Дарья Волкова – Ты не опоздал (страница 8)
Глаза покрасневшие, хотя я не плакала. Но почему-то покрасневшие. Лохматая. Так, надо пойти умыться. Приглаживаю волосы, стягиваю в хвост резинкой. Сначала в ванную, а потом…
Родители почему-то никак не могут уехать, все топчутся в прихожей.
— Молодцы, что заявление подали. Ну, ты, Богдан, и снайпер, — слышу папин голос. И смех.
— Игорь! — одергивает его мама.
Что-то говорит вполголоса Богдан, но мне не слышно. Одергиваю футболку и выхожу из-за угла. Они все вчетвером топчутся у двери, плюс какие-то ящики для дачи. Тесно.
— Привет, Ариш, — я только слышу голос Богдана. Но мне почему-то страшно на него смотреть. — Как твое первое сентября?
— Да вон, не выспалась для начала, — отвечает за меня папа. И, уже маме: — Ладно, Лен, поехали.
Они о чем-то еще разговаривают, а я решаюсь. Поднимаю взгляд. Молча смотрю на Богдана.
Как ты мог?! Зачем?! Неужели ты… Вот этого… Вот так… хотел?!
Он тоже молча смотрит на меня. Все вокруг что-то говорят, а мы молчим. И смотрим друг на друга. Мне кажется, что у него виноватый взгляд. И вид в целом… не очень счастливый.
— Все, поехали мы! — родители по очереди обнимают нас, папа жмет руку Богдану. — Аришка, привезем помидоры, придумай, что с ними делать.
— Помидорный торт! — ржет Сашка.
— Я придумаю, — обещаю. Лишь бы уехали поскорее.
Наконец, мы остаемся втроем.
— Ну, чем будешь нас кормить? — Сашка, сложив руки на груди, приваливается плечом к стене.
— Обойдешься!
— А молодой отец? — мотает головой в сторону Богдана. — Ему теперь полагается усиленное питание, как будущему мужу и отцу. И вообще, у нас праздник сегодня. Начало учебного года. А у кого-то еще и начало нового этапа в жизни. Я хочу блинов!
Богдан недобро косится на Сашку, но молчит.
Блины, Сашенька, еще и на поминках едят. У меня сегодня как раз они. Отвожу взгляд от серых глаз.
— Ну, пошли тогда на кухню. Печь блины.
Когда можно чем-то занять руки — это благо. Я никогда так тщательно не готовила тесто на блины, обычно все на скорую руку. А сегодня — сосредоточенно. И молча.
Молчание вообще осязаемо. Как будто произошло что-то страшное, и каждый не знает, что сказать. Но ведь страшное произошло только у меня! Вы-то чего молчите? Сашка, хоть ты скажи что-нибудь! И брат мне помогает.
— Что, Ариныч, есть у вас парни в вашей группе?
— Двое.
— Да ты что?! Даже среди кулинаров люди есть?
Отработанным движением шлепаю Сашку полотенцем по плечу, он так же отработанно уворачивается.
— Норм пацаны?
— Странные. Один с мамой пришел.
Сашка ржет, пытается сунуть палец в тесто, получает по рукам. А Богдан молчит.
— Значит, найти там себе парня — не вариант.
— И не собиралась! — включаю плиту.
— Ну, правильно. Одного кулинара в семье хватит. Да же, Бо? — он толкает плечом в плечо Богдана. И я решаюсь снова на него посмотреть. Мне не показалось там, в прихожей. Богдан хмурый. Даже мрачный. — Да не кисни ты так!
Кисни?! То есть, мне не кажется? И Богдан не слишком рад своей скоропалительной женитьбе и грядущему отцовству? Ну да, теперь мне это очевидно. Вряд ли парни хотят в двадцать все это вот — семью, жену, ребенка, ответственность. Это для взрослых. Ну да, Сашка ж и сказал нужное слово — залет.
Но почему?! Я знаю про контрацепцию. Даже я, в свои шестнадцать, без практического опыта, знаю, что нужно делать, чтобы не было детей! Богдан, тебе минимум двадцать, и ты не знаешь, как сделать так, чтобы не получился ребенок? Как так-то?!
Мне очень хочется вот прямо в лоб спросить Богдана, как он это допустил? Как это так вышло?! Но понимаю, что спрашивать о таком нельзя. А молчать уже невыносимо.
Сосредоточенно выливаю первый блин. Сковородка у меня шикарная, у папы в подарок на Новый год выпросила.
— А когда… — у меня не получается закончить вопрос.
— Через месяц, — хрипло отвечает Богдан.
Кто бы мне сказал еще вчера, что я буду обсуждать с Богданом дату его свадьбы!
— А… — приходится прокашляться. — А… этот… в смысле… ребенок…
— В апреле.
В апреле. Что за ужасный месяц — апрель, оказывается. У меня день рождения в мае. К тому моменту, когда я буду праздновать свой день рождения, у Богдана уже будет ребенок. Ребенок от крысы, который полностью перечеркивает все, что может быть между нами. Богдан будет совсем уже не мой, вообще без шансов. Он будет принадлежать ей. Ей и ее ребенку.
Как же я их ненавижу!
— Малая, блин горит.
Тьфу, черт!
Спасаю. Не сгорел. Чуть-чуть негритенок получился.
— Ладно, это мне бракованный.
— А можно мне первый блин? — это Богдан. Тихо.
— Первый блин комом, — хмыкает Сашка.
— Только не у Арины.
Богдан таки съедает этот первый блин-негритенок. Все остальные блины удаются. Я пеку блины, Сашка с Богданом их уничтожают. И разговор возвращается на их обычные студенческие темы. Как будто не было вот этого известия про свадьбу Богдана. Как будто нет где-то там крысы с крысенышем внутри — я именно так его и воспринимаю, не как человеческого ребенка, а как крысеныша. Если бы она не залетела, Богдан бы на ней никогда не женился! А теперь…
Гора блинов на столе растет.
— Горшочек, не вари! — стонет Сашка. — Мы сейчас лопнем.
— Никогда таких вкусных блинов не ел, Ариша. Они такие красивые. Ажурные, — Богдан по-прежнему говорит почему-то негромко.
— Хочешь, дам твоей Тане рецепт? Будет тебя блинами кормить?
У него как-то странно перекашивается лицо. Как будто я сделала ему больно. А я сейчас чувствую себя способной сделать больно! Я будто повзрослела сразу. От того, что Богдан оказался чрезмерно взрослым. Или, наоборот, он дурак — если не смог воспользоваться средствами контрацепции. Или как там у них это получилось! И я зла на него, очень зла!
— Ну дай… — он почему-то отворачивается.
— А торт ты им испечешь? — вклинивается Сашка.
— Думаю, это не обязательно, — голос Богдана звучит с нажимом.
— Обязательно, — припечатываю я. Ни за что не покажу, как мне больно. Даже Богдану.
Богдан и Саша ушли. Я убралась на кухне, села за стол. И вся ситуация навалилась вдруг. Когда уже нечем занять руки.
Он женится. У него будет ребенок.
И от этого выть хочется.
Больше всего меня бесит именно этот ребенок. Он ломает и рушит все. Если бы не этот ребенок, Богдана бы ни за что не женился на крысе. А теперь — все.
Ах, если бы его никогда не было! Ах, если бы он куда-то делся!