Дарья Волкова – Раз, два, три – две полоски сотри (страница 7)

Этого неизвестного Влада можно понять. Он, наверное, перекрестился, когда получил отрицательный результат теста на отцовства. Зато Денис… может, еще одумается? Для молодого парня это шок, а в шоковом состоянии люди зачастую совершают поступки, о которых потом сожалеют. Главное, сейчас Марине не пороть горячку.

— Скажите, ваша клиника делает аборты?

Та-а-а-к… Тут даже головная боль, резко ударив в виски, вдруг исчезла.

— Марина, послушайте, это очень серьезное решение. И вам стоит…

— Я все решила.

Юся некоторое время смотрела на пациентку. А Марина, которая в этом кабинете часто смотрела то себе в колени, то прятала лицо в ладонях, в этот раз открыто встретила взгляд Юси. И взгляд этот был Юсе знаком. Все, уже вбила себе в голову.

Ну, ничего, у нас тоже есть свои методы.

— Я хочу предупредить вас о последствиях.

— Не надо. Я не хочу слышать. Я все решила.

Вот же ослица упрямая!

— Я обязана вас предупредить. Так что выслушайте, пожалуйста.

Марина упрямо поджала губы и сложила руки на груди.

— Я не буду утомлять вас медицинскими терминами. Одна простая аналогия, — Юся протянула руку и подвинула к себе ближе фигурку аиста. Ну-ка, давай, отрабатывай проживание! — Беременность запускает в женском организме очень сложный процесс. Который затрагивает буквально все органы, все части тела. Представьте себе ракету на старте. Огромная мощная ракета, которая силой своих двигателей должна преодолеть земное притяжение. И вот дан старт, взревели двигатели — а вот эти штуки, которые держат ракету в вертикальном положении — они не раскрылись. Не отпустили ракету. И вся мощь ее двигателей уходит в землю, прожигая все на многие километры вокруг. И, возможно, от этого сама ракета взорвется и сгорит.

— Вам бы научно-популярные лекции читать.

Юся поняла, что у нее руки чешутся влепить непедагогический, но иногда все же эффективный подзатыльник. Но нельзя — будущая мать. По крайней мере, Юся все для этого сделает.

— Это весьма уместная аналогия. В вашем теле, Марина, запустились очень мощные механизмы, цель которых — рождение новой жизни. Это самая важная и сложная задача для любого живого организма. Прошло уже несколько недель. Ракета уже в стартовом стволе, и топливо уже загружено, и искра уже дана. Если вы сейчас все это решитесь остановить — последствия для вашего организма будут очень серьезные. И это уже не аналогия. Это медицинский факт. Очень серьезные последствия. Вплоть до бесплодия.

Марина еще некоторое время сидела все в той же позе — выпятив вперед челюсть и сложив руки на груди. А потом вдруг разом обмякла и уже знакомым движением уткнулась лицом в ладони.

— Пожалуйста. Пожалуйста, не надо. Не говорите мне этого. Я не хочу это слышать. Я не могу. Я, правда, не могу! Просто сделайте это. Я вас очень прошу. Или я сделаю это в другой клинике.

Нет, милая моя, мы с Балтазаром решительно против такого подхода.

— Марина, послушайте меня. Вам никто не сделает аборт прямо сейчас.

— Почему?! — вскинула она на Юсю заплаканные глаза.

— Потому что перед искусственным прерыванием беременности полагается неделя тишина.

— Что это? — икнула Марина.

— Это неделя, которая дается вам на то, чтобы хорошенько все обдумать.

— Мне она не нужна.

— Вас никто не спрашивает. Это закон, — Юся решила, что пора добавить твердости. Сколько можно уже этого соплежуйства.

Марина судорожно вздохнула.

— Хорошо. Я к вам запишусь. Через неделю. Вы сделаете мне аборт?

Марина ее прямо радует чрезвычайно привлекательными предложениями. Юся не удержалась от вздоха.

— Не знаю. Вам скажут на ресепшене. Вполне возможно, что через неделю у меня уже все будет занято.

Марина кивала, резко встала и быстро вышла из кабинета, не попрощавшись.

Юся подвинул еще ближе к себе фигурку аиста.

— Ну, что делать будем, Балтазар? — аист молчал, сверкая на солнце своими яркими синими фарфоровыми глазами. — Вот и я пока без понятия.

Дверь открылась, и в нее заглянула пациентка.

— Можно, Юстинья Ефимовна?

— Конечно-конечно, проходите.

— Юстинья Ефимовна, можно вас на минуточку?

Юся уже собралась уходить, когда ее окликнули от стойки администраторов.

— Что случилось?

— У нас тут ваша пациентка, Марина Федосеева, активно пыталась записаться на прерывание. Очень активно и настойчиво, и непременно к вам. В общем, мы ее предварительно записали через неделю, но сказали, что если что — перезвоним. Вы как? Будете делать? Или ее к другому врачу переписать?

Юся вздохнула.

— Оставьте пока как есть. По крайней мере, до завтра.

