Дарья Волкова – Встречные взгляды (страница 44)

– Ты вот так и ходил в суд с конфетой? – шуршу фантиком.

– Да. Ношу специально для тебя конфеты.

Мы сидим за столом, я медленно ем конфету, Лешка смотрит на меня. Пахнет поджаривающимися луком и грибами.

– Лен, мне кажется, нам надо поговорить.

Я так и замираю с половиной конфеты за щекой. Да. Да! Да!!!

Сейчас Лешка мне все расскажет. Все объяснит. Я все пойму и…

– Лен, я тебя люблю. Выходи за меня замуж.

Замираю, как истукан.

Как коротко. Как просто. Ничего лишнего, просто и по сути.

Я оказываюсь не готова к этой простой лаконичности. Я ждала каких-то долгих объяснений. Или условий. Или… или я не знаю, чего еще!

– Извини, что наговорил тебе всякого тогда, при Рудневых. Был не прав.

Лешка, ты чего?! После того, что ты сказал до этого, все остальное вообще не имеет значения!

– Лен… – смотрит внимательно, слегка исподлобья. – Ответишь мне?

Как ответить, если я все слова забыла?!

Проглатываю остаток конфеты. Сладкая. Невероятно вкусная.

– Получается, ты меня так и не разлюбил? – вырывается у меня совсем не то, о чем я сейчас думаю. Что чувствую.

– Получается, – пожимает плечами Лешка. – А ты?

А что я? А у меня дрожит подбородок. И вдруг начинают течь слезы. Лешка подскакивает с места.

– Лена, что случилось? Тебе снова плохо?

Я мотаю головой, то ли соглашаясь, то ли отрицая. Леша выключает плиту, а когда оборачивается ко мне, я уже тяну к нему руки. Ну не могу я пока говорить, не могу! Пока не обниму тебя. Пока ты не обнимешь меня.

Леша подхватывает меня на руки, уносит в комнату, укладывает на кровать, пытается укутать в одеяло, но я не отпускаю его, тяну к себе. В итоге мы устраиваемся под одеялом оба, Лешка обнимает меня, а я вцепилась ему в шею. Как мне сейчас хорошо, невыразимо просто. Лежать под теплым одеялом, дышать Лешкой, чувствовать его руки.

Все сбылось, хотя я не расхотела.

Он вздыхает, поправляет на нас одеяло.

– Лен, надо было все-таки в больницу. Смотри, тебе опять нехорошо.

– Мне хорошо. И в больницу рано.

– В смысле – рано?

– Ну, в больницу надо будет месяцев через восемь. Или семь с половиной.

– А почему именно через восемь или семь с половиной?

Не отвечаю. Замираю. И слышу, как у Лешки изменяется ритм дыхания. Как он тоже весь замирает. А потом приподнимается на локте.

Я ничего не могу с собой поделать. Мне надо. Мне это необходимо. Я жадно считываю с его лица эмоции. Оно сейчас как открытая книга. Расширяются глаза. Удивление. Приоткрываются губы. Понимание. Брови ползут вверх. Осознание.

Теплым выдохом:

– Лена?..

– Я залетела от тебя, Янек.

Первое его объятье очень сильное, я даже ахаю. Лешка тут же спохватывается, разжимает руки, обнимает уже бережно. И задает очень смешной вопрос:

– Правда?

Я даже не знаю, как на это отвечать. Просто прижимаюсь губами к его шее, чувствуя как там, под кожей, стучит пульс. Быстрый. Счастливый.

– Я так понимаю, это был твой ответ? – слышу Лешкин тихий хриплый шепот. – Твой положительный ответ.

– А ты сам не передумал? После моих новостей?

Леша снова приподнимается на локте, смотрит мне в глаза. Его лицо одновременно еще ошарашенное, немного глупо-счастливое и при этом какое-то спокойно-уверенное.

– Знаешь, надо было сделать это тогда, двенадцать лет назад.

– Что именно?

– Ребенка тебе.

Слова эти тоже глупые. Смешные. И такие настоящие. Про нас.

Притягиваю Лешу за шею к себе и, наконец, получаю поцелуй, который подводит черту. Мы целуемся долго и мягко, говоря друг другу многое и без слов.

Впрочем, слова нужны. Нам обоим.

– Ты, правда, рад? Что у нас будет ребенок?

– Артем давно просил сестренку.

Леша берет мою руку, прижимает к щеке, а потом целует прямо в центр ладони.

– Я так долго был фиктивным мужем и отцом. Хочу по-настоящему. С тобой. И ты так и не сказала мне «да», Леночка.

Мое «да» тонет в поцелуе, сладком и тягучем, как мед.

Эпилог.

– Тебе точно здесь комфортно?

– Здесь – это где? – наклоняю голову, глядя за пейзаж за окном.

Мы стоим с Леной у окна ее квартиры, смотрим во двор, на темную блестящую зелень яблонь.

Ленка трется щекой о мое плечо.

– Просто ответь.

Ее вопрос можно трактовать двояко.

Либо она говорит о своей квартире. Точнее, о том, что когда-то в этой квартире она жила с предыдущим мужем, а теперь со мной. А я еще не муж. Вот-вот муж. Лже-муж, как я называю себя в шутку. Лена почему-то сердится на эти слова. Ну, ничего, государственный орган должен уже скоро разродиться регистрацией нашего с Леной брака.

Либо она говорит глобально о Москве. Я действительно не прижился тут. Не мой город, не мой темп жизни, не мое все. Я чужой здесь. Рудневы мной довольны, а я… Не знаю, может быть, я не обжился только пока. Может, все изменится со временем.

– Я не знаю, – отвечаю честно. – В любом случае, я буду там, где ты. Решать тебе.

Она молчит. Потом отвечает не о том.

– Юля вчера прислала сообщение. Она Артема записала в школу.

– Уже?

Темыч в этом году идет в школу. Мы с Леной мотались на выходные на его выпускной в детском саду. Я все-таки сдержал обещание и посидел с Гладеньким в гараже, выслушал все местные новости, а так же жалобы на то, какой мой преемник никакой, тупой и вообще непьющий.

Когда я приехал за Леной, они сидели вдвоем с Юлей, обложившись альбомами с фотографиями. А Темыч так и уснул в отцовой форменной рубашке.