Дарья Верескова – Слабость Берсерка (страница 2)
— Хочешь, чтобы запах твоей рвоты влетал вместе со свежим воздухом? — я не выдержала. — Тогда всем станет нечем дышать.
— Замолчите, замолчите! — истерично закричала одна из рабынь, сидящая напротив, у того же окна. Бринья, что была рядом со мной, поморщилась — вопли новенькой были такими пронзительными, что звенело в ушах. — Я не уйду от окна! Вы знаете, кто я⁈
Эту девицу подобрали в первый день по прибытии на материк, ещё до того, как мы приблизились к гряде. Её и других рабов окольными путями вывезли из Айзенвейла, но, разумеется, остальные терялись на фоне её громких воплей.
Она была красива — по-настоящему. Я никогда не видела настолько нежной кожи, шёлковых волос, ухоженных рук. Новая рабыня обладала утончённой, хрупкой красотой по которой наверняка сходил бы с ума Рензо.
— Меня зовут… Леди. Лилеана. Муради! Я — аристократка Ксин’теры! — кричала она, отчаянно пытаясь привлечь внимание работорговца. — Вы обязаны выделить мне отдельную повозку! Снимите с меня кандалы! За меня выплатят огромный выкуп, а если меня найдут в таком состоянии — вас разорвут на части!
Работорговцы не обращали на её крики ни малейшего внимания — а мы, измождённые, не имевшие возможности помыться уже целую неделю, сходили с ума. Спать при таком гаме было невозможно.
— Замолчи уже! — попытался утихомирить аристократку Урек, стукнув кулаком по стенке. — Один день с тобой — а я уже хочу тебя убить.
— Варвары! — не унималась красавица. — Я знакома с Его Величеством! Я — подруга Гарвина Дрейгорна! Мой жених — барон д’Арлейн!
— А я тогда — сам король Эделгард, — усмехнулся Урек, вызвав смех у остальных рабов и полный ненависти взгляд прекрасных глаз.
На самом деле я верила, что она действительно аристократка. У неё был сильный южный акцент, и слишком многое в ней отличалось от нас — осанка, тонкие кости, белая кожа без малейшего следа загара. Но о манерах Лилеаны Муради говорить не приходилось.
— Что взять с необразованных крестьян? — бросила она всё с тем же акцентом. — Знаете, сколько раз я уже попадала в руки работорговцев? Три раза. Просто никто не мог связаться с Гарвином Дрейгорном и бароном д’Арлейн, чтобы вытащить меня!
— И что, никто даже не попытался тебя… — с удивлением начала Бринья, но тут же поймала укоризненные взгляды от каждого в повозке.
Сколько бы мы ни ссорились между собой — все мы боялись насилия. И, будучи рабами, воспринимали его как нечто неизбежное, хотя, по правде говоря, нас пока действительно не трогали.
— Варвары! — возмутилась Лилеана Муради. — Я невинная аристократка, мы не делим ложе до…
Внезапный лязг железа снаружи заставил всех замереть и замолчать. Секундой позже повозка резко дёрнулась вперёд, колёса заскрипели по промёрзлой грязной дороге с таким воем, что кровь стыла в жилах. Кто-то вскрикнул, кто-то вцепился в стены, а я едва удержалась на месте, вцепившись в решётку крохотного окна.
— Что происходит? — пронеслось по повозке, но никто не знал ответа.
Звук копыт снаружи усиливался, как и крики работорговцев, но их слова тонули в почти невыносимом скрипе колёс.
Она тряслась так сильно, что нас швыряло друг на друга. Кандалы гремели, цепи звенели, кто-то уже начал молиться, пытаясь перекричать Лилеану, всё ещё вопящую, будто её действительно могли услышать и спасти.
Вдруг — глухой удар сбоку, будто в нас врезалась другая повозка или что-то ещё тяжелее. Всё произошло в одно мгновение — резкий толчок, хруст, и повозка опрокинулась. Мир перевернулся, пол стал стеной, стены — потолком, и все мы полетели вперемешку, стукаясь, врезаясь друг в друга, вопя.
Я ударилась плечом, из груди вышибло дыхание, кто-то свалился мне на ноги, а локоть Урека угодил мне прямо под рёбра.
Мы не успели прийти в себя, как дверь с грохотом вылетела наружу, вырванная с корнем ударом извне. Внутрь ворвался ледяной ветер и пыль, но я застыла, не в силах привыкнуть к яркому свету.
Лежа на боку, придавленная другими рабами, я с ужасом наблюдала за огромной фигурой, полностью заслонившей дверной проём.
Тот, кто вырвал дверь вместе с петлями, казался гигантом — тугая одежда едва скрывала огромные мышцы, но я даже не могла разглядеть, во что он был одет или как выглядело его лицо.
Всё, что я видела, — это волчьи, яркие жёлтые глаза.
Я не успела даже отреагировать, прежде чем огромная рука потянулась ко мне и просто выдернула из-под завала стонущих рабов, подтянув к себе, ближе к лицу. Передо мной возникло сурово вылепленное мужественное лицо с упрямым, квадратным подбородком, короткой щетиной и хмурыми бровями, почти сошедшимися на переносице.
