместе ринулись на господина, подскочил ко мне.

Он схватил меня за волосы. Я вскрикнула и зажмурилась от боли. Впилась ногтями в его руку. Ощутила у горла что-то холодное и твёрдое. Вскрикнула.

Резко, неожиданно меня отпустило. И, не понимая в чём дело, я повалилась на землю. Раздались хрипы и крики, мольбы о пощаде и новые крики, уже не от страха, но от боли. Поднявшись на четвереньки, я увидела, как переменился господин. Скука и недовольство на его лице сменилось хладнокровием. Он без стеснения пинал живую груду, а его меч так и остался в ножнах.

К нему бесстрашно подошла женщина в красном фартуке. Та самая, которая угостила нас вином. Она в поклонах извинялась за пьяных дураков и просила оставить их. Обещала прогнать мужчин из общины. Коэн слушал её и уточнял, продолжая пинать вяло защищавшихся мужчин. Обернулся ко мне, осмотрел оценивающе и согласился, что выкинуть мужчин подальше будет достаточно. В конце концов, со мной-то всё в порядке.

— Вы можете остаться на ночь в нашей общине. Мы будем только рады! — сказала женщина.

Господин не согласился, но и не воспротивился, потому я повисла у него на руке и попросилась остаться.

— Если хочешь. Я заберу тебя утром, — мягко проговорил он, слегка наклонившись ко мне.

— Что? Но… Нет! Предлагают же нам обоим! — заканючила я.

— Полагаю, предложение было лишь для тебя.

— Вовсе нет, — произнесла женщина. — Мы бы не пытались разлучить столь влюблённую пару. Оставайтесь оба. Мы будем рады. У нас есть чудесные комнаты с достаточно широкими кроватями.

— А?! — не удержалась я и густо покраснела.

— Тогда, — то ли хмыкнул, то ли усмехнулся господин, — мы останемся.

Глава 34

Нас приняли и не холодно, и не радушно. Проводили к одному из длинных деревянных домов со множеством дверей наружу. Хозяйка пояснила, что межкомнатных дверей нет. Перейти из одного помещения в другой получится лишь с улицы. Я шла, чуть ли не повиснув на руке господина, так сильно устала. Он внимательно слушал хозяйку и иногда о чём-то расспрашивал. Впрочем, его вопросы звучали так, как если бы их задавали из чистого любопытства, не более. Возможно даже, будто он хотел поселиться в подобной, а может, и в этой общине.

Наговорились они на продолжение тёплой дружеской беседы в комнате, которую нам выделили на ночь. Комната была небольшая, но уютная. Как и обещали, в ней находилась низкая, зато широкая постель. Ещё стоял платяной шкаф, тумба и стол, а вокруг него аж четыре плоские подушки. У противоположной стены находилась ширма почти до потолка высотой. Хозяйка обещала принести ещё вина и еды для гостей, а пока оставила нас умыться. За ширмой на деревянном табурете спрятался медный таз, наполненный водой с лепестками для умывания. Ещё там стояла средних размеров бадья для купания. Я с надеждой повернулась к господину, прогоняя его к кровати или столу, чтобы, наконец, принять ванну. Меня даже не беспокоило, что вода в бадье оказалась прохладной.

— Не лучшее время, — попытался наставить меня на путь истинный господин. — После алкоголя лучше в воде не засиживаться…

Пропустив наставления мимо ушей, я скинула с себя одежды и запрыгнула в воду. В первое мгновенье меня сковало холодом. Во второе я взвизгнула. В третье рассмеялась во весь голос. Четвёртого мгновенья я не помнила.

— Говорил же, — недовольно пыхтел господин.

Он подхватил меня одной рукой под коленки, а второй под спину и переносил на кровать. От него пахло лесом и цитрусами. Так приятно, что я обняла господина за шею и прижалась к его тёплой-тёплой коже.

— Летта, — низким голосом сказал господин. — Отпусти.

Он уже укладывал меня в постель. Вот только мне отпускать совсем не хотелось. Наоборот, прижаться сильнее. Ведь помимо запаха, он был такой тёплый. Невероятно, приятно тёплый. А мне, после бадьи, очень хотелось согреться. Поэтому-то я не выпускала его, а, наоборот, прижалась сильнее и потёрлась щекой о голую шею.

Я почувствовала, как напрягся господин, а ещё, что тоже меня не выпускал. Да, убрал руку из-под моих коленок, но не со спины. Он сглотнул, отчего его кадык заметно перекатился. Взгляд Коэна смягчился, потемнел. Я облизнула губы. Он потянулся к ним.

В дверь постучали.

— Могу я войти? — раздался с улицы голос хозяйки.

— Сейчас, — отозвался господин, впопыхах закутывая меня в верхнее платье поверх ничего.

Наспех и слишком туго затянув на мне пояс, Коэн поспешил открыть дверь и впустить хозяйку. Он с порога забрал у неё корзину, гружённую едой, и потянулся за пухлым, крупным кувшином, но его хозяйка отдавать отказалась.

Коэн и хозяйка уселись за стол. Я присоединилась к ним, усевшись под боком господина.

— Ваш муж не придёт? — поинтересовался Коэн, поглядывая на браслет из красного камня, который носила хозяйка.

— Сегодня его нет в общине, — улыбнулась она, но браслет прикрыла.

Коэн общался с хозяйкой легко и расслабленно, Я то пыталась вклиниться, то натурально засыпала, но старательно себя будила. Коэн с хозяйкой уже вместе над чем-то смеялись, а кувшин на удивление легко поднимался со стола, словно там уже и пить было нечего. Протерев глаза, я опёрлась обеими руками о стол и уложила подбородок на сплетённые пальцы.

— Но почему у нас? — заплетающимся языком спросила хозяйка про наш выбор на праздник.

— Если честно, — наклонился к ней господин, словно готовился выдать секрет, — то у меня здесь была встреча с одним нелюдем.