Дарья Волкова – Бердянск. Это моя земля. Киберпутеводитель (страница 8)
Василиса улыбнулась, глядя на море:
– Я нашла свое место.
И море ответило ей тихим плеском волн – языком, который теперь она понимала лучше человеческого.
Бердянская коса,
Россия, Запорожская обл.
Бердянская коса расположена на севере Азовского моря, отделяя Бердянский залив от моря. В настоящее время находится в городской черте Бердянска.
Косу условно делят на Ближнюю, Среднюю и Дальнюю:
• Ближняя начинается с устья реки Берды и завершается в районе озер с лечебными грязями и соленой водой;
• Средняя берет начало у Красного лимана. Эта часть косы узкая, с благоустроенными пляжами, отелями и базами отдыха;
• Дальняя – более дикая. Ее условным началом принято считать полуостров Большой Дзендзик. Здесь находится один из старейших маяков Азовского моря – Нижний Бердянский маяк, который указывает путь к Бердянскому порту уже более 160 лет.
Бердянская коса фактически считается природным заповедником. Здесь живут редкие представители животного мира: туристы часто встречают диких лебедей, цапель, ежей, зайцев, лисиц.
Третьим будешь?
Алина Харитонова
Максим перевернул страницу учебника по истории России XX века и подавил зевок. За окном библиотеки Бердянского университета сияло июньское солнце, а он уже четвертый час корпел над конспектами. Летняя сессия подкрадывалась неумолимо, как налоговая проверка к Корейко.
– Если я прочитаю еще хоть одну страницу про индустриализацию, мой мозг объявит забастовку, – пробормотал он, потирая покрасневшие глаза.
– А ты представь, что читаешь про великие комбинации Остапа Бендера, – Кирилл плюхнулся на соседний стул, сдвинув очки на кончик носа. Его растрепанные рыжие волосы и мятая рубашка выдавали человека, который тоже не спал всю ночь, но явно не над учебниками.
– Опять всю ночь писал свои стихи? – Максим покосился на друга.
– Не стихи, а сценарий! – Кирилл театрально понизил голос. – Для нашего литературного кружка. Представляешь, если бы Остап Бендер оказался в современном мире? Какие схемы он бы проворачивал?
К их столу подошла Лена, сгружая стопку книг по журналистике.
– Если вы двое не перестанете болтать, нас выгонят, – прошипела она, но в ее карих глазах плясали озорные искры. – И кстати, Бендер бы точно стал инфлюэнсером. Продавал бы курсы «Как стать миллионером. 400 способов».
Максим закрыл учебник:
– Все, я сдаюсь. Еще один параграф, и я начну галлюцинировать, что Сталин и Троцкий – тоже дети лейтенанта Шмидта.
– А давайте прогуляемся? – предложил Кирилл, подпрыгивая на стуле. – Проветрим мозги. Заодно зайдем в парк Шмидта, я давно хотел показать вам новый памятник.
– Какой еще памятник? – Лена подняла бровь.
– «Дети лейтенанта Шмидта»! – Кирилл расплылся в улыбке. – Остап Бендер и Шура Балаганов сидят на стульях, а третий стул пустой – для Паниковского. Народ уже прозвал его «Третьим будешь?».
– Звучит как название дешевого бара, – фыркнула Лена, но книги уже собирала.
– Вообще-то, на спинке того стула написано «Пиво отпускается только членам профсоюза», – Кирилл подмигнул. – Так что ты недалека от истины.
Максим посмотрел в окно на яркое солнце, затем на гору непрочитанных конспектов. Выбор был очевиден.
– Ладно, уговорили. Индустриализация подождет. В конце концов, – он улыбнулся, – даже великий комбинатор иногда делал перерывы между аферами.
Они вышли из прохладной библиотеки в жаркий летний день. Бердянск утопал в зелени и цветах, с моря дул легкий бриз, а на набережной уже появились первые туристы. До сессии оставалась неделя, но в этот момент она казалась далекой и несущественной, как планы Паниковского разбогатеть на гусях.
Парк Шмидта встретил их прохладной тенью деревьев и щебетом птиц. Кирилл уверенно вел друзей по аллеям, словно бывал здесь каждый день.
– Вот он! – торжественно объявил он, указывая на бронзовую композицию в глубине парка.
