Дарья Волкова – Ни в мать ни в отца (страница 3)

— Ну он реально чмошник!

Лада медленно вдохнула и так же медленно выдохнула. Своим поведением, манерой говорить, да даже отдельными словами Елисей все больше и больше становился похожим на своего отца. И это Ладу пугало. Она очень хотела забыть Арсения, забыть его предательство, забыть, как страшный сон. А как тут забудешь, если тебе собственный сын каждый день об этом напоминает? Поведением, словами, жестами, внешностью!

Лада достала телефон, нашла групповой снимок с первого сентября первого класса.

— Покажи мне Руслана.

Сын недовольно ткнул пальцем. Лада увеличила фото. Какой хорошенький! Прямо ангелок. Светлые волосы чуть вьются, глаза наверняка голубые, улыбка такая ясная. Ласковый, наверное. А не колючий словно еж, как Лесь.

— Какой хороший мальчик! — Елисей едва слышно фыркнул. А Лада вспомнила то, о чем говорил отец Руслана. У нее уже выработалась привычка особо не вслушиваться в то, почему именно сын вступил в очередной конфликт. Лесь был по духу Портосом. В смысле, дерусь потому что дерусь. Но в этот раз причина была… важной. — Елисей, а это правда, что ты ему сказал?

— Чего сказал? — срочно прикинулся непонимающим сын. Хотя по глазам было видно, что сразу понял, о чем речь.

— Что он… — Лада вдруг поняла, что не хочет произносить это слово. Оно ведь, так-то, и к Лесю применимо. — Что у него мамы нет.

— Правда, конечно, — беспечно выдохнул Елисей. — Это все знают.

— Я не про то! Зачем ты ему про это сказал?

— А чего он разнюнился? Мы ко дню матери открытки делали, а он разнылся. Ну, я ему и сказал — не ныть.

Отлично сказал, да уж. По существу. С деликатностью у сына не очень. Примерно как у Арсения. Впрочем, может он такой в бабушку. Тамара Сергеевна тоже прет вперед как бульдозер.

— А ты не думал о том, как ему грустно и обидно, что у него мамы нет?

Лада сказала это — и резко замолчала. Ведь Елисей совершенно справедливо мог то же самое сказать про себя. Только у Леся нет отца. А так-то — тоже есть на что обижаться и из-за чего грустить. Но Елисей не воспользовался этим шансом подловить мать.

— И чо теперь — ныть? Его и так все шугают.

— Обижают? — ахнула Лада. Такого хорошенького, такого славного… Хотя именно такие дети часто и становятся жертвами этого… как его сейчас называют… буллинга.

— Да он сам виноват, — в Лесе не было ни капли сочувствия. Его обижать не рисковал никто. — Его даже это… В начале года хотели на это перевести… Ну, как его… Типа дома когда.

— На домашнее обучение? — догадалась Лада.

— Ага.

— И что, не получилось?

— Да там вроде батя его не согласился.

Лада вспомнила Руслана-старшего. У него тоже с деликатностью, похоже, не очень. И ему плевать, что сына в школе обижают. Ладе стало почему-то очень жалко этого ангелоподобного Руслана-младшего. Она снова взяла телефон, снова увеличила фото. Мальчик совсем не похож на отца. Зато она вспомнила дедушку Руслана. Точно, она видела его на родительском собрании! На одном — точно. Такой высокий, с прекрасной фигурой, шапкой белых густых кудрей и громким голосом. Вот с дедушкой у Руслана было что-то общее.

— Лесь, а ты этого мальчика тоже обижаешь? Дразнишь?

— Да больно надо, — буркнул сын. — Связываться с ним.

Ну да, не по Елисею соперник. Хотя бросился же в драку. Когда про маму заговорили.

— Лесь, не обижай этого мальчика. Пожалуйста.

Сын проницательно стрельнул на мать из-под темных ресниц. И ничего хорошего это не сулило. Кивнул и тут же перешел в атаку.

— Мам, а я вот сегодня в спортзал заходил. А там в секцию снова набирают…

Так она и знала!

— Елисей, мой ответ прежний — нет.

— Но почему⁈ — взорвался сын.

— Потому что там бьют в голову. И бабушка тоже так считает.

Вот про бабушку Лада сказал точно зря. Сын вскочил, сжимая руки в кулаки.

— У вас ничего нельзя! Ничего! — он раскраснелся, голос звенел. — На карате нельзя! Собаку — нельзя! Ничего нельзя!

— Лесь…

— Не называй меня так! Дурацкое имя! Ненавижу! — сын резко отвернулся.

— Елисей… — Лада встала, подошла к сыну. — Ну, ты же знаешь — у бабушки аллергия на собак.

— Тамара с нами не живет.

— Ну, приходит же. Вот представь, она придет к нам, и у нее случится отек Квинке. Ты этого хочешь?

— Хочу!

— Елисей!

Лада одернула себя. Подошла, притянула к себе сына. Он поупирался для вида, а потом прижался. А Лада в который раз думала о том, что будет дальше. А дальше, судя по всему, будет только сложнее.

