Дарья Волкова – Бердянск. Это моя земля. Киберпутеводитель (страница 10)
– А вы знаете, – наконец произнесла она, – что с момента запуска вашего проекта посещаемость памятника «Дети лейтенанта Шмидта» выросла в три раза? И что в городской библиотеке впервые за пять лет закончились все экземпляры «Золотого теленка»?
Две недели пролетели как один день. Сессия, вопреки опасениям, была сдана успешно – возможно, потому что профессора тоже следили за приключениями Паниковского в Бердянске.
После встречи с городской администрацией проект получил официальную поддержку. Теперь Кирилл-Паниковский регулярно появлялся на городских мероприятиях, став неофициальным символом летнего Бердянска. Туристы специально приходили в парк Шмидта, чтобы сфотографироваться на знаменитом третьем стуле и, если повезет, встретить «живого Паниковского».
– Я устал быть знаменитостью, – жаловался Кирилл, сидя в кафе на набережной после очередной фотосессии. – Вчера меня узнала бабушка на рынке и попросила автограф. Автограф Паниковского, представляете?
– Наслаждайся моментом, – усмехнулся Максим. – Скоро семестр начнется, и ты снова станешь обычным студентом-филологом.
Лена подбежала к ним с планшетом в руках:
– Ребята, вы не поверите! Нам пришло приглашение из Москвы!
– Какое еще приглашение? – нахмурился Кирилл.
– На Международный фестиваль литературных проектов! – Лена показала им письмо на экране. – Они видели наш проект в сети и хотят, чтобы мы представили его в Москве в октябре. Все расходы оплачивают!
– Ты шутишь? – Максим выхватил планшет. – «Приглашаем вас принять участие в секции „Новое прочтение классики“… Ваш проект „Паниковский в Бердянске“ привлек внимание жюри…»
– Это настоящее? – Кирилл заглянул через плечо.
– Абсолютно, – кивнула Лена. – Я проверила. Фестиваль существует уже пять лет, очень престижный. Туда приезжают участники со всей страны и из-за рубежа.
Борис Аркадьевич, проходивший мимо, заметил их и подошел к столику:
– Как дела у наших знаменитостей?
Когда ему показали приглашение, он просиял:
– Это потрясающе! Я знаю этот фестиваль, там собираются лучшие литературные проекты. Это огромная честь!
– Но что нам представлять? – растерялся Максим. – Просто показать фотографии?
– Нет-нет, – Борис Аркадьевич покачал головой. – Вам нужно подготовить полноценную презентацию. Рассказать о концепции, показать реакцию публики, объяснить, как ваш проект повлиял на интерес к литературе.
– И Паниковский должен быть там, – добавила Лена. – Живой, во плоти.
Кирилл застонал:
– Я думал, что после лета смогу уйти на покой!
– Какой покой в двадцать лет? – усмехнулся Борис Аркадьевич. – У вас вся жизнь впереди. И, между прочим, такие фестивали – отличный старт для карьеры. Особенно для вас, Лена, как будущего журналиста, и для тебя, Кирилл, как филолога.
– Вы правы, – кивнул Максим. – Это шанс, которым нельзя не воспользоваться.
– Знаете, что меня больше всего радует в вашем проекте? – задумчиво произнес Борис Аркадьевич. – То, что вы вдохнули новую жизнь в литературных героев. Сделали их близкими и понятными современной молодежи.
– Это все благодаря памятнику, – заметила Лена. – Если бы не тот пустой стул, ничего бы не было.
– Памятники тоже создаются для того, чтобы вдохновлять, – кивнул Борис Аркадьевич. – И ваш проект – лучшее доказательство, что этот памятник выполняет свою задачу.
Следующие два месяца они готовились к фестивалю. Лена собирала статистику о том, как проект повлиял на интерес к книгам Ильфа и Петрова в городе. Максим изучал критические статьи о романах, чтобы подвести теоретическую базу под их работу. А Кирилл оттачивал образ Паниковского до совершенства.
Борис Аркадьевич помогал им с подготовкой, делясь своими знаниями о литературе и давая ценные советы по презентации.
– Главное – не бойтесь быть искренними, – говорил он. – Расскажите, как все начиналось, как развивалось, какие трудности вы преодолели. Люди любят настоящие истории.
Три месяца спустя они стояли в фойе Московского Дома Литераторов, где проходил Международный фестиваль литературных проектов. Кирилл, полностью в образе Паниковского, привлекал всеобщее внимание. Люди улыбались, показывали на него пальцем, просили сфотографироваться.
– Нервничаешь? – спросила Лена Максима, просматривая презентацию в последний раз.
– Немного, – признался он. – Все-таки здесь собрались профессионалы со всей страны. А мы кто? Студенты из провинциального Бердянска.
– Студенты, которые заставили целый город перечитать Ильфа и Петрова, – напомнила Лена. – Не принижай наши достижения.