Глава 3

А ничего завтра не изменилось. И даже через неделю ничего не изменится. Юся была в этом совершенно уверена. Эта коза Марина не передумает.

Рабочий день Юси закончился, но она сидела за своим рабочим столом как приклеенная. И смотрела на фарфоровую фигурку аиста, подаренную одной из пациенток после наступления долгожданной беременности.

Можно было считать это совпадением, но именно с тех пор за Юсей закрепилось негласное прозвище «Аистовна» и репутация доктора, у которой все беременеют. А сам аист был наречен Балтазаром, причем Юся не могла никому — и даже себе — объяснить, почему именно Балтазар. Она просто посмотрела на него и сразу поняла, что он — Балтазар. И никак иначе. Аист не возражал.

И теперь он молчал. Юся вздохнула и встала со стула. Сиди — не сиди, а ничего не высидишь. А думать можно и дома.

И по дороге домой, и дома, занимаясь привычными делами, Юся не переставала думать. О том, что ей делать через неделю.

Не то, чтобы Юся говорила самому факту искусственного прерывания беременности решительное и категоричное «нет». Во-первых, вместе с возможностью созидать новую жизнь женщина получила и право ею распоряжаться. Это две стороны одной медали, одного без другого быть не может. И фраза «Мое тело — мое дело» не является пустыми словами. Во-вторых, существуют совершенно объективные показания — от медицинских до социальных. Но каждый раз, когда принимается такое решение, необходимо помнить, что цена этого решения — жизнь. Уже созданная, но еще не рожденная. И тяжесть ответственности мало с чем можно сравнить.

Юся села на диван и уставилась на мелькание кадров на экране телевизора. Но происходящего там она не видела. Она вспоминала. Когда она была молодым и начинающим врачом, полным идеалистических взглядов, Юся была уверена и даже дала себе слово, что никогда, никогда-никогда она не сделает пациентке аборт. Эта ее уверенность только укрепилась после того, как она узнала собственный диагноз. Пусть у Юси ничтожно мало шансов на собственное материнство, зато она будет помогать в этом другим женщинам. Да, иногда для этого приходится преодолевать сопротивление женщины. Да, это непросто. Но на кону — жизнь!

Кто не был в юности идеалистом, тот не имеет сердца. Кто не стал в старости прагматиком, тот не имеет ума. В оригинале эта фраза, кажется, звучит иначе, но Юся нравилась именно эта, ее собственная интерпретация.

Нет, Юсе до старости еще, конечно, очень и очень далеко, но идеализм уже как-то поблек. В тридцать лет Юся выполнила свой первый в профессиональной деятельности аборт. Жертва изнасилования. Через год — еще один. Острая почечная недостаточность, при которой шансов доносить даже до нижней границы выживаемости плода не было. Беременную уговаривал консилиум из трех врачей, а она лишь твердила «Бог поможет». Через две недели ее буквально за шиворот в клинику приволок муж после очередного почечного приступа. Сомнительная честь сделать аборт выпала Юсе.

На этом ее счет пока остановился. И Юся очень и очень не хотела доводить его до цифры «три». Она себе вообще как-то эту цифру в качестве пороговой поставила. Смешно, конечно. А что будет, когда число сделанных абортов дойдет до трех? Уходить из профессии? Юся не знала. Знала только, что Марина Федосеева — явно не тот случай, по которому надо менять этот счет.

Молодая, здоровая, благополучная. У нее есть все, чтобы стать матерью. Кроме желания.

Но это, в отличие от изнасилования и острой почечной недостаточности, дело теоретически поправимое. Юся встала и пошла ставить чайник.

За чаем она снова думала. О том, как ей переупрямить Марину Федосееву. А заодно о занимательном парадоксе. Как много Юся видела женщин — молодых, благополучных, желающих стать матерью. И ничего не получается. Там и правильное питание, и за здоровьем следит, и спорт, и кучу книжек по теме прочитала — а все никак. И ходят, и обследуются, и лечатся — вдвоем, вместе с мужем. И все никак. А потом раз — и вдруг как. Или все-таки ЭКО. Но ребенок дается таким женщинам буквально трудами праведными.

А есть другие. Юся с такими давно не сталкивалась, все-таки в частной клинике совершенно другой контингент. А вот раньше, во время ординатуры, видела. Про подобных женщин говорят — рожают как кошки. И образ жизни далек от здорового, и здоровье уже такое себе, и до кучи может быть и алкоголизм, и даже наркомания — а вот на фертильности это никак не сказывается. Чуть ли не каждый год рожают. При том, что дети им не нужны — уже или вообще.

Как так? Почему так?! Юся пока для себя так и не нашла ответа. По крайней мере, такого, который бы и ее удовлетворил в собственном, личном запросе. Вот Юся, например, и сама — за организмом своим следит, ведет здоровый образ жизни — и что? Целый букет нарушений, из-за которых ее шансы стать матерью ничтожно малы. Что это? Генетика? Если не только она, то что?