Дарья Туманова – Пушистый десант (страница 3)

На пороге стояла баба Дуся. С тремя новыми вязанными ежами в пакете из «Пятёрочки».

И выражением лица, как у человека, который только что пережил откровение, но не уверен, что это не был приступ давления.

– Можно к тебе? Мне… это… показалось странным.

Она вошла, плюхнулась на мой диван и вывалила из пакета своих новых зверей.

– Они сами вылезли из вентиляции. Один мне в кастрюлю упал. А второй сидел на балконе. ТРЕТИЙ… в сортире. На бачке. Смотрел на меня. Как живой.

Я осторожно взяла одного из ежей.

– Подождите… а это не тот, который был у него в сахарнице?!

– В точку, детка. Но теперь он с БЛИНАМИ. Я тебе клянусь, на пузе – блин!

И правда. Маленькая вышивка в виде блинчика с маслом.

– Это знак. Это что-то значит. Или мне таблетки менять?

Прежде чем я успела ответить, из-под кровати вылетел Пломбир.

Он заметил бабку, ёжей, потом метнулся к окну и начал царапать стекло.

На окне напротив – Жорик.

Он смотрел прямо на нас. Серьёзно. Как будто следил.

И вдруг, с той стороны раздалось:

– Файлы! Файлы в печке! Мочить факты! Мочить!

Я уронила ежа. Дуся перекрестилась не туда. Пломбир завыл.

И тогда я поняла: нам надо в квартиру покойного. Снова. Срочно. Пока там всё не сожгли.

Глава 3. Печка, флешка и кот в неизвестности

Утро началось с того, что баба Дуся заявила:

– Я с тобой не пойду. Вдруг он там? Ну, знаешь… призрак. В трусах. Или в тапках. Или ещё хуже – без тапок, но с претензиями.

Я кивнула. Логика железобетонная. Вдруг привидение действительно предъявит мне за подделку удостоверения ТСЖ. Хотя я, по факту, не виновата. Оно и не поддельное. Оно… самодельное. Что, согласитесь, гораздо честнее.

Я напялила перчатки, маску, очки и халат – и выглядела как то ли санитарка из прошлого, то ли персонаж из дешёвого сериала «Эпидемия в Балашихе».

На табличке, которую я нашла в коробке с игрушками, было написано «СЭС». Что расшифровывалось, вероятно, как «Смелая и Энергичная Сыщица». Мне нравилось.

Дверь в квартиру Валерия Степановича всё ещё не была опечатана. Видимо, полиция решила: раз тапки исчезли, то дело закрыто.

Я проскользнула внутрь. Квартира встретила меня запахом нафталина, мокрых носков и… блинов?

Что, простите?

На кухне я чуть не выронила лупу (подарок бывшего, пусть подавится).

Духовка была включена. Внутри – обугленные остатки блина. И флешка.

– Ты что, жарил блины с данными, мужик?!

Я схватила флешку щипцами и вытащила её.

На ней была надпись шариковой ручкой: “Волосатин. Секрет. Не жрать.”

Я сунула флешку в карман и уже собиралась уходить, как услышала хруст.

Обернулась – на полу лежала коробка от препарата "Волосатин Плюс", внутри – вырезанная прослойка, где раньше, судя по всему, пряталась та самая флешка.

Он что, рассылал документы в упаковке от шампуня для облысевших?! Гений или псих? Хотя, скорее, оба.

Вернулась домой я торжественно. Открыла ноутбук, вставила флешку и – вуаля! – папка с именем "ФактЫ (очень важно!!!)"

(Да-да, с заглавной "Ы".)

Внутри:

– PDF с надписью «КТО ИМ ПЛАТИТ?»

– JPEG с логотипом аптеки, перечёркнутым ежом

– И аудиофайл под названием “Если ты это слушаешь…”

Я нажала "плей".

– Если ты это слушаешь, значит, они уже близко. Я знал, что они придут. У меня были доказательства. Попугай всё видел. Он знает, кто приходил ко мне. Найди Жорика. И… будь осторожна. Они забирают даже тапки.

Я онемела.

Жорик – ключ. Жорик всё видел.

Я повернулась к дивану, чтобы поделиться этим открытием с Пломбиром. Но… Пломбир исчез.

Я обыскала всю квартиру:

– Под кроватью – нет

– В шкафу – только мои зимние комплексы

– В ванне – один вонючий носок и подозрительная тень от уточки

– На балконе – ничего, кроме старого кактуса и духовной пустоты

Его нигде не было. На подоконнике осталась только шерсть. И… Перьевая нога. Жорика.

– Нет… ТЫ УШЁЛ К НЕМУ?!

Меня обдало волной ревности, тревоги и какого-то ужасного предчувствия. Кот ушёл. К попугаю. Или… его увели.

Попугай на допросе и след лапы в никуда

Я летела по лестнице, как будто за мной гнались все сотрудники СЭС, полиция нравов и налоговая одновременно.

Моего кота увели. Или он сам ушёл к этому пернатому хлыщу.

Жорик. Этот… сквадратённый болтун на перьях.

Если он тронул моего Пломбира, я… я… я выключу ему лампу над клеткой! НАВСЕГДА!

Квартира Валерия Степановича – то есть теперь официально квартира Жорика – была на четвертом этаже. Дверь открыта. Широко. Как будто туда врывались. Или… уходили в спешке.

Я осторожно вошла.

Квартира была той же: ежи, пыль, фоторамка с непонятной надписью «Ты – мой игольчатый рай», и… тишина.

– Жорик? – позвала я, будто надеялась, что он с радостью крикнет: «Входите, барышня, вас ждали!»

Но он молчал. Клетка была на месте. Пустая.

Потом сверху раздался удар. Я вздрогнула. Повернулась – и увидела Жорика, сидящего на карнизе за шторой. Он дышал часто, будто марафон пробежал, а перья на голове торчали, как после драки с пылесосом.