Дарья Волкова – Раз, два, три – две полоски сотри (страница 33)

Вот так вот. Без прелюдии.

— Трудно это отрицать, — пробормотала Юся.

— Поскольку это наш общий ребенок, — Влад не поддался на ее инфантильную провокацию, — то нам необходимо выработать план совместных действий.

План совместных действий! Вот теперь Юся точно видела, что перед ней управляющий крупным объектом. Только он может так говорить. Нет, с одной стороны, это именно так и называется — то, что им необходимо сделать и обсудить. А с другой стороны, очень хотелось запустить в господина управляющего остатками рулета!

— Твои предложения? — собственную необъяснимую кровожадность пока удавалось обуздывать.

— Мы с тобой — родители этого ребенка. Это будет указано в его свидетельстве о рождении.

Влад сказал это спокойно. И у Юси не нашлось возражений. У нее вообще нашелся только короткий кивок. Влад продолжил:

— Я беру на себя все финансовые обязательства по этому вопросу. И это не обсуждается. На твое «Я сама» я имею право сказать: «Я сам».

Почему-то заныли зубы — будто от вкуснейшего и свежайшего орехового рулета у Юси внезапно и мгновенно образовался кариес всей ротовой полости.

Влад говорил правильные вещи.

Омерзительно правильные вещи.

Он какое-то время молча смотрела на нее. Юся тоже смотрела на него, представляя, как размазывает ореховый рулет по его лицу. Да что же такое с ней происходит?!

Влад, не дождавшись реакции на свои слова, продолжил.

— Ну и, поскольку нам вдвоем этого… хм… ребенка и дальше… — он потер шею. — И дальше… воспитывать, ну и все… остальное… — было похоже, что Влад все же подрастерял свою уверенность. Или подошел к тому моменту в разговоре, в котором не был уверен. — Нам надо лучше узнать друг друга. Привыкнуть быть вместе. Попробовать — получится у нас быть вместе или… — Он шумно и как-то раздраженно выдохнул. — Переезжай ко мне.

Все-таки вломил. Юся только через несколько секунд осознала, что сидит с открытым ртом. А Влад, между тем, подлил им еще чаю.

— Я понимаю, что тебе надо подумать. Думай. Но сегодня я тебя никуда не отпущу.

Он даже руки на груди сложил в знак неприступности своего намерения и своих слов.

— Давай. Можешь мне сказать что-нибудь про то, что я самодур. Или что так нельзя, что ты свободная женщина, и ты сама.

Юся молча смотрела на него. В голове быстро сменяли друг друга самые разные картинки: вот Влад, весь в ореховом рулете, а вот она обнимает его, а он сам смеется и целует ее в ответ.

Как жить с такой чехардой в голове?!

— Ничего не скажу. Отрежь мне еще рулета, пожалуйста.

Рулета ей отрезали. Но спокойно его съесть не дали.

— Я хочу тебя кое о чем спросить. Скажи, пожалуйста… То… те проблемы, которые… из-за которых тебе поставлен такой диагноз… они могут как-то… — он нахмурился, словно сердясь на самого себя, но упрямо докончил: — Какие-то проблемы могут быть? Черт, я, наверное, криво выразился, но я…

Влад все-таки замолчал. Юся отложила ложку.

— Ты имеешь в виду — возможны ли осложнения в течении беременности?

— Да! — с облегчением выдохнул Влад. — Именно это я и имел в виду. Просто… не знал, как сформулировать.

Юся подперла ладонью щеку, разглядывая Влада. Он ответил ей прямым и невозмутимым взглядом. А, может, «план совместных действий» — это не так уж и плохо? Главное ведь — совместных. И все же это очень облегчает жизнь — когда в таких важных вопросах можно говорить прямо и откровенно. А то, что это волнует не только саму Юсю — это вообще…

— Риски есть, скрывать не буду. Но они не настолько велики, чтобы включать режим параноика. Я знаю, на что надо обращать внимание, и буду держать на контроле.

— Хорошо, — кивнул Влад. — Но неделю минимум ты сейчас пробудешь дома.

— То есть, ты лучше меня знаешь, как я себя чувствую, и в состоянии ли ходить на работу?

— У меня глаза есть. Если через неделю у тебя будет нормальный аппетит…

— Это третий кусок рулета, — перебила Влада Юся. — Ты считаешь, что у меня проблемы с аппетитом?

Он и бровью не повел на ее возражения и невозмутимо продолжил:

— И если ты перестанешь смотреть пустым взглядом в пространство, начнешь язвить и огрызаться, и, самое главное, у тебя будут розовые щеки и теплые руки — вот тогда я тебя отпущу на работу.

