Дарья Ву – Луна, любовь и некромант в Академии Невезучих (страница 5)

– Свободны, Анфиса, – повернулся ко мне спиной.

– Меня зовут Алиса.

– Да? – не поворачиваясь произнëс он. – Я думал, Анфиса. Не проверяйте, там написали верно. Поздравляю, видимо, вам, наконец-то, начинает везти.

– Сомневаюсь, – буркнула я достаточно тихо, чтобы никто не расслышал.

Скелет Ëрик принялся показывать мне на выход и предлагать свою помощь добраться до правильной двери.

– Так кто вы такой? – вместо того, чтобы воспользоваться помощью Ëрика, я осталась стоять на том же месте, где и была.

– Эдгар Артано, заведующий тëмным отделением и один из жюри конкурса «Ночная ведьма», а также ваш преподаватель по подниманию и подчинению.

Пока переваривала услышанное, Ёрик помог мне подняться по лестнице и сопроводил к резным дверям. На прощание скелет галантно снял свою голову с плеч на манер шляпы и поклонился.

Вернувшись в коридор под яркий свет настенных факелов, я зажмурилась.

– Вижу, ты справилась, – раздался притягательный голос Родолита.

Юноша, лучезарно улыбаясь, встал со скамьи и подошёл ко мне, попутно запихивая в карман какой-то прямоугольник, подозрительно напомнивший смартфон. Глядя на него я потянулась к поясу, желая взглянуть на время, но вспомнила, что карманов в костюме нет, а потому мой смартфон остался покоиться на постели в доме бабульки.

Родолит уже подошёл практически вплотную и протянул ко мне руку ладонью вверх.

Вспомнив, в какую вату превращались мои умственные способности, едва юноша касался меня, я решительно шагнула прочь от него.

– Но-но, – предупредительно произнесла я, по-новому разглядывая красавца и выискивая в нём демонические особенности.

Уж если тут всюду магия, то отчего ему не быть инкубом? О чём я и уточнила.

Родолит звонко рассмеялся и заверил, что демонов в его роду не было, а если такие и встречались, то столь давно, что он о них не в курсе. Он лучезарно улыбался, протягивая мне руку, а я свои сложила на груди, пряча ладошки под мышками. От греха подальше.

– Прошу, проводи меня в общежитие, – медленно попросила я, обдумывая, что же делать, – но чур без рук.

К счастью, Родолит оказался понимающим. К сожалению, я была выжата как лимон. Спотыкалась по пути, не раз подхваченная Родолитом.

Хотелось только зевать и спать, а о том, как выбираться из странного места, я решила думать завтра. Оставаться в этой академии не хотелось. Мне и к бабульке уже не хотелось, только бы вернуться домой, выспаться и заварить в турке кофе с корицей.

Усталая и совершенно выбитая из сил, я послушно отправилась в чёрный-чёрный коридор дворца, отведëнный под общежитие. Запомнила, что на входе стоял камень высотой в мой рост, на котором светилась надпись: «Налево пойдëшь – к девушкам попадëшь; направо пойдëшь – к юношам придёшь; прямо пойдëшь – в комнату отдыха угодишь; назад отступишь – берегись порога». Здесь мы с Родолитом расстались. Он двинулся направо, а я – налево.

Так, держа в руках лёгкий клатч, набитый учебниками и канцелярией, а ещë связку из чистой одежды, я отправилась спать. Свет в комнате я не включала, сразу увидев перед собой свободную, заправленную постель.

Я с наслаждением разулась и плюхнулась лицом в подушку, блаженно вырубаясь, в надежде выспаться и на свежую голову обмозговать всë, что со мной произошло.

Надежды разбились в пух и прах с первыми лучами солнца.

Едва оно запустило свои длинные пальцы в комнату, как я поняла, что сплю здесь не одна. Неподалёку от меня противно задребезжал будильник и тут же оказался кем-то выключен. Затем послышалось шуршание одеяла, а следом бодрый счёт:

– Раз-два, раз-два!

Осторожно приоткрыв один глаз и высунувшись из-под тяжёлого одеяла, я осмотрела источник шума. Девушка с персиковым оттенком кожи и вьющимися волосами, где затесались пряди самых разных цветов от ярко-зелёного до бурого, активно приседала. Вдыхала носом, выдыхала ртом и выглядела так энергично, что я почувствовала себя чем-то вроде полуспущенного воздушного шарика.

Ресницы у неё были просто длиннющие, носик вздёрнутый и острый, а уши оттопыренные и заострённые.

– Бодрое утро! – звонким, будто ручеёк, голосом поприветствовала она. – Меня зовут Жасмин, а тебя?

– Алиса, – прохрипела я.

– Очень приятно!

Жасмин продолжила свою зарядку, а я завернулась обратно в одеяло и сомкнула веки.

– Нет-нет-нет, Алиса, так не годится! Ты ведь вчера ближе к ночи прибыла? А я приехала с утра, но оказалась та-а-ак занята бумажной волокитой, что ничего особо сделать не успела, но по этажу прогулялась и узнала нечто важное.

– Это что же? – пробубнила я, не желая высовываться.