— Эй, семья, я дома!

Руслану никто не ответил. Он бросил взгляд на полочку для обуви — ага, нет ни кроссовок деда, ни Русиных. Ушли куда-то. Но Руслан на всякий случай заглянул к ним в комнату, но его там приветствовал только Кондратий.

Руся долго укатывал отца на какое-то домашнее животное. Даже дед дал слабину, но Руслан держался до последнего. Куда им, в двухкомнатную квартиру, еще и животное? Руслан сам готов быть этим животным.

Ну, а если серьезно, то кот — не вариант. От них шерсть, а если еще метить начнет? Тут в квартире и так три мужика, каждый с уникальным запахом — дед пока не страдает недержанием, зато периодически благоухает каким-то каплями, сам Руслан, со своей работой, не всегда пахнет розами, у Руси не заметишь как пубертат стрельнет — они сейчас ранние. Ну их, этих котов, пригреешь скотинку, а потом у нее крышу от ароматов сорвет — и что делать? Не выкидывать же? Это не по-людски.

Собака — еще один «не вариант». Большую некуда, да с ней еще гулять каждый день надо, и не один раз. Дед с внуком дружным хором убеждали, что гулять будут. Не-не, плавали, знаем. С карате то же самое было — клятвенно обещали ходить, а в итоге дед записал Русю в художку. Художник у нас растет, вот как! В кого бы… Ладно, про «в кого» — думать не будем. В конце концов, у матери Руслана в анамнезе кружок художественной самодеятельности. Против маленьких собак, для которых есть место и с которыми можно не гулять, категорически возражал сам Руслан и называл «собакосодержащим продуктом».

В общем, когда Руслан все же сдался и дал согласие, он поставил условия. Никакой шерсти. Никакого шума. Никакого запаха. Думал в сторону черепашки там. Или рыбок.

А дед с внуком из зоомагазина принесли…. Нет, формально все условия соблюдены. У Кондратия ни шерсти, ни голоса, ни запаха. Но когда Руслан его увидел — вздрогнул.

— Кто это?

— Эублефар! — счастливо выдохнул Руся.

У Руслана в голове мелькнуло что-то схожее фонетически, но совсем нецензурное по смыслу.

— А ничего другого вы купить не могли?

— Русик хотел игуану, — громогласно сообщил отец. Руслан срочно полез смотреть в телефон, что такое игуана. И вздрогнул второй раз, представив это в своей квартире. Сразу же вспомнилось: «И тут деда Кондратия хватил одноименный недуг».

Так в квартире Евдокимовых появился эублефар, а у эублефара появилось имя.

На появление Руслана в комнате ящерица отреагировала — подошла к стене террариума.

— Не-не, и не думай. Тараканов тебе Руська выдаст.

Вторым неприятным сюрпризом стало то, что эублефар не ест капустные листья и листы одувана, как вообразил себе Руслан. Кондратий, оказывается, хищник. И жрет только насекомых. Сверчков там, тараканов. Дожил Руслан до того, что тараканов покупает!

А больше всего Руслана удивляло, что его сын-неженка без малейших проблем сам кормил Кондратия этими сверчками и тараканами. Руслан на этот процесс без содрогания смотреть не мог, а Руська — спокойно все делал. Он за возможность оставить Кондратия даже согласился пойти в школу. Дед после первого класса замутил какую-то нелепую идею с домашним обучением, Руслан даже слушать не стал. Пацан должен ходить в школу — и точка! А что его там обижают, видите ли — так дома от всего не спрячешься. Руслан им предложил секцию каратэ, там научат, как за себя постоять, ну так нет же — им приспичило в художку. Ну, вот и пусть теперь страшные карикатуры на своих обидчиков рисует.

Хотя Руся бредил комиксами, рисовал их охапками, изводил по пачке бумаги в месяц на эти комиксы. Ладно, хоть что-то.

Руслан прошел в ванную, вымыл руки, потом заглянул на кухню, открыл холодильник. О, дед селедку под шубой замутил! И никто не скажет: «Не ешь, это на Новый год!». До него, кстати, не очень-то далеко, не успеешь оглянуться, а уже. Руслан вытянул салатницу, достал ложку. М-м-м-м, вкуснота.

За кухню у них отвечал дед, и справлялся в целом неплохо. Лучше, чем сам Руслан, который кашеварил в первые недели после смерти мамы, когда Алексей Валентинович был совсем никакой, и Руслан опасался худшего — что останется круглым сиротой с трехлетним сыном на руках. Ничего, отец справился, оклемался. Может быть, исключительно ради Руськи.

Руся деда обожал, а Алексей Валентинович внука безбожно баловал, пока сам Руслан впахивал на семейное благополучие. Ну, или хотя бы на то, чтобы Руся с дедом ни в чем базово не нуждались.

Щелкнул замок входной двери, и Руслан воровато убрал салатник обратно в холодильник.

— Папа, мы дома! — раздался звонкий голос сына.