Дарья Волкова – Раз, два, три – две полоски сотри (страница 19)
— Пойду я тогда, водички попью. Или чаю.
— Конечно. Если что, я позову.
Юся пошла на кухню, от души надеясь, что там сейчас никого нет. Хотелось хотя бы пять минут побыть в одиночестве.
Если женщина влюбляется, она хорошеет. Так считают романтические натуры. Юся мельком, проходя, бросила взгляд на свое отражение в настенном зеркале. Ну да, глаза блестят, на щеках в кои-то веки румянец, и губы почему-то так и норовят улыбнуться. А все почему? А все потому, что женщину, которая отражается в зеркале, два дня назад хорошенько отодрали.
Давайте называть вещи своим словами.
Или нет. Или это не то слово.
Юся поправила лежащую на плечу косу, а потом вдруг вспомнила, как ее за эту косу… И поспешила на кухню.
Там, на ее везение, и в самом деле никого не было. Чаю не хотелось, Юся налила себе просто горячей воды из кулера и принялась медленно ее пить.
И в процессе ее стали догонять воспоминания о вечере субботы. Те самые, от которых она успешно скрывалась все воскресенье и весь сегодняшний рабочий день. И у нее это довольно успешно получалось, тем более, что второй участник субботних событий никак не давал о себе знать. Ну, кроме короткого «Отлично» на ее сообщение о том, что она благополучно добралась домой.
Ой, все. И вот с этого сообщения все и начало в ее памяти отматываться назад. Самое время, конечно, на работе об этом думать, но остановиться Юся уже не могла.
Вспоминала.
Как они лежали после — горячие, влажные. Обнявшись. Как у нее стали закрываться глаза, и как она, просто собрав волю в кулак, стала собираться домой. Как Влад уговаривал ее остаться. Как она неловко одевалась в его красивой, отделанной мозаикой ванной. Как он попросил сообщить, когда она доберется домой. И еще более неловкое прощание в прихожей.
А потом, после, в мессенджере два сообщения:
И на этом все.
Юся поставила пустой стакан на стол. В общем-то, ничего удивительного не произошло. За исключением совершенно потрясающего секса. Вот он был удивителен. Юся не слукавила, она сказала Владу правду.
Оральный секс сам по себе ничем не удивителен. Дьявол, как всегда, в деталях. Юсе встречались мужчины — как минимум один, нет, даже полтора, если иметь в виду сумму попыток — которые знали, что на свете существует куннилингус. И даже пытались его практиковать. Но результат был… Ну, может, галочку они себе где-то там и поставили, что умеют это делать. А вот Юся сама себя могла обслужить с гораздо большим эффектом.
А потом в ее жизни появляется Влад Шилов. И… И вот она стоит на рабочей кухне и думает о нем. Точнее, о том, что он с ней делал. Юся не могла. До сих пор не смогла понять, что там с ними в субботу случилось. Это он такой умелец? Или это с ней что-то произошло? Черт с ним, с годичным целибатом. Но, может быть, правы те, кто говорят, что настоящая сексуальность у женщины раскрывается не раньше тридцати? Или все вместе?
Возможно. Но теперь ей как-то надо это уложить в голове. Оргазмы у Юси были, она все-таки взрослая женщина и врач-гинеколог. Другое дело, что все они были большей частью рукотворным чудом. С Владом она испытала то, чего не испытывала раньше. Это звучало как-то невероятно… искусственно, что ли? Так только в книгах пишут. Ах, я с ним испытала то, что не испытывала никогда раньше. Но как еще описать, если все именно так и было?
И дело даже не в том, как он касался. И даже не в том — Юся все же смогла признаться себе в этом — что именно он контролировал ее удовольствие, и это заводило совершенно отдельно, и очень сильно — ну, раз уж признаваться, так во всем. Самым удивительным, ярким и волнующим было то, что это был ее первый оргазм, который она разделила с мужчиной. Это было не только про удовлетворение базовых потребностей тела, это было… про что-то еще. И второй оргазм, уже вместе с ним — а два подряд для Юси было точно чем-то совершенно новым и, как говорится, из ряда вон — только подтверждал это. Это была не только нервная разрядка ее тела. Это был еще и какой-то… какое-то… что-то… что же это… Что-то уже про двоих, вот что.
И именно поэтому все так и случилось потом. Когда два человека, не очень хорошо и близко знакомы, и вдруг… ну, правда, вдруг и почему-то! — так открываются друг другу в постели, они потом неизбежно задают себе вопрос: «А что это было?». И неловкость появляется, и хочется вернуть все, как было, и вроде бы это не я так открылся и так позволил, и вообще, может, показалось.
