Дарья Волкова – Встречные взгляды (страница 3)
– Какая же ты у меня нежная барышня, – тон Анатолия не меняется. – Смотри на вещи проще. Мне от тебя нужен полный, точный и беспристрастный аудит, тебе от меня – квартира. Нам обоим это выгодно.
Тут можно многое возразить. Но с Анатолием мне все еще трудно говорить. Как ты не обставляй, развод – всегда разрыв. А разрыв – это всегда рваные раны, которые должны зарубцеваться. И кровь, которая должна свернуться и перестать течь. На все это нужно время. И лучше это время провести, уединившись в уютном месте. Окуклиться. Мне нравится это слово – окуклиться. Я хочу окуклиться, переждать и выйти новым человеком.
Но у меня такой возможности нет. Анатолий прав – наша сделка выгодна нам обоим. Когда-то я была уверена, что идея работать вместе – чудесная. Я многому научилась у Анатолия. Он самый настоящий MBA, он на управлении собаку съел. Но самый важный урок он преподнес мне последним. О том, как опасны иллюзии.
А я жила иллюзиями. Иллюзиями о том, что на самом деле принята его родителями. О том, что у нас с ним все всерьез и надолго. Что еще чуть-чуть, и наша семья станет совсем настоящей, с детьми. И что квартира, которую я с таким усердием отделывала – это наш дом.
Все на самом деле не так. И самый важный урок – всегда четко понимайте, как вас оценивает другие люди. Это ты считаешь, что ты для них – желанная невестка, любимая жена, мать будущих детей и внуков.
А на самом деле… А на самом деле ты просто на выбор: «наглая выскочка», «неотесанная провинциалка», «запасной аэродром», «дешевые рабочие руки и мозги».
Самое тупое в этой ситуации, что Анатолий мне даже не изменил. Он так и сказал: «Лена, я был с тобой честен и порядочен. Я тебе не изменил». Просто вернулась из-за границы его давняя любовь, уже разведенная и уже свободная. И она давно вхожа в семью его родителей, и они дружат еще с детства, и ее первый брак был просто ошибкой. А ее дочку от первого мужа Анатолий готов воспитывать как свою.
И квартира, которая досталась Анатолию от бабушки, небольшая, но по столичным меркам очень удачно расположенная, ему с его новой семьей, мала. А я эту квартиру ободрала до бетона и забабахала там шикарный ремонт. Исключительно на свои деньги. Анатолий не вкладывался, называл это с иронией: «Леночкин проект».
И вот теперь у Леночки на ее собственный проект нет ни хрена никаких прав. Потому что это не совместно нажитое имущество. Нет, можно, конечно, доказать факт моих вложений в квартиру. В суде доказать. Долго, муторно, у меня и документов подтверждающих половины на руках нет. А у Анатолия очень хорошие юристы.
И Анатолий предложил компромиссный вариант. Очень выгодный и щедрый. Я делаю ему в одно лицо, чтобы было максимально конфиденциально, полный аудит их нового приобретения. И все. Он передает мне квартиру, и мы расходимся окончательно.
Такой вот… пердимоноколь. Слово нравится, смешное. И отражает суть.
Откладываю телефон в сторону, подхожу к окну гостиничного номера. А потом, накинув палантин, выхожу на балкон. Номер на двадцать третьем этаже, с балкона открывается шикарный вид на город. Видно излучину реки, темный бор на той стороне, за ним, на возвышении – кварталы новых высоток. Да, ты изменился, город моей студенческой юности. Когда-то я сюда приехала, полная самых амбициозных планов. Они сбылись, вон как я вознеслась, аж на двадцать третий этаж.
Щелкаю зажигалкой, прикуриваю. Студенческий городок совсем в другой стороне, его отсюда даже близко не видно. Но я вдруг отчетливо вспоминаю все-все. И наше общежитие тоже.
Я торопливо сбегаю по лестнице. Один пролет, другой, третий, четвертый. Вот, нужный этаж.
Ну, Антоша, ну кто так делает!
Антон Балаев – мой одногруппник, с которым мы вдвоем делаем проект. Антоша не глупый, обязательный и вообще как партнер по проекту – один из лучших вариантов. И работали мы нормально. Но вот сегодня… Договорились встретиться в библиотеке, довести проект до ума, его сдавать завтра – а Антон пропал! И телефон не отвечает!