Юся помолчала.

— Все-таки ты самодур!

— Называй как хочешь.

— Ай! Не буду больше с тобой спросить.

Влад поднял вверх указательный палец.

— Вот это — самые правильные слова.

Вечер прошел на удивление… на удивление спокойно — благодаря комедийному сериалу в онлайн кинотеатре. Осилили они только одну серию, к концу которой Влад стал зевать. Ну да, это Юся умудрилась вечером пару часов поспать, а Влад с утра на ногах.

— Пойдем спать?

— Пойдем.

Влад выдал ей новую зубную щетку в упаковке, в остальном же пришлось довольствоваться, чем было, а именно, его гелем для душа. Ладно, сегодня обойдется без умывалки, крема и прочего. А завтра… Завтра видно будет.

У Влада огромная кровать. Они до этого «обкатали» ее всю. Интересно, где был зачат их ребенок — в этой кровати или в Юсиной? Правда, они еще и в ванной пару раз согрешили.

Господи, ну какая же чушь лезет в голову. А все потому, что ужасно хочется, чтобы обнял. А не лежал на другой половине кровати после нейтрального «Спокойной ночи». И уснул уже, кажется. А вот Юся сейчас не уснет. Во-первых, спала вечером. Во-вторых, новое место. А в-третьих, беспокойный хоровод в мыслях, главной заводилой которых было: «Хочу обниматься!».

В конце концов, ты сам сказал: «Никуда не отпущу». В конце концов, ты сам сказал: «Это наш ребенок». Так вот. Наш ребенок хочет обниматься с папой!

О боже, как это инфантильно. Как это глупо, неправильно и да, именно инфантильно — прятаться за вот это «ребеночку хочется». Сколько раз она это от своих пациенток слышала — что именно ребеночку хочется селедки с мороженым. Но Юся-то врач и должна понимать, что ее ребенку сейчас пока вообще ничего не хочется, этой горошине внутри всего хватает.

Поэтому признай правду — хочется не ребенку, а тебе. Прижаться и обнять.

Юся выдохнула, перевернулась на бок и, не давая себе времени на то, чтобы передумать, придвинулась к Владу, уткнулась носом в его шею и положила руку на грудь.

Господи, как же хорошо…

Влад вздохнул и шевельнулся. Нет?! Тебя нельзя даже обнять теперь?! А что тогда ты имел в виду, когда говорил про привыкнуть и понять?!

— Ю, я ворочаюсь во сне. Зацеплю еще тебя ненароком. Давай… — он отодвинулся, а потом перевернул ее на бок и прижал спиной к своей груди. На какое-то время они замерли оба, а потом его ладонь легла на ее живот, а губы прошептали в шею: — Вот так безопасно.

Юся почувствовала, как ее словно укутывает какой-то кокон из тепла ладони на животе и мерного дыхания в затылок. Это была такая новая и совершенно неизвестная ей раньше магия. Под ее воздействием Юся через несколько секунд заснула — с абсолютно блаженной улыбкой на губах.

Через неделю она вышла на работу. За эту неделю произошли кардинальные перемены в ее жизни.

Юся и в самом деле переехала жить к Владу. То, что это надо сделать, стало ей очевидно уже на следующий день. Влад ушел на работу, а она… А она испекла лимонный пай. И приготовила ужин.

Когда Влад вернулся домой и увидел все это, он сказал, глядя на стоящий на столе пай:

— Если ты рассчитываешь, что я позволю тебе уйти, то ты двигаешься в ровно противоположном направлении.

— У меня еще и руки теплые.

Он притянул ее ладонь к своим губам и поцеловал.

— И правда теплые.

А потом обнял. И в этот момент Юся поняла, что не сможет уйти от него. Не сумеет. Не сейчас. А, может, никогда. В конце концов, ей предстоят в ближайшие месяцы огромные изменения. И если сейчас хорошо — это уже хорошо.

На следующий день они поехали к ней домой, и Юся собрала необходимый минимум вещей.

И с этого момента начался совсем другой период в ее жизни. Про который Юся думала, что такого в ее жизни не будет никогда. И который ей очень нравился.

А то, что это просто жизнь вдвоем — без каких-либо обозначенных обязательств, ну, кроме финансовых, и свидетельства о рождении — ну так что же. Сколько среди пациенток Юси было таких — которые жили с мужчинами без оформления этого в официальном порядке, даже несмотря на наступление беременности, а то и вовсе наличие детей? Немало. Кому-то из них такая ситуация явно доставляла дискомфорт, а кто-то относился к такому положению дел как к чему-то совершенно обыкновенному.