Дарья Верескова – Вторая попытка для попаданки 2 (страница 40)

Но он смотрел не на меня, он смотрел на своего сына.

Он ненавидел Макса.

И я поверила. Решилась.

— Мы будем только изображать отношения, Макс. И закончим этот фарс сразу же, как будет безопасно.

Макс не успел ничего ответить, потому что музыка закончилась. Проводив меня к нашим, он передал меня в руки Лэйси и Эммы под удивлённые взгляды ликвидаторов — никто не ожидал, что мы внезапно начнем вести себя как пара. Даже Эмма смогла немного отвлечься и теперь смотрела на меня вопросительно и взволнованно.

Я лишь прошептала, что всё объясню позже, и оглядела зал, оценивая, кто из присутствующих может помочь или помешать моему сегодняшнему плану.

Принцесса беседовала с родителями Тома, улыбаясь широкой детской улыбкой. Самого Тома я не видела, так же как и командира. Впрочем, было поздно что-то менять — я согласилась изображать отношения с Максом, и он, казалось, был серьёзен в своей помощи. Королева Вильгельмина восседала на втором троне на небольшом возвышении, обсуждая что-то с группой приближённых и не спуская строгих, контролирующих глаз с принцессы. Тед Фуллагар стоял в окружении незнакомых мне аристократов, полностью игнорируя своего сына.

А вот и Эстер. Она находилась рядом с родителями Билли, немного в стороне от остальных ликвидаторов и их семей. Она изредка улыбалась остальным ликвидаторам, но нарочито игнорировала меня и Эмму. И конечно, она держала Билли как клещ, не отпуская его рук и не позволяя ему общаться с другими. Если он и мог подойти к друзьям, то только с ней.

Но он не подходил. Его взгляд, направленный на Эмму, был полон отчаяния, будто он хотел объясниться, но не мог. В его глазах была такая боль и вина, что мне самой становилось неловко. Он даже не пытался скрывать свои чувства, надеясь поймать ответный взгляд подруги, которая теперь на него не смотрела.

Начался новый танец, и Эстер вновь увела Билли в центр зала. Я же почувствовала запах цитрусового мыла и услышала доброжелательное:

— Позвольте пригласить вас на танец, прекрасная незнакомка?

Передо мной стоял Зак, улыбаясь и протягивая свою руку. Он выглядел потрясающе в элегантном костюме, подчёркивающем его стройную фигуру, его рыжие волосы были аккуратно уложены, а тёплые карие глаза светились дружелюбием.

— Не сегодня, Зак, — ответил вместо меня Макс, который находился совсем рядом.

Рыжий стихийник взглянул на Макса со смешком.

— Поражаюсь твоей наглости, Макс. Может, позволишь девушке самой ответить?

В ответ Макс невероятно удивил меня. Вместо того чтобы вступать в конфликт, он тихо произнёс, почти просящим голосом.

— Так надо. Это в первую очередь ради безопасности и репутации Айви.

Зак нахмурился, не понимая, что происходит.

— Айви? Всё в порядке?

Я чувствовала лёгкое сожаление. Мне действительно хотелось узнать Зака поближе. Его открытая улыбка и доброжелательное поведение всегда создавали вокруг него атмосферу тепла и комфорта. Но Макс был прав, и сейчас точно было не время. Не после того интимного танца, который мы исполнили на радость всем репортёрам.

— Да, так нужно, извини — я постаралась изобразить уверенность в своём голосе, и увидела разочарование в глазах Зака.

Он уважал мое мнение. И удалился, пока я корила себя за то, что не узнала его поближе раньше. Но Макс был прав — если я решила сегодня изображать отношения с ним, нужно, чтобы меня не видели с другими мужчинами.

Краем глаза я заметила, как Нил, наш зельевар, увёл Эмму танцевать. Надеюсь, это хоть немного отвлечёт её от мыслей о Билли и Эстер, от того, что друг вступил с ней в близость, имея серьёзные отношения с другой девушкой. В конце концов, родители Билли явно были хорошо знакомы с Эстер, что означало, что их отношения длились как минимум несколько месяцев.

Возможно, мне не следовало вмешиваться, возможно, после этого мы перестанем быть друзьями. Но я хотела, чтобы Билли принял своё решение, зная всю правду. Если после того, как он узнает всё, он всё ещё захочет быть с Эстер, я больше не буду вмешиваться — это его выбор и его право.

***

— О чём ты хотела поговорить? — тихий, взволнованный голос Эстер послышался со стороны двери. Я слегка подскочила на своём стуле и сразу же уставилась на неё.

Девушка смотрела на меня почти с ужасом, не понимая, почему я передала ей записку, в которой было всего несколько слов: “Приходи во вторую гостиную в коридоре за нашей спиной, иначе я расскажу родителям Билли о том, как ты на самом деле поступила в академию”.