Их выступление было назначено на вторую половину дня. Когда ведущий объявил: «Проект „Паниковский в Бердянске“, Запорожская область», зал встретил их аплодисментами.
Лена уверенно начала презентацию, рассказывая о том, как случайная идея превратилась в культурный феномен. Максим говорил об исторической достоверности образа и о том, как проект повлиял на интерес к литературе в их городе. А Кирилл-Паниковский демонстрировал отдельные сценки, вызывая смех и аплодисменты зала.
– Наш проект доказал, что классическая литература может быть актуальной и интересной для современной молодежи, – завершала Лена. – Нужно просто найти правильный подход, говорить на языке, понятном новому поколению.
После выступления к ним подходили участники из разных городов, задавали вопросы, делились контактами. Представитель крупного издательства предложил Лене написать статью для их литературного журнала. Кирилла пригласили провести мастер-класс по перевоплощению в литературных персонажей в одной из московских школ. А Максиму предложили стажировку в Литературном музее.
Вечером, сидя в гостиничном номере, они не могли поверить своему успеху.
– Кто бы мог подумать, что все так обернется? – Кирилл снял грим Паниковского и растянулся на кровати. – Мы просто хотели отдохнуть от учебы!
– Знаете, что самое удивительное? – задумчиво произнес Максим. – Мы сделали это без всякого плана. Просто следовали своему вдохновению.
– Как Остап Бендер, – улыбнулась Лена. – Он тоже часто импровизировал.
– Только, в отличие от него, мы не искали наживы, – заметил Максим.
– И тем не менее, – Кирилл хитро улыбнулся, – мы нашли свои сокровища. Может, не бриллианты мадам Петуховой, но кое-что поценнее.
На следующий день, перед отъездом в Бердянск, они получили электронное письмо от организаторов фестиваля. Их проект был признан лучшим в номинации «Инновационный подход к популяризации классической литературы» и получил грант на развитие.
Когда они вернулись в Бердянск, первым делом отправились в парк Шмидта. Бронзовые Остап Бендер и Шура Балаганов встретили их как старых друзей, а пустующий третий стул словно ждал возвращения Паниковского.
– Знаете, – сказал Кирилл, присаживаясь на знаменитый стул, – я думал, что устал от этого образа. Но сейчас понимаю, что буду скучать по Паниковскому.
– Ты всегда можешь его навестить, – улыбнулась Лена, делая последнее фото для проекта. – Просто приходи сюда и садись на стул.
– Третьим будешь? – спросил Максим проходящего мимо туриста.
Тот улыбнулся, присел на бронзовый стул, когда Кирилл освободил его, и достал телефон для селфи.
– Смотрите, – тихо сказала Лена, – даже без нас традиция живет.
И они поняли, что создали нечто большее, чем просто развлекательный проект. Они создали новую городскую легенду – легенду, которая будет жить и после них, соединяя литературу прошлого с настоящим и будущим.
Памятник «Дети лейтенанта Шмидта»,
Россия, г. Бердянск, Парк им. П. П. Шмидта
Скульптурная композиция, изображающая Остапа Бендера и Шуру Балаганова, появилась в городе Бердянске. Новая достопримечательность уже заслужила неофициальное название «Третьим будешь?». Дело в том, что Великий комбинатор и его «молочный брат» восседают на стульях, а рядом пустует еще один с надписью «Пиво отпускается только членам профсоюза». Как известно, Паниковский также был «сыном лейтенанта Шмидта». Так что любой желающий, присоединившись к Бендеру и Балаганову, может запросто почувствовать себя Михаилом Самуэлевичем!
Легенда о сердце маяка
Вячеслав Лесов
Старый смотритель маяка Яков Федирко любил рассказывать эту историю в тихие вечера, когда луч маяка на южной оконечности Бердянской косы разрезал приазовскую тьму, как сабля казака. Он садился на потертую скамью у основания башни, закуривал трубку и начинал негромко, будто боясь разбудить спящее море.
– Слушайте, какое дело было. Весна 1838 года выдалась в Приазовье ранней. Азовское море, самое мелкое в мире, быстро прогревалось под южным солнцем. На Бердянской косе кипела работа. Строили маяк, первый настоящий маяк на этом берегу.
Губернатор Новороссии Михаил Семенович Воронцов прибыл на косу в апреле. Высокий, с проницательным взглядом и седеющими висками, он медленно обошел стройку. Рабочие почтительно кланялись, но губернатор смотрел не на них, он смотрел на море.
– Здесь будет сердце порта, – сказал он главному мастеру Ивану Черноморцу. – Без маяка Бердянск не станет городом. А без города не будет жизни на этой косе.
Мастер Черноморец, крепкий мужик с руками, обожженными известью и солнцем, кивнул:
– Построим, ваше превосходительство. Век простоит.