Максим и Лена замерли перед памятником. Остап Бендер в своем знаменитом шарфе и Шура Балаганов с рыжей шевелюрой восседали на бронзовых стульях, а справа от Остапа стоял третий пустой стул – с надписью «Пиво отпускается только членам профсоюза» и лежащей на спинке рукой великого комбинатора.
– Ничего себе! – Максим обошел памятник кругом. – Прямо как живые.
– Третьим будешь? – Кирилл подмигнул Лене, указывая на пустой стул.
– Только после тебя, – парировала она, но уже доставала телефон. – Давай, садись. Я сделаю фото для истории.
Кирилл не заставил себя упрашивать. Он плюхнулся на бронзовый стул, принял позу задумчивого Паниковского и скорчил страдальческую гримасу.
– «Я же вас просил, Михаил Самуэлевич, не воровать гусей!» – процитировал он голосом Бендера.
Лена щелкала кадр за кадром, а Максим, глядя на это представление, вдруг замер с задумчивым видом.
– Знаете что, – медленно произнес он, – а ведь это могла бы быть отличная идея для проекта.
– Какого еще проекта? – Кирилл поднял бровь, не вставая со стула.
– Помнишь, ты говорил про сценарий? Про Бендера в современном мире? – Максим оживился. – А что, если мы сделаем фотопроект «Один день из жизни Паниковского в современном Бердянске»?
Лена перестала фотографировать и заинтересованно посмотрела на Максима:
– Продолжай.
– Мы могли бы воссоздать Паниковского – с тростью, в шляпе, с очками – и сфотографировать его в разных местах города. Как он пытается адаптироваться к современной жизни, – Максим говорил все быстрее, увлекаясь идеей. – Паниковский в супермаркете, Паниковский пытается пользоваться смартфоном, Паниковский на пляже…
– Паниковский пытается украсть гуся из городского парка! – подхватил Кирилл, вскакивая со стула. – Это гениально! Я буду Паниковским!
– А я отвечаю за фото и соцсети, – Лена уже что-то быстро печатала в телефоне. – Можем создать специальный аккаунт. Что-нибудь вроде «Паниковский в Бердянске».
– А я займусь исторической достоверностью, – кивнул Максим. – Костюм, реквизит, локации. Все должно быть максимально аутентично.
Они стояли вокруг памятника, возбужденно обсуждая детали, когда к ним подошел пожилой мужчина с седой бородкой и внимательными глазами.
– Простите, молодые люди, – обратился он к ним, – я случайно услышал ваш разговор. Вы собираетесь делать проект про Паниковского?
Троица переглянулась. Кирилл первым нашелся:
– Да, хотим создать серию фотографий. Что-то вроде современной интерпретации персонажа. А вы…?
– Меня зовут Борис Аркадьевич, – мужчина улыбнулся. – Я преподаю литературу в школе искусств и, знаете ли, большой поклонник Ильфа и Петрова. Если вам нужна помощь с реквизитом… у меня есть кое-что подходящее.
Максим недоверчиво посмотрел на незнакомца:
– Вы серьезно?
– Абсолютно, – кивнул Борис Аркадьевич. – Трость, шляпа, старомодные очки – все это у меня есть. Мы с учениками ставили сцены из «Золотого теленка» в прошлом году.
Лена, Максим и Кирилл переглянулись. Это было похоже на знак свыше. Или на начало собственной авантюры в духе Остапа Бендера.
– Знаете что, – Кирилл протянул руку Борису Аркадьевичу, – по-моему, это начало прекрасной дружбы!
Следующие три дня пролетели в вихре подготовки. Квартира Максима превратилась в штаб-квартиру операции «Третьим будешь?». Борис Аркадьевич не только предоставил обещанный реквизит, но и помог с историческими деталями образа Паниковского.
– Главное – это походка, – объяснял он Кириллу, демонстрируя характерную семенящую поступь. – Паниковский всегда немного суетливый, вечно оглядывается, будто за ним гонятся.
Кирилл оказался талантливым актером. Он часами репетировал перед зеркалом, оттачивая мимику и жесты. Старомодный костюм, найденный в комиссионке, сидел на нем как влитой после небольшой подгонки.
– Ну как? – спрашивал он, поправляя шляпу и щурясь сквозь круглые очки без диоптрий.
– Просто вылитый Михаил Самуэлевич! – восхищался Максим. – Только гуся не хватает.
– С гусем будем импровизировать, – хмыкнула Лена, проверяя настройки камеры. – Не тащить же живую птицу по городу.