– Душевые открыты с шести до половины восьмого, – уверенно заявила Жасмин и добавила: уже семь.

После такого я подскочила словно ужаленная. Надеюсь, Жасмин не врёт, иначе мы с ней не подружимся.

– Показать, где они? – уточнила она прищуриваясь. – И чистые вещи взять не забудь.

По пути я узнала, что моя соседка – фея. Вот только если обычно у фей получаются добрые и послушные растения, то у Жасмин выходят то ядовитые, то хищные, за это родственники и сбагрили еë в «Академию Невезучих». Я же в ответ сообщила, что попала сюда случайно, видимо, по невезению. Во всяком случае вчерашний день намекнул на моё невезение жирным, красным маркером. Узнав, что меня посчитали ведьмой, Жасмин никак не отреагировала, а когда услышала, что я тоже на тëмном отделении, то очень обрадовалась, сообщив, что будем вместе на пары ходить. Я про себя отметила, что надо подружить между собой Родолита и Жасмин, раз они оба так радуются, что у них, наконец, появится друг.

Вспоминая страшилки из интернета, я со страхом шла к душевым, представляя сколотый кафель, ржавые разводы и протекающие унитазы. Однако дела обстояли куда лучше. О студентах здесь заботились. Кабинки с индивидуальными раздевалками были оснащены по лучшим традициям дорогущих, пятизвëздочных отелей. Здесь тебе и ароматные шампуни с масками для волос, и нежные гели для душа, и деревянный поддон, чтоб не становиться голыми ногами на холоднющий кафель, и встроенный в раздевалке фен для волос. Одежду мне вчера, как оказалось, тоже предоставили новенькую, мягонькую и невозможно уютную. Даже белые тапочки сели по ноге идеально.

И пока я, переодевшись, расчёсывала волосы перед запотевшим зеркалом, оно потихоньку возвращалось в норму, а позади меня неспешно проявлялась бледная фигура в белом платье и с длинными чёрными волосами.

Если, падая с лестницы, я вопила подобно сирене, то на этот раз не сумела издать ни звука. Словно суслик перед ястребом, я замерла, всеми силами стараясь слиться с окружающим миром и, если получится, стать частью декора.

Свет замигал.

Фигура за моей спиной тоже замигала. Как новогодняя гирлянда, которую ещё не докрутили до ума: то появлялась перед глазами, то исчезала, приближаясь рывками с каждым миганием.

Наконец, собрав всё оставшееся в организме мужество, я сумела пошевелиться и развернулась к ней лицом. Садако остановилась. Теперь мигал только свет. Я же обеими руками держалась за расчёску, надеясь избить её монстра.

Монстр протянул ко мне свои бледные, исхудалые руки, а я на миг подумала, что неплохо бы дать им увлажняющий крем, но тут до меня донёсся крик Жасмин:

– Забыла предупредить! В ванне обитает дух девочки. Не включай фен, а то она его боится.

Серьёзно? Мы так говорим, когда знаем, что чья-то жизнь под угрозой?

Мы с духом девочки одновременно покосились на фен, словно он был священным Граалем. Она тихонько заскрипела чем-то в своём горле, а я хмыкнула, вновь обретя власть над своим телом, и потянулась к орудию победы.

– Ты там скоро? – голос Жасмин приближался. – Не хотелось бы, чтоб нас закрыли в душе.

Словно это был сигнал, Садако с громким чавканьем и всосалась в пол. Я осталась с феном в руке, как последний герой фильма ужасов, которому внезапно отменили апокалипсис.

Жасмин появилась в дверях, свет мигнул ещё пару раз, но я не отреагировала, гордо выпрямившись.

В душе я действительно чувствовала себя победителем, а вот когда мы из него вышли, то обратила изучающий взор на собственное похоронное одеяние.

– Скажи, разве эта одежда подходит для учёбы?

– Эта нет, – поморщилась Жасмин, одетая точно так же, – но скоро доедет наша, и сможем переодеться в нормальное. К тому же я не думаю, что стоит ходить в форме во внеурочное время.

– И когда же начинается урочное?

– Окстись, Алиса, мы на тёмном отделении. Только светлые учатся с утра, а мы во вторую смену.

«Вечернее отделение, значит», – понимающе кивнула я, шаркая тапочками прочь из душевых и как можно ближе к столовой. Жасмин по пути объясняла, что где находится, и предупредила, что после завтрака придётся вернуться к себе, ведь сегодня нам довезут наши вещи, а ещё подгонят учебную форму, в которую придётся переодеться до обеда. Первый день, учебная линейка и всё такое.

По дороге нам встречались разные студентки, среди которых была тихая, низенькая и полненькая девушка в огромных очках. Жасмин поздоровалась с ней, назвав Элей, и тихонько сообщила мне, что Эля тоже с земли, как и я. Потомственная целительница, по идее, а по факту отправила в мир иной первого же зверька, которого лечила по всем правилам и тайным рецептам своей семьи. Затем были и другие животинки, а когда Эля решила помочь своему другу справиться с гайморитом, за ней пришёл Людвиг Кролев и помог перенестись в академию. И к тому моменту, когда мы дошли до столовой, я услышала из неë женское пение и бурный мужской спор.