Дарья Волкова – (Не) выдаваемая замуж (страница 17)

— Да, я знаю, — отозвался он. — Гуля, пожалуйста, извини меня за те слова. Что я… ну, думал, что ты беременна от другого мужчины и хотела, чтобы я признал этого ребенка своим. Я знаю, что ты так не поступила бы. Я был не прав. Извини.

Изящный профиль сменился красивым и смущенным фасом.

— Ничего страшного, — тихо отозвалась она. — Какая теперь разница? — Гульнара еще раз вздохнула. — Ой… Ну почему я не промолчала… Ну зачем ты пришел к отцу?!

Хорошие вопросы. Ну ладно, Гуля — она молодая и импульсивная. Но Булат-то… Чем объяснить эти его, мягко говоря, нелогичные поступки? Такое впечатление, что он всеми силами пытается сделать так, чтобы роль мужа Гульнары досталась ему, и как можно скорее. И на безальтернативной основе.

Звучит как бред. И при этом подтверждается всеми его поступками в последнее время.

— Гуль, уже все случилось. Давай вернемся к моему вопросу.

— Какому?

— Как ты смотришь на август?

Гуля подперла щеку рукой — Булат вдруг понял, что это ее излюбленный жест.

— Ты прав. Отец теперь это так не оставит. А что до месяца… Боюсь, решать это не мне.

— А кому?

— Маме и Маме-мие.

— Так. А вот с этого места поподробнее.

— Ну и как он тебе?

Милана взяла в руки чайник и начала наливать им чай. С ответом она не торопилась.

— Что ты молчишь? Булат тебе не понравился?

— Понравился. На тебя похож.

Марат сложил руки на груди.

— Вообще не похож.

Милана не стала спорить с мужем, просто протянула ему чашку.

— А тебе? Тебе он понравился?

— Лучшего мужа для Гульнары трудно придумать.

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно.

— То есть, ты именно такого мужа и хотел для дочери — чтобы был ее на двенадцать лет старше, огромный, не слишком красивый и врач?

Марат отхлебнул чаю.

— Знаешь, ты права. Все, кроме врача, очень похоже на меня. На нас с тобой.

— Ты красивый.

Марат рассмеялся.

— Только для тебя, милая моя. Ну, а если серьезно, то, конечно, нет. Никого конкретного я не представлял. Но когда я впервые увидел их вдвоем, у меня щелкнуло. А когда он пришел ко мне несколько дней назад — щелкнуло до конца.

— Твоя фирменная интуиция?

— Да.

Милана встала, подошла и обняла мужа за плечи.

— Она тебя никогда не подводила.

Марат потерся щекой о руку жены.

— Слушай… А что там с беременностью Гульнары?

Милана вздохнула и разогнулась.

— А вот это, дорогой мой, нас уже не касается.

— Но…

— Гульнаре двадцать три. Она через месяц выходит замуж. Беременна она или нет — касается только ее и Булата.

Марат помолчал. Снова прижался щекой к руке жены на своем плече.

— Может, я хочу знать — дед я уже или нет, — наконец проворчал он.

— У тебя двое маленьких детей. Ты в любом случае не дед.

— Тебе он и в самом деле понравился, мама?

— Он будет тебе прекрасным мужем, Гуля.

Гульнара только вздохнула. Она любили маму. И точно знала, что мама любит ее. Но при этом точно так же Гуля знала, что для мамы брак — это что-то вроде священной коровы. И то, что Гульнара в двадцать три еще не замужем — более того, у нее нет даже намека на жениха — маму всерьез расстраивало. А теперь мама счастлива. И отец доволен. И даже Мама-мия дипломатично поддерживает отца и мать Гульнары. Больше всех доволен Рус, потому что, как он теперь утверждает, он сразу понял, «что Булат отличный мужик». В общем, довольны все. Кроме Гульнары.

А Гульнара чувствует себя висящей между небом и землей шариком. Гелиевым, чуть сдувшимся. Он уже не может упорхнуть высоко в небо. Но и для того, чтобы опуститься на землю, он слишком тяжел.

Завтра. Завтра это ее подвешенное состояние прекратиться. Завтра Гульнара идет к Софье Ильиничне и узнает точно, беременна ли. И это подвешенное состояние исчезнет. По крайней мере, Гуля на это надеется. Но что делать со всем остальным?

За минувшие несколько дней ее родственники развили бурную деятельность. Во главе процесса встала, как ни странно, мама. Под ее искусным управлением состоялась встреча с Булатом. Вообще-то, мама планировала, как положено, встречу двух семей. Тогда-то Гульнара и узнала, что родителей у Булата нет, да и близких родственников тоже. Гулю эта информация заставила крепко задуматься. Именно это осмысление дало ей возможность не слишком волноваться во время встречи. Собственно, и объективных поводов для волнения и не было. Все были вежливы и корректны друг с другом, обсуждали, где и когда должна состояться свадьба, детали. В общем, все было так ровно и даже обыденно, что даже подозрительно. Дирижировала всем процессом мама, и делала она это огромным тактом и умением, будто всегда готовилась к этой роли.

А после, когда Гульнара с мамой последними выходили из ресторана, мама обняла ее и сказала:

— Ты будешь с ним очень счастлива, доченька.

Гуля не стала спорить. Но ее не оставляло ощущение, что она попала в какой-то водоворот, в котором уже ничем не управляет. И он несет ее. Но при этом в водоворот она ступила по собственному желанию. И при любой возможности выбраться из этого водоворота Гульнара эту возможность игнорировала, подбираясь, наоборот, ближе к центру, чтобы ненароком не выпасть из водоворота.

— Юзик, привет.

— Темирбаев, сколько лет, сколько зим. Какой срок?

— Чего срок?

— Альтаирыч, мы встречались группой три года назад. В то, что ты соскучился, я не верю. Вон, Олежа Востров звонил полгода назад, его можно поздравить уже со вторым. А ты, наконец, сподобился на первенца, я так понимаю.

Булату оставалось только хмыкнуть. У его одногруппницы Юси Юсуповой и мозги, и язык — как бритва.

— Ты как всегда права, Юзик. Меня можно поздравить. Свадьба через месяц.

— На свадьбу не приеду, и не проси. А в целом поздравляю. Так понимаю, классика жанра — женился по залету?

— Вроде того. Там у моей невесты есть некоторые проблемы по твоему профилю.

— Слушай, терпеть не могу консультации по телефону, да еще и через третьи руки.

— Мне не нужна консультация, мне нужно понимание.

— Ну, рассказывай.

— Обещаешь не ржать?

— Вот теперь точно заинтриговал. Рассказывай.