Отвратительный шантаж, но мне не было жалко Эстер. Я знала, что ни за что не расскажу ничего родителям Билли, ведь его отношения — это только его отношения, и я не имела права вмешиваться. Я просто хотела показать ему правду. И знала, что моих слов могло быть недостаточно.

— Хотела спросить, какие свои фантазии ты рассказала Билли, чтобы вновь увлечь его, — жёстко хмыкнула я. Пусть думает, что я полная стерва. Я и сама так себя чувствовала.

— Я не фантазировала… — её голос дрогнул. — Я просто рассказала ему правду. И он принял меня такой, какая я есть.

Она не уточняла, что именно было правдой, но утверждала, что Билли принял её. Она не знала, сколько я знаю, потому что я никому не рассказала, что услышала в тот день в кабинете профессора Диксона. Билли принял ту версию, которую она ему дала, но я ни за что не поверю, что, узнав всю правду, он всё ещё будет поддерживать Эстер.

— Интересно, какую версию правды ты ему рассказала, Эстер? — я откровенно блефовала, следя за её лицом, пытаясь угадать, что же она сказала. — Может, ты сказала ему, что я всё придумала? Или что ты делала это ради семьи, чтобы вытащить их из бедности? А может, ты обвинила во всём профессора Диксона? Сказала, что он вынудил тебя, шантажировал? Грозил отчислением?

По тому, как её бледное лицо стало ещё белее, я поняла, что попала в точку. Билли не мог не купиться на такую историю. Наверняка он пожалел “бедную” Эстер и был с ней из жалости.

— Это и есть правда, — её голос дрожал, и в глазах заблестели слёзы. — Он принудил меня, у меня не было выбора. Как ты можешь быть такой жестокой? В тебе что, совсем нет женской солидарности? Я и так мучаюсь от кошмаров, этот период навсегда останется со мной, — она всхлипнула и опустила голову, её плечи начали подрагивать.

Я была довольна, что смогла выяснить версию, которую она рассказывала Билли.

Но этого было недостаточно.

Мне нужно было больше.

— А ты рассказала Билли сколько тебе на самом деле лет? С каким уровнем на самом деле и как ты поступила в академию? Что твои отношения с профессором начались задолго до поступления?

Эстер подняла на меня взгляд, её глаза наполнились слезами. Надо признать, актрисой она была отменной, эдакий ангел нуждающийся в защите.

— О чём ты говоришь? Что за сумасшедшие истории? Я такая же стипендиатка, как ты. Не могу поверить, что у моего Билла такая жестокая подруга. Всё, что он говорил о тебе, оказалось неправдой...

Интересно, она называет его “Билл” - более жесткой и мужественной версией его имени. Однако так мы не сдвинемся с мёртвой точки. Мне нужно было найти другой подход, мне нужно было её признание.

— Ладно, не горячись, — деланно равнодушно отозвалась я. — Я не хочу расстраивать Билли, но мне нужны контакты профессора Диксона. Ты же с ним ещё общаешься?

Я блефовала, но Эстер не знала этого. Она стояла, опустив голову, её длинные тёмные волосы скрывали лицо. Она молчала.

Но и не уходила. Не спорила.

— Послушай, мы обе знаем, что ты с ним общаешься. Я прямо сейчас пойду к родителям Билли и расскажу им, что ты была в отношениях с профессором добровольно, спала с ним прямо во время занятий, и он готовил для тебя артефакт, для твоей дипломной работы на следующий год, и ты уже начала сливать в него свой поток. Или же мы можем решить вопрос по-хорошему — дай мне его контакты, у меня к нему рабочее предложение.

Эстер по-прежнему не поднимала голову, её хрупкое тело заметно дрожало. Тонкие пальцы нервно играли с краем её платья.

Я решила молчать и просто ждать.

В прошлой жизни Роберт часто так поступал со мной. Он намекал на то, что я в чем-то виновата, а потом молчал.

И я всегда приходила сама, с извинениями. Всегда. Иногда молчание и ожидание хуже любых слов.

Через две минуты, которые казались вечностью, она подняла голову.

— Я дам тебе его контакты. Пожалуйста, не говори ничего Биллу и его семье, — её голос был очень тихим, едва слышным.

А мне нужно было другое.

Поэтому я должна была говорить громко.

— Билли — мой близкий друг. Ты расстанешься с профессором Диксоном? Мне не нравится, что моему другу изменяют.

Синие глаза Эстер внезапно уставились на меня с огромным напряжением. Она буквально пыталась прочесть меня, но я старалась не показывать никаких эмоций.

Я блефовала, не зная, встречается ли она всё ещё с профессором.

— Хорошо, я расстанусь с ним, — её голос был полон нетерпения, который так отличался от того пугливого тона которым она разговаривала со мной буквально минуту назад. — Но если ты кому-нибудь расскажешь, если предашь наше соглашение, я скажу, что тебе было известно всё с самого начала, но ты молчала, потому что шантажировала меня, чтобы добраться до профессора Диксона, ради своих корыстных целей. Такой вот ты “хороший” друг. Ты поняла меня?!