Дарья Волкова – Ты не опоздал (страница 22)
Вот тут-то рефлексия меня и нагоняет. Пока я вожу станком по ноге. Ну да, нельзя ж с небритыми ногами к брату на свадьбу. Даром что в джинсах буду.
Станок замирает. А вот Богдана небритые ноги минувшей ночью не остановили. Его вообще ничего не остановило.
Станок ложится на бортик ванны. Туда же ложусь затылком и я, только на другой край.
Боже, неужели мы в самом деле сделали это?!
В самом деле.
И за спасительным «Я ничего не помню» спрятаться не получается.
Я помню.
Помню, как кололась его борода. И какие от этого мурашки. Помню, как нес на руках.
Как целовал. В губы — так, будто делал это много раз. Как я отвечала ему — так, будто делала это много раз. Помню, как поцелуи спускались ниже. Как прогибалась моя спина, чтобы ему было удобнее целовать. Как поцелуи спускались ниже.
Нет, можно, у меня тут будет амнезия?! Я не помню все, что ниже! Тем более, этого, кажется, не было. Или было…
Зато я помню, четко, отчетливо, так, что даже сейчас сбивается дыхание — какой он тяжелый. Горячий. Большой. И что мое тело, оказывается, вполне подходит, и даже как будто идеально создано, и ему все это не просто нравится, а необходимо — чтобы в него вот так — глубоко, сильно, ритмично.
Помню стоны. Кажется, мои. И хриплое дыхание — уже его.
Помню…
Достаточно! Хватит.
Поднимаю голову, беру станок. И почему-то вдруг думаю о том, сдержит ли Богдан слово. Сбреет ли бороду? И не могу понять: обрадуюсь ли я этому или нет?
Станок скользит по мужскому лицу — подбородок, скула. Потом на лицо плескают водой, смывая пену. Результат, отраженный в зеркале, обозначается вздохом.
— Кошмар. Как пацан теперь. На работе же мужики закошмарят.
Поворачивает лицо в одну, другую сторону. И резко отворачивается от зеркала.
На кровати лежат темные джинсы, на спинке стула висит белая рубашка.
Мужская ладонь хлопает по лбу.
— Шарики! Я же обещал шарики.
Надо собираться, чтобы все успеть.
Сбоку слышится пшик лака — это Зизи вносят последние штрихи в прическу. Со мной закончили раньше.
Смотрю на свое отражение в зеркале.
— Нравится? — улыбается девушка за моей спиной.
Нравится? Ну как это может не нравиться? Из меня сделали конфетку. Волосы по моей просьбе не стали собирать в прическу, но уложили так, как у меня никогда не получается. Я вообще привыкла волосы больше в хвост или в косу убирать, а тут такая грива по плечам. Встряхиваю.
Ну и блузка это мне идет, чего уж. Правда, я выпросила у Зизи жакет сверху, он мне подошел. Хорошо, что у нас размер совпадает. А еще Зизи мне выдала подвеску. И она привлекает внимание к треугольному вырезу! Но я почему-то не снимаю ее.
Взгляд поднимается к лицу. Вот тут все самое конфетистое и есть. Эта девушка свое дело знает. У меня, как у кондитера, есть свои секреты и лайфхаки, а у визажиста — свои. Кошусь на столик. Сколько же на нем всего… баночки, кисточки, коробочки…
— Не нравится? — слышится за спиной разочарованное. — Давайте поправим, если вас что-то не устраивает…
Ой, я ж не ответила на вопрос.
Встряхиваю головой, смотрю, как пересыпаются волосы.
— Очень нравится. Спасибо!
Девушка улыбается, а я оборачиваюсь к Зизи. Вот и с ней закончили.
— Красотка! — выдыхаем одновременно. Одновременно смеемся и шагаем друг к другу.
— Нет-нет, целоваться не будем! — улыбается Зизи алыми губами.
— Да уж, пусть тебя Сашка первым целует.
— А он уже приехал. Вместе с Богданом.
Давлю судорожный вдох. Уже прошло больше суток с момента моего эпичного провала в прошлое. Ничего я не поняла, ничего не разобрала. И никак не подготовилась к тому, чтобы снова увидеть Богдана.
Но выбора у меня нет. Сегодня свадьба моего старшего брата, и я обязана как минимум не испортить ему праздник. Торт я уже испекла, и его уже отвезли в кафе. Так что… Вперед. Что бы там ни было.
Рядом Зизи натягивает кружевные перчатки.
— Ну что, пошли смотреть на шарики?
Шарики «дому на колесах» идут примерно как танку. Кстати, именно так машину и назвал Руслан. Ой, нет, про Руслана точно сегодня думать не надо, иначе меня совсем унесет!
И меня тут же выносит. Потому что водительская дверь открывается и…
Рядом присвистывает Зизи. Вообще-то, так делают мужчины, нет?!
— А он точно совершеннолетний?
Богдан сбрил бороду. А-а-а-а-а-а!!!
Про совершеннолетнего Зизи, конечно, преувеличила. Просто… Просто сейчас Богдан выглядит так же, как тогда. Когда я по нему сохла. Я и забыла, какие у него острые скулы. И целовальные губы. Именно ими он вчерашней меня ночью и…
— Шариков достаточно?
А голос другой. Ниже. Более хриплый. Боже, ну за что мне эти контрасты?!
— Кто ты, юноша?
Богдан смеется. Я стою столбом, вся парализованная мурашками. С другой стороны из машины выбирается Сашка.
— Где моя красотка-жена?
Они о чем-то перешучиваются. Сашка и мне отвешивает комплименты. А я стою, реально как замороженная. Смотрю, как Богдан подходит ко мне. Черные джинсы, белая рубашка. И лицо…
На него внезапно накладывается другая картина, только лицо — то же. Темный костюм, белая бутоньерка. Он — жених. Он — женится. А мне хочется сдохнуть.
— Видишь, я побрился. Как ты и хотела. Нравится?
Мне приходится тряхнуть головой, чтоб скинуть этот морок шестнадцатилетней давности. Сегодня другой день. Другая свадьба. И жених — не Богдан.
— Не… Необычно.
— Значит, снова не нравится.
— Нет!
И замолкаю. Я не могу объяснить, в чем дело. И как меня опрокидывает в прошлое его внешний вид — острые гладко выбритые скулы, внимательный взгляд серых глаз и раздавшиеся плечи под ослепительно-белой рубашкой. Этот коктейль сбивает с ног похлеще, чем все «Северные сияния» и «Ермак Тимофеевич».
«Зря на меня гнала», — снова всплывает в голове неугомонный казачий атаман.
Богдан проходится по мне взглядом. Под ним мне хочется на все пуговицы застегнуть жакет Зизи. Или, наоборот, стащить его, показав шифоновые рюши во всей красе!
— Ты потрясающе выглядишь. Особенно… особенно подвеска. Красивая.
— Поехали жениться! — кричит Сашка.
Мне, главное, не забывать, что это Сашкина свадьба. И что мне не шестнадцать.