Дарья Волкова – Хирург Коновалов (страница 22)

Вадим разворачивается и идет к двери. Эй! Ты куда?!

Он запирает дверь на внутреннюю защелку.

Что я там говорила Женьке про «не в рабочее время и не на рабочем месте»? Нет, я что-то попыталась протестующе пискнуть. А потом просто позволила Вадиму себя поцеловать.

И от его поцелуя куда-то делась вся моя обида.

Дергается ручка запертого кабинета. Дергаюсь я. Вадим стоит, как скала.

– Вообще-то, ты от меня сбежала. Когда я голый и беспомощный мылся в душе, – хмыкаю. Беспомощный – последнее слово, которое можно применить к Вадиму. – И тирамису не съела. И цветы оставила. И вообще… Ты два раза кончила, а я всего раз. Счет два-один не в мою пользу. Так что это я мог бы обиженку включить. А я признаю, что тоже был не прав в том, что молчал и не писал. Постараюсь больше не допускать.

Понятия не имею, как теперь на него обижаться. Самое обезоруживающе, что я ему верю. После того разговора в машине… После того, как он мне ответил на вопросы об отце… Я точно знаю, что Вадим всегда говорит правду.

И это по-настоящему сбивает с ног.

– Вадим… – шепчу беспомощно. – Мне… надо работать.

– Надо, – соглашается он. Проводит рукой по спине, останавливаясь на пояснице. Мне же хочется в данный момент, чтобы его тяжелая лапа накрыла то, что ниже. Но я стоически молчу. – В субботу идем туда же? Или потестим другой ресторан?

Если главное блюдо – секс, то зачем тратить время на бессмысленные ритуалы? Поесть я и дома смогу. И вообще, мне хочется попробовать все-таки поиграть по его правилам. Освоиться в этом прекрасном взрослом мире, где секс – это всего лишь секс. А, ну еще симпатия. Секс с симпатией.

– Я приеду к тебе. Но цветы все равно купи.

Его рука сползает вниз и сжимает.

– Вот это я называю – хорошее поведение. Знаешь, какой за него полагается приз?

– Тирамису?

– И тирамису тоже.

Напоследок сжав пальцы, Вадим уходит. Я провожаю взглядом его широкоплечую фигуру в традиционном темно-синем. Ну и как теперь работать?! Нет, служебные романы – это зло! Но сходить с этого поезда мне уже поздно. И не хочется.

***

То, что мы не идем в ресторан, еще не значит, что я не готовлюсь. Еще как готовлюсь. Еще круче, чем в прошлый раз. Неделю назад я собиралась для публичной презентации себя. Сегодня моя самопрезентация – только для Вадима. И все самое главное – под одеждой. Я с утра заглядываю с салон красоты неподалеку, у них есть окно. Выделяю целых три часа на полирование собственной тушки. Вся такая гладкая, умащенная, вкусно пахнущая возвращаюсь домой. На улице стоит страшная жара, и я какое-то время лежу, в чем мать родила на кровати, остываю. И только потом встаю и открываю шкаф, чтобы решить, что надеть.

Ключевое – белье. Я не собираюсь выпендриваться с платьем и каблуками, выбираю легкие белые брюки, футболку и сандалии – Вадиму какая разница, что снимать. Кстати, в прошлый раз он с платьем справился прекрасно, хотя там хитро спрятанный замок. Встряхиваю головой и достаю с полки телесное бесшовное белье. А к черту косточки и кружева. Впрочем… Смотрю на брюки, потом вытягиваю с полки стринги. Я та самая ведьма, которой в стрингах комфортно. Как говорит Римыч, я из тех трех процентов женщин, которым анатомически удобны стринги, и из-за которых остальные девяноста семь процентов должны страдать. Понятия не имею, откуда она взяла эти цифры, но мне и в самом деле в таком белье норм. А еще они идеальны под тонкие летние брюки.

Кручусь перед зеркалом. По мне трудно сказать, что я собралась на свидание. Мой вид – скорее про «удобно», чем про «произвести впечатление». Ну, так я и не на свидание. Я на секс с симпатией. И – да-да, я по записи!

***

Открываю дверь. Входит молча. Даже без тихого «Привет». Волнуешься, что ли?

Волнуется. Видно прямо.

Одета просто – брюки, футболка. Макияжа по минимуму. Глазищи просто… огромные. Когда я так зависал на женских «верхних» глазках?

Ресницами вверх-вниз. Прямо гипнотически. Если бы за этими ресницами она не прятала растерянность. Эй, ты чего? В прошлый раз было классно, сегодня – не хуже. А, может, и лучше.

Тяну за руку к себе. Но не прижимаю.

Пока собираюсь с корректировкой плана дальнейших действий, Инна меня опережает.

– А я по записи, доктор.

Как же я не люблю ролевых игр в доктора! На работе этого хватает. Так хватает, что оно иногда без всяких игр переползает за мной в обычную жизнь за пределами больницы.

– Ну, раз по записи, тогда пошли.

– Куда?

– В кабинет.

У меня и в самом деле есть кабинет. Правда, я там головой работаю редко, хотя там стоит стол с ноутбуком. А еще там эллипсоид, турник, штанга, скамейка и массажный стол.