Ноздри мужчины раздувались, словно он принюхивался ко мне, как зверь, а я всё так же не смела отвести взгляд.
Потому что в жёлтых глазах не было ни малейшего проблеска разума.
Глава 3
Берсерк
Огромный мужчина, твёрдый, словно камень, состоящий, казалось, из одних мускулов.
Он даже порыкивал, принюхиваясь ко мне. Похоже, он совсем не в себе — он хочет меня растерзать!
Правду говорили про жителей Айзенвейла!
Встряхнув головой, я избавилась от гипнотического воздействия жёлтых глаз и попыталась дёрнуться, но, к моему ужасу, мужчина не освободил меня — напротив, он встал, окончательно оттащил меня от повозки и потянул на себя, всё ещё скованную кандалами на руках и ногах, так, что я почти упала.
— Что за… — хрипло, по-звериному произнёс он, и от его голоса я замерла.
Глубокий, с придыханием, такой же звериный, как и внешний вид мужчины. Мужчина поднял меня легко, будто я ничего не весила, обеими руками, удерживая над землёй — не на вытянутых руках, а совсем близко к себе, так что я ощущала жар, исходящий от него, и запах.
Свежий, будто морозное утро, напоминающий запах свежевыделанной кожи и металла. Незнакомец пах… опасным, сильным мужчиной. Не зверем.
В следующую секунду я поняла, что этот зверь вовсе не собирался меня убивать — о нет, его намерения оказались совсем иными.
Шершавый, раскалённый язык коснулся моей шеи и лизнул — лизнул, глубокие воды! — пробуя на вкус, затем стал лизать всё больше и больше, порыкивая, теперь уже прижимая меня всем телом к себе. В голове мелькнула идиотская мысль о том, что я не мылась уже неделю и ужасно воняю.
Страх пронзил меня неожиданной волной, на секунду затуманив сознание, оставив тело в жаркой беспомощности, но уже через миг я проморгалаcь и попыталась оттолкнуть гиганта скованными руками.
Безуспешно — он даже не почувствовал этого, продолжая пробовать мою шею языком и раскалёнными губами, всё так же рыча и шепча мне что-то, чего я не могла разобрать.
— Нет! — крикнула я, пиная его в колено, точнее, пытаясь пнуть, но мужчина вновь даже не заметил моих попыток сопротивления.
Вместо этого он перенёс одну руку на мою попу, сжимая её, прижимая меня к себе. Я замерла, в шоке, никогда не испытывая подобных прикосновений, утопая в безумном жаре, в рычании и невнятном шёпоте, в запахе кожи. Огромная лапища не только сжала мою попу, но тут же попыталась проникнуть между моих ног сзади, под ягодицами, так что я вся сжалась.
— Нет! — вновь с паникой крикнула я, понимая, что он действительно хочет именно моего тела.
Он прижимал меня так крепко, что я ощущала огромный бугор в районе его паха, упирающийся мне в лобок, и казалось, с каждым движением, с каждой моей попыткой сопротивления, гигант только сходил с ума ещё больше.
А после он уложил меня на землю, прямо там, где мы стояли — рядом с упавшей повозкой, рядом с работорговцами, которые наверняка крутились где-то неподалёку.
— Что это… — сильный, глубокий, давящий голос со стоном обрушился на меня где-то в районе груди, потому что гигант наклонился, пытаясь рассмотреть мои ноги.
Он уже задрал юбку, но был настолько горячим, что я даже не чувствовала морозного воздуха, проникающего к обнажённым ногам.
— Плохо, — прохрипел он, тронув кандалы, когда понял, что не может раздвинуть мои ноги. — Подожди, девочка моя, вкусная…
Я наконец различила хоть часть бредового шёпота — но лучше бы не различала, потому что от его слов в груди у меня что-то сжалось: никто никогда так ко мне не обращался.
Огромные руки опустились на мои колени, прошлись от колен до лодыжек. Он легко мог обхватить мою ногу своей ладонью, и от того, какими раскалёнными оказались эти шершавые ладони, мне захотелось вскрикнуть.
— Чт… что? — в ужасе спросила я, когда увидела, что произошло потом.
Бряканье тяжёлых цепей, когда он перешёл на них, а потом сильные руки сжали цепь и… потянули её в разные стороны.
Сначала ничего не произошло, но после гигант решил напрячься — и от вида его мышц и трещащей одежды я судорожно, громко вздохнула.
Цепь разорвалась с хлопком, одно из звеньев брякнуло и отлетело куда-то вбок, пока я в ужасе смотрела на два конца.
Осознание этого просто не укладывалось в моей голове, в то время как гигант не медлил — довольно рыкнув, он положил ладони на мои лодыжки поверх металлических обручей и раздвинул их резко, неожиданно, так что я вскрикнула и вновь упёрлась ладонями в мужчину — он собирался навалиться на меня.