Дарья Волкова – Ты не опоздал (страница 37)

И что мне делать дальше? Адрес мне дал Саша. Но, похоже, идея приехать без предупреждения была не очень. Сейчас я свалюсь посреди ночи Богдану, как снег на голову. Он тут, кстати, уже лежит.

Понимаю, что приехала без предупреждения, потому что хотела увидеть его реакцию. Вот такую, спонтанную, без подготовки. Наверное, Татьяна права — я до конца так и не повзрослела, если спонтанность все еще имеет для меня значения.

А сейчас я ее не получу. Не будет этой реакции в моменте, которую можно увидеть своими глазами. Потому что мне надо будет набирать цифры на панели домофона, звонить, объяснять в равнодушную железку, что это я, Арина, в два часа ночи стою у ограды дома Богдана.

Как же глупо. Я поправляю ворот куртки, все никак не решаясь набрать цифры на домофоне. И вздрагиваю. Потому что ко мне со стороны дома идет фигура.

В два часа ночи, в чужом городе ко мне идет какой-то человек — это пугает! Я замираю. И, когда он подходит, выдыхаю от облегчения.

Это консьерж!

— Девушка, что вам нужно?

Я молчу. Он хмуро смотрит на меня, так же зябко кутаясь в куртку.

— Я… — прокашливаюсь. — Прилетела в гости. Самолет задержали и…

Замолкаю. Консьерж приходит мне на помощь

— Да, я читал в новостях. Что была задержка рейсов.

Охренеть у нас великосветская беседа на холодном ветру в два часа ночи. По разные стороны от решетки забора.

— Вы к кому?

А он знает всех жильцов? Впрочем, терять мне уже нечего.

— В тридцать седьмую. К Богдану Тамбовскому.

Он молча смотрит на меня, словно изучая. А потом вдруг кивает и нажимает кнопку. И даже придерживает дверь, когда я торопливо прохожу внутрь.

— Спасибо!

— Пятый этаж, — передо мной еще и дверь подъезда открывают.

— Спасибо, — еще раз повторяю я. — Я вас, наверное, разбудила.

— Не спал. Смотрю по камерам — девушка стоит. Думал, может вы из наших. Ключи забыли или еще там что. А вы к Богдану Васильевичу. — И, уже тише и будто себе: — Из-за вас, похоже, он бороду и сбрил.

Звучит так, будто борода Тамбовского — это целая местная достопримечательность. А еще я теперь знаю отчество Богдана — Васильевич. Пока лифт поднимает меня, вспоминаю тот разговор в машине, когда мы говорили про его отчество. Его мягкую усмешку: «Не вздумай».

Какое тогда все было другое. Другая я. Та я просто удивлялась тому, что видит спустя десять человека, в которого когда-то в юности была влюблена. Та я была уверена, что это все в прошлом. Та я даже не знала, что ее ждет — как меня окунет с головой в прошлое, как вернется и трепет, и жгучая ревность, и потребность в этом, кажется, забытом мужчине. Та я еще и подумать не могла, что будет и беременность, и потеря ребенка, и раскрытие тайн прошлого.

И Богдан в тот разговор был другой. Хотя уже тогда что-то екало. Екало же! Только я не придавала этому значения.

И вот теперь я стою в два часа ночи перед его дверью, в пустом ярко освещенном холле. И не могу решиться нажать на копку звонка.

Ни о чем не думаю. Просто стою. Боюсь — сама не знаю, чего. И не могу решиться.

Но не ради этого же я в первый раз в жизни летела на самолете, совершала промежуточную посадку в незнакомом городе, терпела болтовню какого-то Вадика. Не для того, чтобы стоять у двери и нечего не делать.

Моя рука поднимается резко и втыкается в копку звонка.

От волнения я даже не слышу, звонит ли. Наверное, здесь очень хорошая звукоизоляция. Только через несколько секунд, после повторного нажатия, я слышу слабый звук звонка.

А потом дверь внезапно распахивается.

Богдан по ту сторону дверного проема сонно щурится на меня. Он лохматый, в трикотажных серых штанах и футболке. Щеки конкретны заросли.