Кто так делает, Балаев?!
Я дохожу до нужной двери, сверяюсь с номером. Ага, его комната. И барабаню изо всех сил. В какой-то момент мой кулак повисает в воздухе, дверь открывается.
За дверью стоит… нечто. Даже не некто. Нечто. У меня не только кулак в воздухе завис, но еще и челюсть отвисает.
Оно высоченное. Голову приходится задрать, чтобы обозреть это все… целиком. Сверху донизу.
Волосатые ноги, упакованные в растоптанные туфли на каблуках – неужели бывают такого размера туфли?! А выше туфель капроновые гольфы, которые жирными складками сползли вниз.
А еще выше – плавки. В смысле, мужские трусы. Никаких штанов, то есть! Только голые крепкие волосатые мужские бедра. От шока увиденным мне почему-то кажется, что в трусах у этого «нечто» очень много. Ну, этого. Что там положено быть в мужских трусах.
Еще выше – белая футболка, обтягивающая мощные плечи. Поверх которых небрежно наброшено сиреневое боа. Боа? Боа?! Капец, откуда я знаю это слово?!
А еще выше – спутанный парик из рыжих кудрей, криво накрашенный алой помадой рот, в углу которого примостилась не зажженная сигарета.
Кто ты?! Что ты?!
«Боа» резко дергает головой.
– Чего надо?
У меня получается только мычание и междометья. «Боа» нетерпеливо перекидывает сигарету в другой угол рта. Сбоку от меня слышатся голоса, кто-то идет по коридору. «Боа» быстро выбрасывает вперед длинную руку, втягивает меня в комнату и закрывает дверь.
– Ну? Говорить умеешь? Ты кто? Я тебя не знаю.
– Л-л-лена, – получается пролепетать.
– Зачем пришла, Л-л-л-лена?
Я молчу. Боа сползает с плеч и летит на кровать, за ним на пол летят туфли – с облегченным шипящим вздохом. Затем на плавки натягиваются просторные черные шорты, рыжий парик отправляется в компанию к сиреневому боа, сигарета – на письменный стол.
Парень упирает руки в бедра.
– Ну? Речь включилась?
Я кошусь на его рот в красной помаде. Он резким движением тыльной стороны руки вытирает рот.
– Так лучше?
– Так ты похож на джокера.
– О! – его глаза вспыхивают каким-то нездоровым блеском. Я непроизвольно делаю шаг назад. – А это идея.
Он быстро оборачивается к столу, хватает листок и ручку, начинает что-то записывать. И говорит мне, все так же не оборачиваясь:
– Янек. В смысле, Леха Янович.
Это только потом я узнаю, что он звезда университетской команды КВН. И, наверное, при первой встрече должна была тут же на месте описаться от восторга. Но я этого не знаю. Однако словесный ступор у меня прорывает, и получается сказать осмысленное:
– А где Антон? Он же в этой комнате живет? Антон Балаев?
Янович соизволяет повернуться ко мне.
– А. Ты к Антону? – киваю. – Не знал, что у него есть девушка.
– Я не девушка! В смысле… Мы учимся вместе! И у нас совместный проект!
– Он к врачу пошел.
От неожиданности я плюхаюсь прямо на сиреневое боа. Подскакиваю.
Алексей поднимает боа, встряхивает.
– Новую программу с командой готовим.
Будто это меня сейчас больше всего интересует!
– К какому врачу? Почему у него телефон не отвечает?!
– Зуб у него прихватил. Экстренно. Щеку раздуло, выл тут у меня под боком. Похоже, флюс. Дал денег, отправил в больницу.
Охренеть. Я пытаюсь осмыслить услышанное. Ну, тогда понятно, почему телефон не отвечает. Нет, зубная боль – это, конечно, ужасно. Бедный Антон…
– Как так может быть… Он же с утра на занятиях был в полном порядке.
– Такое бывает. Флюс иногда вспыхивает за минуты.
– Ты откуда знаешь?
– Отец стоматолог, – и без паузы: – Как тебе в целом?
– Ты про что?
– Парик с боа сочетается? Как у женщины спрашиваю.
Антону с соседом повезло, как утопленнику.
– Не очень.
– А что посоветуешь?
Я задираю нос и дефилирую к двери. Ждать Антона тут я точно не собираюсь.
– Перестать красить губы и носить женские туфли. Чревато.