Дарья Волкова – Встречные взгляды (страница 6)
Она присаживается рядом, гладит по плечу, по голове. Это отчего-то приятно.
– Как хорошо, что полиция случайно рядом оказалась…
– Угу… случайно.
Ахает неверяще.
– Ты вызвал?!
– Я что, похож на идиота? Чтобы одному ввязываться в драку – с пятью и без подкрепления?
– Ты не похож на идиота. Ты… – она вдруг ахает.
– Что? – почему-то хочется облизнуться. Облизываюсь. Соленое. Трогаю лицо пальцами, а они красные. Черт, когда успел по морде пропустить?
– Ну, чего тут у вас? – к нам присоединяются полицейские. – Живы?
– Попытка изнасилования девушки, – киваю на Ленку. Опираясь двумя руками о землю, встаю. – Попытка самообороны с моей стороны.
– Ишь ты, какой прошаренный. Бывалый?
– Юрфак, третий курс.
Полицейский открывает рот, а потом резко его закрывает, делает шаг в сторону, наклоняется.
– Эй, юрфак, третий курс, с тебя кровища хлещет?
Трогаю лицо, губы. Да нет, не должно, там немного.
– Не там! – он тыкает пальцем вниз. Опускаю взгляд.
Штанина на бедре распорота, и там, в прорехе, все и в сам деле красным красно. Двигаю ногой. Аж в ботинке хлюпает.
– Зацепили тебя, похоже, парень, розочкой.
Второй полицейский ловит за шиворот Ленку – она, кажется, собралась хлопнуться в обморок.
– Валера! – орет кому-то в темноту полицейский. – Скоряк вызывай, у нас тут порезанный.
***
Лежу в темноте. Башка гудит. Бедро ноет. Дико хочется пива. Холодного.
Врачи осмотрели меня, сказали, что шить нечего, рана неглубокая, просто наложили повязку. Полицейские записали данные и отпустили. Точнее, они нас не просто отпустили, даже до общаги подбросили, благо, им по дороге. И хорошо, что подбросили, ночь на дворе, ехать только на такси, и вот еще не факт, что меня, с разбитой рожей в такси посадят. Настроение у полицейских было хорошее, потому что они почти всех взяли, и там все для них складывалось удачно – вроде как, не первый это случай, и они сейчас сразу несколько дел закроют. Ну да, кому война, кому мать родна. Ленка молчит, только на вопросы полицейских отвечала. Выдержав скандал от комендантши, мы так же молча расходимся.
Как же хочется пива, а… И Антоху не пошлешь сходить, поискать, поспрашивать у пацанов по комнатам – уехал на выходные домой. А самому идти – сил нет.
Стук в дверь. Кому не спится в ночь глухую? Кое-как встаю, иду, хромая, к двери. Открываю.
Лена. В этот раз без кирпича.
Она просачивается мимо меня, закрывает за собой дверь.
– Пиво принесла? – киваю на пакет в ее руке.
Облизывается нервно, убирает волосы за ухо.
– Я тете позвонила, она у меня медсестра. Она сказала, что такие раны зашивать надо. Болит?
– Болит.
– Они там повязку как попало наложили, я видела. Покажи ногу.
Опускаю взгляд. Я, как пришел, кое-как снял порезанные штаны, натянул шорты.
– Что, снова хочешь увидеть меня без штанов? Произвел впечатление?
– Неизгладимое. Снимай шорты.
Да и черт с тобой. Башка гудит, все-таки, похоже, легкий сотряс мне устроили.
Я стаскиваю шорты. На белой повязке красное пятно.
– В обморок хлопаться будешь?
– Не буду, – ставит пакет на стол. – Ложись.
– Люблю, когда девчонка активная.
На кровать я все-таки ложусь, сгибаю ногу в колене.
Эта отмороженная с эконома и правда начинает разматывать повязку. Прикосновения ее пальцев неожиданно приятные. И голова как будто уже меньше болит.
Она полностью разматывает бинт. Судорожно вздыхает. А потом прикусывает губу и резко отворачивается.
– Я хорошие перевязочные материалы принесла. Импортные.
– Где взяла?
– У девчонок попросила.
Она что-то делает. Я закрыл глаза и даже не смотрю. Кайфую. Сначала мокро. Холодно. Дует. Мать ее, дует на вавку! Потом снова ее пальцы, лепит, похоже, какой-то пластырь. Потом начинает бинтовать. Передняя поверхность бедра, внешняя сторона, внутренняя, задняя.
Голова больше вообще не болит. Зато стояк.
– Все.
Открываю глаза.
Она прям неожиданно рядом. Глазищи у нее огромные. Не понимая толком, что делаю, приподнимаюсь на локтях, тянусь к ней. Лена резко отстраняется.
– Нет-нет, не вставай. Лежи, отдыхай.
Резко встает, быстро собирает пакет, но на столе остается еще один.
– Я тебе там шоколадку принесла. И яблоки. Они мытые уже. Спокойной ночи.
После лежу в темноте и грызу яблоко. Шоколадку оставил на утро. Голова вообще больше не болит. А вот стояк не проходит сам собой. Приходится помогать.
Он женат?! У него есть сын?!
Я смотрю в открытое на экране личное дело Яновича А.В.
В личном деле нет никаких отметок о том, что Алексей Владимирович Янович состоит в браке. Или когда-либо состоял в браке. Равно как и нет никакой информации о том, что у него есть дети, хотя бы один. А ведь это все должно быть отмечено в личном деле, если такие факты имеют место быть.
Откидываюсь в кресле, смыкаю кончики пальцев. Это ничего не значит. Брак не зарегистрирован, вот и все. Сейчас это модно. Ребенок… Наверное, есть какие-то причины того, что ребенок не значится официально сыном Алексея. Лешка юрист, он ничего не делает просто так. В конце концов, он мне сам, прямым текстом, сказал, что у него есть сын. Значит, так оно и есть. Есть сын, есть та, которая ему этого сына родила. Может быть, они не живут вместе.
Да какое это имеет для меня значение?! Я сажусь ровно, закрываю личное дело.
И все же… Скорее всего, именно так дело и обстоит. Моя первая отчаянная студенческая любовь – чей-то муж и отец. Пусть и без всяких документов.
А ведь когда-то я сама питала неясные и смутные надежды на то, что у нас с Лешкой – общее совместное и, без сомнения, счастливое будущее. Даже белое платье где-то там маячило.
Все-таки молодость ужасно глупа и наивна.