— Арина?..

Я вообще не представляю, что сейчас могу ответить. Ноль слов и ноль мыслей. А Богдан хватает меня за руку и втягивает в квартиру. За моей спиной щелкает дверной замок.

Вот и все. Я это сделала.

— Что случилось?!

И снова ступор с ответами. Что случилось? У тебя случилось беда с заводом. У меня случилась беда с беременностью. А еще случилось так, что я без тебя не могу. И не хочу.

Неловко стаскиваю с плеча рюкзак, достаю оттуда папку, протягиваю Богдану.

Он открывает, пробегает глазами.

— Саша же собирался приехать.

— А приехала я.

Он опускает руку с папкой и долго смотрит на меня. А потом резко кивает.

— Ясно. Пожалеть решила. Не надо. Справлюсь.

В этот момент в голове неожиданно всплывают слова Татьяны: «Принципиальный дурак». В чем-то она своего бывшего мужа хорошо узнала. Именно так.

Именно принципиальный. И именно дурак.

Спускаю с рук рюкзак, подхожу близко. Вижу тени под глазами. Как осунулся. Как заострились скулы, как впали щеки.

Нелегко тебе пришлось, милый мой?

Обнимаю сразу двумя руками за шею.

— Пожалуйста. Пожалуйста, не прогоняй меня.

У него впервые в жизни такое случилось. Когда ты смотришь — и глазам своим не веришь. Богдан Тамбовский считал себя исключительно здравомыслящим человеком. И полагал, что если ты что-то видишь — то оно есть.

Но сейчас…

Если тебе звонят посреди ночи в дверь — это не к добру. И в глазок посмотреть надо обязательно. А там…

Да показалось!

На фоне того, как он провел последние несколько дней — сон урывками, постоянно на ногах, МЧС, прокуратура, министерская комиссия, больница — показаться могло все, что угодно. К такому Богдан оказался не готов. К такому и невозможно оказаться готовым. Даже если ты сам бы против, даже если ты сам до хрипоты спорил с начальством, что рано и нельзя, даже если ты уперся — «Под вашу ответственность». Все равно ответственность твоя. Если не вполне по бумагам, то по сути, по правде, по совести — твоя.

Он засыпал в любом положении. Он ел на ходу и то, что кто-то из тех, кто был радом, впихивал в руки. Пять дней ада и сумасшедшего дома. Сегодня первая ночь, когда он приехал более-менее в нормальное время. Вымылся, кажется, впервые за все эти дни. И рухнул спать.

А тут звонок. На часах — два. И первая мысль — что-то случилось. Снова. Хотя не должно было, но… Почему звонят в дверь, а не по телефону?! Внутри противно заныло, пока проверял смартфон, пока торопливо одевался, пока шел к двери.

А там…

Ну, показалось же!

Нет. Не показалось.

Это Арина.

И снова паническая мысль — что-то случилось.

Хотя с ней уже случилось. Случилось из-за него. Когда его не было рядом.

Все последние недели, что прошли между Сашкиной свадьбой и повторным приездом, прошли у Богдана под девизом: «Все вовремя или нет?».

Ведь еще пару месяцев назад вообще ничего не предвещало такого развития событий. А покупка машины была вообще спонтанной. Нет, он так-то планировал. Но не сейчас, а позже. А тут его начальство так выбесило с этим пуском установки, что, дескать, у них сроки, планы, и они обязаны к этой дате… Что Богдан решил не отменять свой отпуск, и рвануть куда-нибудь на неделю, чисто мозги прочистить перед запуском.

Прочистил. Со свистом, можно сказать. Когда он написал Сашке, на предмет встретиться — ну потому что грех не воспользоваться такой оказией — выяснилось, что едет Богдан аккурат к свадьбе. Нельзя сказать, что Богдана это обрадовало. Собственный опыт в этой сфере был не самым приятным. Но, в конце концов, десять лет прошло. А Сашка вроде воодушевлен — и свадьбой, и встречей с другом спустя столько времени.

Встреча оказалась с сюрпризом.

Богдан даже сначала не узнал во вставшей ему навстречу девушке сестру Александра.