Дарья Волкова – Бердянск. Это моя земля. Киберпутеводитель (страница 12)

– Доброе утро, соня, – улыбнулся Григорий.

– Ничего доброго, – буркнула Вера, направляясь к холодильнику.

Елена молча наблюдала за дочерью. Когда-то они вместе готовили пасхальные угощения и Вера с удовольствием раскрашивала яйца замысловатыми узорами. Теперь же девочка словно стыдилась этих воспоминаний.

– Завтра идем в собор, – сказала Елена, размешивая тесто. – Как обычно, к полуночи.

Вера замерла с кружкой молока в руке.

– Я не пойду.

Три простых слова повисли в воздухе, нарушив привычный ход вещей, как камень, брошенный в гладкую поверхность озера.

– Что значит «не пойду»? – Елена перестала размешивать тесто. – Мы каждый год ходим всей семьей.

Вера поставила кружку на стол с такой силой, что молоко выплеснулось через край.

– Значит, в этом году пойдете без меня. Я уже не маленькая, чтобы стоять три часа на службе и слушать про воскресение мертвых.

– Вера! – Елена повысила голос. – Это не просто служба, это наша семейная традиция. Твоя бабушка…

– Не начинай про бабушку, – Вера закатила глаза. – Я знаю, она всю жизнь пела в церковном хоре. Но это не значит, что я должна тратить время на эти старомодные обряды.

Григорий отложил чертежи и внимательно посмотрел на дочь.

– Никто тебя не заставляет верить, Вера. Но уважение к традициям семьи – это другое.

– Какое уважение? – девочка скрестила руки на груди. – Стоять и притворяться? Это лицемерие, а не уважение.

В дверях кухни появился Илья с игрушечным самолетиком в руках. Он переводил взгляд с сестры на родителей, чувствуя нарастающее напряжение.

– Вера не пойдет с нами в собор? – спросил он тихо.

– Пойдет, – твердо сказала Елена.

– Не пойду, – так же твердо ответила Вера.

Илья нахмурился:

– Но как же куличи? Кто будет нести нашу корзинку?

– Ты понесешь, – Вера попыталась улыбнуться брату. – Ты уже большой.

– Хватит! – Елена стукнула ложкой по столу. – Вера, это не обсуждается. Ты часть этой семьи, и ты пойдешь с нами.

– Мне пятнадцать, и я имею право решать сама!

– Пока ты живешь в этом доме…

– Лена, – Григорий положил руку на плечо жены. – Давай не будем…

– Нет, Гриша, – Елена стряхнула его руку. – Я не позволю ей разрушать то, что мы строили годами. Семейные традиции священны.

Вера горько усмехнулась:

– Вот именно об этом я и говорю. Вы превратили обычный праздник в какую-то святыню. Это просто день в календаре!

– Для тебя, может, и просто день, – голос Елены дрожал от обиды. – А для меня – память о маме, о бабушке, о всех, кто был до нас.

– Я не хочу жить прошлым, – Вера развернулась к двери. – И не пойду в собор. Точка.

Она выбежала из кухни, и через несколько секунд наверху хлопнула дверь ее комнаты. Илья испуганно прижал самолетик к груди.

– Мама, а почему Вера злится? – спросил он.

Елена тяжело опустилась на стул.

– Она не злится, сынок. Она… ищет себя. И пока не понимает, что найти себя можно только зная, откуда ты пришел.

Григорий вздохнул и потрепал сына по голове:

– Не переживай. До Пасхи еще два дня. Все наладится.

Но по его тону было понятно, что он сам в это не верит.

Суббота выдалась солнечной, но прохладной. Вера брела по набережной, засунув руки в карманы куртки и слушая музыку в наушниках. После утреннего скандала дома было невыносимо – мать демонстративно молчала, отец пытался шутить, а Илья смотрел на сестру с таким разочарованием, что становилось тошно.

Она свернула с набережной в сторону старого города и вскоре оказалась на улице, ведущей к Кафедральному собору. Вера не собиралась туда идти – просто ноги сами привели. Золотые купола сверкали на солнце, отбрасывая блики на окрестные дома.

Проходя мимо церковного двора, Вера заметила пожилого мужчину, который возился с велосипедом. Цепь слетела, и он безуспешно пытался ее вернуть на место грязными от масла руками.

– Помочь? – Вера сама удивилась своему предложению, вытащив наушник из уха.

Мужчина поднял голову, и его морщинистое лицо расплылось в улыбке.

– Верочка? Соколова? Ты ли это с синими волосами?

Вера нахмурилась, вглядываясь в незнакомца.

– Мы знакомы?

– Конечно! Я Николай Иванович, звонарь. Твоя бабушка Мария Степановна со мной в хоре пела. Ты маленькой часто сюда приходила, на колокольню все просилась.

Теперь Вера смутно вспомнила – высокий седой мужчина, который угощал ее леденцами и показывал, как звонят колокола.

– А, да… – она неловко переминалась с ноги на ногу. – Давайте помогу с велосипедом.

Через пять минут цепь была на месте. Николай Иванович вытер руки ветошью и внимательно посмотрел на девушку.

– Спасибо, выручила старика. Зайдешь? Я как раз собирался чай пить в сторожке.

Вера хотела отказаться, но что-то в добрых глазах старика остановило ее.

В маленькой сторожке пахло ладаном и свежей выпечкой. Николай Иванович поставил чайник и достал из шкафчика жестяную коробку с печеньем.

– Завтра большой день, – сказал он, разливая чай. – Готовимся. Колокола уже проверил, все в порядке.

– Я не пойду на службу, – зачем-то сказала Вера.

– Вот как? – звонарь не выглядел удивленным. – А я помню, как ты любила слушать колокола.

– Это было давно, – Вера отпила чай. – Я была маленькой.

– Знаешь, – Николай Иванович достал из ящика стола старую фотографию, – а ведь твой прадед Степан эти самые колокола спасал.

– В каком смысле?

– В прямом. Во время войны, когда немцы входили в город, прихожане сняли колокола и закопали их за городом. Твой прадед был среди них. Рисковал жизнью.

Вера взяла фотографию – на ней группа мужчин стояла возле собора. Один из них, высокий и худой, действительно был похож на дедушку ее матери, которого она помнила по другим семейным снимкам.

– А я и не знала, – тихо сказала она.

– Многое мы не знаем о своих корнях, – кивнул звонарь. – После войны колокола вернули на место. Вот этот, – он показал на фотографии большой колокол, – самый старый. Ему больше ста лет. Когда в него звонишь, кажется, будто разговариваешь со всеми, кто жил до тебя.

Вера хотела сказать, что это всего лишь кусок металла, но промолчала.

– Хочешь завтра подняться на колокольню? – вдруг предложил Николай Иванович. – Перед службой. Посмотришь, как я буду звонить.