Но ведь было же такое чувство, что они — вот вместе. Вот совсем вместе — и все. Что-то такое было где-то… про «двое одной плотью». А так не бывает в реальной жизни, особенно если человек тебе не очень хорошо знаком, и… И даже если бывает, то это какие-то краткие секунды удивительной и необъяснимой близости с другим человеком. Но это всего лишь какие-то секунды или минуты — они же не повод… Ни для чего не повод. Так рассуждают взрослые разумные люди.
Юся вздрогнула. Дверь кухни открылась. У Юси успела мелькнуть мысль, что это, наверное, Анна Львовна за ней пришла, но в дверном проеме уже материализовалась дородная фигура Бондаренко.
Петр Федорович манерно закатил глаза.
— Все, я ослеп!
— Я звоню Плотникову, — отозвалась Юся, имея в виду в данный конкретный момент их штатного офтальмолога.
— Нет, ну как говорить комплименты такой приземленной женщине?! — как-то быстро Бондаренко оказался рядом и восхищенно зацокал языком. — Каким я буду по счету, если скажу, что вы сегодня совершенно обворожительны, дорогая Юстинья Ефимовна?
— Не первым, — не покривила душой Юся.
— Правду говорить легко и приятно, — блеснул начитанностью Петр Федорович. — Что же, таки есть повод? Или вы просто ради хорошего настроения сражаете всех направо и налево?
От необходимости отвечать Юсю спас звук пришедшего сообщения. Видимо, это-то точно Анна Львовна.
— Извините, — Юся полезла в карман халата за телефоном.
Это оказалась не Анна Львовна. Юся оторопело смотрела на присланное ей фото. Это был снимок комплекта очень изящного — и наверняка жутко неудобного — черного кружевного белья. Сплошная сетка, веревочки и все в таком духе. Самое поразительное было то, что это ей прислала не подруга — на предмет спросить совета, а господин Шилов собственной персоной.
— Вот уж не думал, что вы краснеть умеете, дорогая Юсечка Ефимовна, — прогудел над ухом Бондаренко. — Очаровательно, совершенно очаровательно.
— Простите, меня ждет пациентка, — торопливо пробормотала Юся и поспешила к выходу со служебной кухни. Но как бы она ни торопилась, она все равно успела набрать сообщение.
Ах ты гад!
— Добрый день, Юстинья Ефимовна, — пробормотали откуда-то сбоку. Юся резко подняла голову от экрана. Точно. Ее же ждет пациентка.
Юся торопливо убрала телефон обратно в карман и открыла дверь.
— Добрый день. Проходите.
Пока она вела прием, телефон еще несколько раз пиликнул. Надо будет выключить звук у чата с Владом. Кто бы мог подумать, что такая необходимость случится. Но этот пиликающий телефон, хоть и отвлекал слегка, но очень сильно повышал настроение.
Юся отпустила пациентку, зачем-то поправила положение Балтазара и, дождавшись, когда Анна Львовна покинет кабинет, тут же воровато вытащила телефон.
Там значилось несколько сообщений от Влада. Точнее, это были фотографии. Сплошное кружево, сетка и веревочки. Юся почувствовала, что улыбается. Все шире и шире. Хорошо, что она в кабинете одна. Ты… ты хочешь меня в этом видеть? Да черт с ними, с веревками и кружевами — ты просто хочешь меня еще раз видеть?!
В это время дверь кабинета открылась, и вошли Анна Львовна и последняя на сегодняшний день пациентка. Юся волевым усилием заставила себя выключить экрана телефона, перед этим все же вспомнив и отключив звук уведомлений.
Правильно сделала. Потому что после завершения приема Юсю в телефоне ждал целый спектакль. Который начинался со слов: «Развидьте мне это!», а потом «Зачем ты мне про это сказала?!»», «У меня душевная травма!» и так далее. Все это изъявление чувств заканчивалось словами: «Выбери любой комплект, я оплачу. Черт с ними, путь будут не стринги, ну хотя бы чуточку кружева можно?».
Юся сдерживать улыбку не стала. Сегодня ее, кажется, ждет незапланированный шоппинг. Конечно, она оплатит покупку сама. Но с Влада его долю потом потребует.
Бутик «Миледи» совершенно не оправдывал своего названия. Там не было ничего ни про «ми», ни про «леди». Там все было про секс. Точнее, про удовлетворение мужской потребности увидеть «фантик» — то, во что завернуто женское тело. Некоторые мужчины очень любят «фантики». А как себя в этом фантике чувствует девушка, их, конечно, не интересует. Кто, в конце концов, спрашивает конфету, удобно ли ей в золотистой фольге, не колется ли, не царапается ли. Твое дело конфетье лежи и жди, пока тебя развернут. И сожрут.