Ласточка смотрит на все это, приоткрыв рот. Поцеловать бы, но у меня уже оформился другой план действий. Ни хрена не понимаю, зачем мне все эти сложные заморочки, но уже уперся. А я себя знаю, если уперся – хрен сдвинешь.

– Раздевайся.

– К-к-как?!

– Полностью. И на кушетку.

Демонстративно отворачиваюсь.

Хотела ролевые игры – вперед. Но доктором быть не хочу, надоело. А вот сексуально озабоченным приставучим массажистом – запросто.

Массажный стол в моем доме появился пару лет назад. Без массажа я дохну – большой рост, много времени на ногах, руки постоянно на весу. В общем, если не качать спину и не делать массаж – я скрючусь в два счета. В зал ходить ни времени, ни сил нет. Чего я там не видел, сам себе нагрузку накидаю, а селфи из зеркала в зале с бицухой наперевес мне без надобности. Что касается массажа, то я очень чувствителен к чужим рукам. Своего массажиста нашел случайно, но он работает в другом конце города, не наездишься. А вот живет неподалеку. В общем, купил себе стол и теперь горя не знаю: раз в полгода Рудик обслуживает меня прямо на дому – и ему удобно, и мне.

– Вадим… – раздается за спиной нерешительное.

– На кушетку на живот. И побыстрее, у меня через час следующий пациент.

Через несколько секунд мне прилетает по плечу футболкой. Ну, вот и умница. Я оборачиваюсь.

Ля-я-я-я-я, какая. Это хорошо, что на мне домашние трикотажные штаны. Ничего не мешает «приветствию». Разделась и легла. И такая… В голове проносится сразу целая череда вариантов, один другого интереснее. И развратнее. Пока еще хоть что-то соображаю, стягиваю и отбрасываю футболку, штаны, остаюсь в трусах. Если буду совсем голый, как она, массаж кончится, не успев начаться. Не то, чтобы я чего-то там умел в плане массажа, но полапать везде, где только можно – и где нельзя, тоже, только осторожно – я твердо намерен.

– Ты что там делаешь? – сдавленно хрипит Ласточка.

– Готовлюсь.

Где-то тут было массажное масло. Валькис работает, как правило, без всего, но на всякий случай есть. Ага, вот оно. Щедро льют на руки, растираю.

Нет, когда она на животе – вообще не вариант. Для массажа – вариант, а для ролевой игры в массажиста-сексуального-маньяка вообще не то. Попа, конечно, супер-лапательная, но до остального не добраться.

Поворачиваю Инну за плечо на бок, сгибаю вверх и подтягиваю колено. Ну вот, другое дело.

Инна замерла и, кажется, дышит через раз, пока я распределяю масло по ее телу. Пока еще держу себя в руках, глажу плечи, спину, ноги. Все у нее как надо. Масштаб идеальный. Настолько, что долго не выдерживаю. И накрываю рукой идеальную твердую грудь.

Ну и дальше начинается напотребство. Форменное. Потому что Ласточка ахает, дергает плечом, вжимается в мою ладонь. И – все. Игра прекращается. Или – только начинается, но какая-то другая.

Стараясь не жестить, мну ее грудь, одну, другую, пытаюсь ущипнуть за сосок, но он выскальзывает – сука, скользкий, весь в масле! Зато получается тереть. Инна стонет, ерзает. Ухо, щека, начало груди – все розовое. Накаляется моя Ласточка, но и я уже… Чувствую, как по спине бежит струйка пота.

Все, так можно тронуться. Не помню, когда так заморачивался с сексом. Не помню, когда меня от этого так уносило.

Еще чуть разворачиваю ее бедра, подтягиваю выше колено, делаю пару шагов. Идеальная поза. Идеальный ракурс. Там все блестит, и не только от масла. Припухшие большие, тонкие лепестки малых. Я знаю, как устроена женщина. Но Инна кажется мне какой-то особенно красивой. Похожей на какую-то сумашедше красивую выпечку от модного кондитера.

Что за чушь лезет в голову…

Булочка. Вкусная. И ароматная. Она пахнет вкусно. Если верить Бурову, то это признак здоровья у женщины – когда она пахнет вкусно. Инна пахнет оху*нно.

Тяжело сглатываю. Какое у меня должно быть хорошее поведение, чтобы я мог все это попробовать, а? Но не сейчас, когда там все в этом чертовом масле. И я ныряю пальцами между влажных упругих складок. С полным ощущением, что это все мое. И что я могу там делать все, что захочу. И вот так. И вот сюда. И даже сюда, но аккуратно, просто чтобы добавить перчика.

Я ловлю от происходящего такой кайф, что даже каменный стояк не помеха. Готов так играть с ней долго. Но Инна обламывает мне весь кайф, с громким «А-х-х-х-х» вздрагивая всем телом. Я ныряю пальцем внутрь, чтобы поймать ее тугую пульсацию.

Где-то в комнате должна быть простынь. Точно. Или полотенце. Нахожу на каком-то автопилоте, башка вообще ничего не соображает. Почему-то в голове только одна и совершенно идиотская мысль о том, как я буду теперь на этот стол перед Рудиком ложиться. Ладно, разберемся.